Чертов нкей.. ПРОДОЛЖЕНИЕ.

С того рокового дня Никиты минула целая неделя. Семь долгих дней, в течение которых Лера и Никита успели выплеснуть накопившуюся желчь, прошипеть все обиды и, на измождении, найти в себе силы помириться. Но тайна поведения мужа в квартире Астаниной так и повисла в воздухе тяжелым, невысказанным грузом. Коробыко отделывался скомканными, ничего не значащими фразами, и Лера, стиснув зубы, отступила, не желая новой ссоры. Однако колючее семя тревоги, посеянное его импульсивным возвращением от соседки, уже давало ростки. «Что же она могла такого натворить?» — в сотый раз пронеслось в голове у Валерии. Зная Олесю, ответ был очевиден: что-нибудь абсолютно внеорбитное.

Но, как говорится, вспомнишь такое солнце — и вот тебе лучик.

Девушка старалась растянуть эти сладкие, ленивые выходные, как последнюю крошку самой вкусной шаурмы во время голода. Появился новый клиент, суливший горы работы, но сейчас Лера наслаждалась тишиной и покоем, растворяясь в мягком диване и очередном американском фильме. Эту идиллию грубо, как всегда, прервала она. Очень... интересная особа.

И вот, ровно как неделю назад, в ее жизнь без стука и спроса ворвался ураган по имени Астанина. На сей раз — с сияющими глазами и сладкой, как патока, улыбкой. Если не было причины для паники, то какой же дьявольский смысл крылся в ее визите?

Мысль о том, что Олеся взяла отпуск, а значит, парни уехали в тур с другим менеджером, заставила Леру скучать сердце. «Удобно же она пристроилась», — с горьковатой усмешкой подумала она. Устроилась на работу только ради статуса?

Дверь открылась, и на пороге застыла сияющая блондинка, прижимавшая к груди коробку дешевых шоколадных конфет с ликером — тех самых, что Валерия терпеть не могла всей душой. От одного их вида во рту возникало приторное, тошнотворное послевкусие.

— Приветик! Пропустишь?— голос Олеси был сладок и навязчив, как пчелиный рой. Она уже переминалась с ноги на ногу, ее взгляд нагло пробирался внутрь квартиры, через плечо Леры, словно выискивая что-то. Или кого-то. Хотя она прекрасно знала, что Никиты дома нет.

— Привет... Ну заходи,— выдохнула Валерия, и ее собственный голос прозвучал для нее устало и отстраненно. Девушка отошла с прохода и запустила знакомую в место жительства. Через несколько секунд Астанина скинула мохнатые тапки с ног и хозяйски прошла на кухню, будто уже не раз была в этой квартире.

Лера застыла в недоумении, ощущая, как по спине бегут мурашки от этой наглой самоуверенности. Выгнать? Силы не было. А главное — жгучее любопытство: зачем? Ради чего этот спектакль?

Когда Валерия наконец пересекла порог буфетной, картина окончательно вывела ее из равновесия. Олеся уже восседала за столом, как королева на троне, и ее критический, оценивающий взгляд скользил по интерьеру. Она медленно обводила взглядом стены, мебель, детали, то и дело вздыхая с легким, но отчетливым осуждением. Молчание было оглушительным и красноречивым.

— Ну ты чего так долго ходишь?— внезапно окликнула она, и Лера вздрогнула. Недовольная гримаса на лице блондинки в мгновение ока сменилась широкой, неестественной улыбкой. Валерии стало не по себе. Как она это делает? Словно щелкает переключателем масок, без единой заминки.

— Олесь,— голос Леры дрогнул,— говори сразу, что-нибудь случилось? Ты так... ввалилась, будто у тебя что-то срочное. — Она чувствовала себя растерянным ребенком, чей разум отказывался работать. Возможно, виной были выходные, а возможно — токсичная аура, которую излучала гостья. Она буквально терялась между самосознанием и реальностью.

— Не-е-е, ничего не случилось!— запела Олеся, и ее голос зазвенел фальшивой нотой. — Просто пришла тебя еще раз поблагодарить за помощь с ремонтом и просто поболтать, как подружки, о жизни, о личном.— Но как бы Астанина не старалась скрыть всю свою ехидность, стервозный взгляд и тон говора её выдавали. Кашина научилась её читать.

«Никакие мы с тобой не подружки»,— пронеслось в голове у Валерии ясной и холодной мыслью. Но ноги предательски подвели ее к столу, и она, почти против своей воли, опустилась на стул напротив, уставившись на соседку с немым вопросом.

— И-и... в знак благодарности хочу подарить тебе коробку конфет,— с этими словами Олеся с театральным жестом протянула ненавистные сладости через стол. Ее улыбка в этот момент стала широкой, напряженной и пугающе неестественной. В ее глазах вспыхнул странный, одержимый огонек. Казалось, если Лера откажется, эта женщина способна силой впихнуть в нее каждый омерзительный шоколадный квадратик, лишь бы добиться своего.

— Спасибо...— прозвучало почти неслышно, будто слово застряло в пересохшем горле. Пальцы Леры нехотя сомкнулись вокруг глянцевой коробки, и она уже мысленно отправляла ее в дальний шкафчик — в компанию к забытым сувенирам и запасным свечам, на тот самый «особый случай», который никогда не наступает.

Но Олеся была стремительна, как гадюка.— Стой!— ее крик прозвучал как выстрел, заставив Леру вздрогнуть и замереть на месте. Казалось, время остановилось. Девушка чуть ли не вскочила со стула, ее глаза горели странным, одержимым огоньком. Валерия на мгновение почувствовала себя дезориентированной, словно ее насильно выдернули из глубокого сна. «Что происходит?»

— Может, сейчас откроешь? Поболтаем, чаю с конфетами выпьем,— голос Олеси снова стал сладким и настойчивым, но в ее взгляде читался приказ, а не просьба.

В голове у Леры пронеслась ядовитая мысль: «Если так хотела конфет поесть, могла бы и одна дома это сделать, не устраивая цирк». Но губы ее плотно сжались в тонкую, неодобрительную ниточку. Она с глухим стуком обратно поставила коробку на стол, будто это была не сладость, а улика. Открывать ее ей категорически не хотелось.

Олеся, однако, не собиралась принимать отказ. Ее пальцы с длинным маникюром проворно вцепились в картонную крышку. Леру на секунду пронзила ледяная игла подозрения — коробка не была запечатана в целлофан. Она лежала на прилавке? В сумке? Ее уже открывали? Но прежде чем страх успел оформиться в вопрос, Астанина уже выхватила одну из конфет, бросила ее в рот и с преувеличенным удовольствием разжевала.

«Фух,— слабая волна облегчения омыла Леру.— Значит, не отравила. По крайней мере, не насмерть».

— Так, ну, какая-то скучная обстановка,— Олеся скривила губы, окидывая кухню презрительным взглядом, будто ища новую точку для атаки. И тут же нашла ее.— Я вот вчера с парнем таким классным познакомилась!— ее глаза заискрились фальшивым блеском.— Он меня к себе позвал, но я договорилась встретиться с ним на следующих выходных. Сказал, подарит мне новый айфон, если удивлю его на встрече. Как думаешь, какое белье надевать?

Пока блондинка небрежно накручивала на палец прядь своих ослепительно-желтых волос, Лера пыталась переварить услышанное. В ушах стоял звон. Переспать с незнакомцем за коробку с микросхемами? Это было за гранью ее понимания. Она думала, что такое бывает только в фильмах. Хотя, смотря на свою бывшую одноклассницу, мысли сразу улетучиваются за границы реального.

— А ты не думаешь, что это... как-то слишком рискованно?— выдохнула она, тщетно подбирая слова, которые не звучали бы как грубое осуждение. Внутри все сжималось от отвращения и жалости. Где грань между смелостью и полной потерей самоуважения? Или для Олеси ее просто не существовало? Все самое ее прелестное, чем она может блеснуть, находится в ее трусах?

— Не-ет, ты чего?— она махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.— Мой телефончик уже так устарел, а на новенький буду слишком долго копить!— это прозвучало так, будто она оправдывала единственно возможный выход из апокалипсиса.— Ну, ладно, может, еще после первого свидания дам ему шанс,— с какой-то театральной милостью «согласилась» Олеся, будто делая невидимому зрителю одолжение. Лере же от ее выходок было тошно.

И тут взгляд Олеси стал пристальным, колючим, проникающим внутрь. Она наклонилась через стол чуть ближе, ее голос опустился до интимного, ядовитого шепота.

— Слушай, а как у вас с Никитой... ну... дела с интимной жизнью?

Воздух в кухне стал густым и удушающим. Лера почувствовала, как по ее щекам разливается горячая краска стыда и гнева. Этот вопрос был не про дружескую откровенность. Это была граната, брошенная под ноги. Узел в низу живота надавил на органы так сильно, что ком подошел к горлу.

Брови Леры заходили ходуном, будто живые существа, отражая бурю, клокотавшую у нее внутри. Сначала они сомкнулись у переносицы, прочертив на лбу глубокие морщины отчаяния и неприятия. А через мгновение взметнулись вверх, обнажая широко распахнутые глаза, в которых читался чистый, животный ужас. Нет, это была абсолютно та тема, на которую она не готова была говорить ни с кем, а уж тем более — с этой пассией. Свои интимные тайны она хранила за семью печатями, приберегая их для самых близких, а не для навязчивой соседки, чей интерес жгло, как щелочь.

— А какая, собственно, разница?— выдавила она, и голос прозвучал хрипло и неестественно. Валерия все еще цеплялась за слабую надежду, что это дурной сон, что сейчас она вздрогнет и очнется в своей тихой комнате, пока Астанина не продолжила оправдывать свой глупый неумолимый интерес.

— Я чисто ради опыта!— не моргнув глазом, выпалила Олеся, и ее лицо выражало неподдельную, почти детскую заинтересованность, отчего становилось только страшнее.— Вдруг сможешь дать какие-нибудь рекомендации, была бы очень благодарна!

Бред. Совершенный, непроглядный бред. Но что пугало больше всего — Астанину это ни капли не смущало. Казалось, ее вселенная вращалась именно вокруг таких бесцеремонных вторжений в чужую жизнь.

— Извини, но по этой теме я не советчик...— Лера произнесла это тихо, но четко, отводя взгляд в сторону, к занавеске, колышущейся от сквозняка. Куда угодно, только не на это наглое, любопытствующее лицо.

— Да, понимаю. Никита, наверное, настолько горяч в постели, что...— Олеся не унималась, ее голос стал сладким, интимным, ядовитым. Она намеренно переступала через явный отказ, наслаждаясь смущением и гневом, которые читались в каждом напряженном мускуле Леры. Ее слова звучали медленно, засасывающе...

— Думаю, пора закончить с этим,— прозвучало уже совсем по-другому. Тон стал стальным, низким, и каждый звук давался Валерии через силу. Зубы смыкались с такой силой, что челюсти свело болью. Щеки пылали не от стыда, а от всепоглощающей ярости. «Услышь же меня, наконец!»— кричало внутри нее.— Это уже наше личное дело.

— Все, хорошо!— Олеся откинулась на спинку стула с видом оскорбленной невинности, но в ее глазах плясали чертики.— Но... советую тебе иногда динамить его, для разнообразия в отношениях. Как знающий человек говорю тебе, доминируй!

Эти непрошеные, вульгарные советы повисли в воздухе, словно неприличный запах. Они не были подругами, не были доверенными лицами. Это было вторжение. Грубое, циничное и расчетливое.

— Спасибо, конечно,— Лера произнесла это с ледяной вежливостью, в которой не было ни капли благодарности,— но мы с Никитой, пожалуй, сами решим свои дилеммы в семейной жизни.

— Хорошо-хорошо! Не грузись,— с фальшивой легкостью отмахнулась Астанина. Ее взгляд упал на злополучную коробку.— Вон, лучше конфетку съешь, ликер сразу нервы успокоит, а то завелась и как бабка на базаре ворчишь.

Она с нажимом подтолкнула коробку прямо к рукам Леры. Ее взгляд стал тяжелым, настойчивым, почти гипнотическим. Он давил, требовал, заставлял. Казалось, она не уйдет, не добившись своего — не увидев, как эта ненавистная конфета с ликером осквернит губы Валерии, став ее молчаливой капитуляцией.

— Я не особо люблю конфеты с алкоголем,— прозвучало слабым, почти извиняющимся тоном. Лера запнулась, ощущая, как язык будто деревянеет и отказывается повиноваться. Присутствие этой дамы парализовало ее волю, делая каждое слово тяжелым, как камень.

— Да ладно тебе!— Олеся фыркнула, и ее голос зазвенел неправдоподобной, натянутой бодростью. Она наклонилась вперед, ее взгляд стал настойчивым, почти гипнотическим.— Может, тебе просто вкусные еще ни разу не попадались? Ты эти попробуй — потом еще спрашивать будешь, где купила!

Ее улыбка была оскалом, а в глазах читалось непреклонное требование. Она не просила — она настаивала, давила, видя, что Лера не намерена так же грубо отказывать. Это была маленькая война, и Астанина была готова взять ее измором.

Сердце Леры неровно забилось в груди. Словно во сне, она медленно, с огромной неохотой, протянула руку. Пальцы дрогнули, когда она взяла злосчастную шоколадную конфету. Она казалась невероятно тяжелой и чужой. Лера поднесла ее к лицу, стараясь не смотреть на торжествующее лицо соседки. Глубоко, почти незаметно, вдохнула аромат. Пахло обычным, дешевым шоколадом и сладким ликером. Ничего подозрительного. Но внутри все сжималось в тугой, тревожный комок.

Она уже собралась с духом, уже поднесла роковое угощение к губам, чувствуя, как по телу пробегает холодная дрожь отвращения, как вдруг...

На столе, прямо у ее локтя, резко и властно завибрировал телефон. Звонок прозвучал как спасительный выстрел, разрывая удушливую атмосферу принуждения. Лера вздрогнула так, что чуть не выронила конфету. На экране сияло имя: «Арина». Девушка Артема. Господи, Лера же совсем забыла, что договорилась с ней о встрече!

Облегчение, острое и всепоглощающее, волной накатило на Валерию. Она чуть ли не швырнула конфету обратно в коробку, словно это был раскаленный уголь.

Раздалось с другого конца стола ехидное, раздраженное цоканье языком. Олеся скривила губы в гримасе досады, ее план был разрушен в самый последний момент.

Но Лера уже не обращала на нее внимания. Ее пальцы, еще секунду назад такие вялые и неуверенные, крепко сжали корпус телефона, как тонущий хватается за спасательный круг. Она провела по экрану, и ее голос, когда она произнесла «Алло?», прозвучал неестественно громко и радостно, выдавая всю глубину пережитого напряжения. Этот звонок был не просто напоминанием — он был спасением.

— Алло? Что, Ариш?— Голос Леры прозвучал нарочито бодро, с легкой, наигранной ноткой удивления, будто она только и ждала этого звонка. Ладонь, сжимавшая телефон, была влажной от нервного пота, а в груди отзывалось бешеным стуком вырвавшееся на свободу облегчение.

— Лерочка, ты не забыла про встречу?— словно уловив эту фальшь сквозь эфир, мягко, но настойчиво спросила Арина. Ее голос был тем якорем, который возвращал Леру в реальность, где не было навязчивых соседок и отравленных атмосфер.

— О встрече? Конечно нет!— почти выдохнула Лера, с жаром бросаясь в спасительную ложь. Она даже привстала с места, изображая кипучую деятельность.— Уже вовсю собираюсь!

У нее идеально получалось играть запыхавшуюся, занятую девушку — будто бы она не сидела, парализованная, за кухонным столом, а носилась по квартире, сверкая пятками. Словно весь ее предыдущий стаж состоял из ролей в театре абсурда.

— Ну ладно, поверю... Тогда заеду через час, скоро буду вызывать такси.

«Через час... У меня мало времени!»— мысль пронеслась в голове Леры, острая и четкая, как лезвие. Этот час был не просто временем на сборы — это был срочный, безотлагательный план по эвакуации. Пора. Выгонять. Олесю.

Как только Арина отключилась, наступила звенящая тишина. Лера медленно опустила телефон, ощущая на себе пристальный, изучающий взгляд. Олеся сидела, откинувшись на спинку стула, и смотрела на нее с неприятной, всепонимающей ухмылкой, будто только что наблюдала забавный одноактный спектакль.

— Извини, Олесь, но мне нужно срочно собираться на встречу с Ариной!— проговорила Лера, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она встала, демонстративно отодвигая стул, создавая физическую дистанцию.— Сейчас никак не могу поболтать.

На лице Астаниной промелькнула тень досады, но она тут же скрыла ее под маской сладкого понимания.— Хорошо, я не сержусь,— пропела она, с театральной легкостью поднимаясь. —Тогда до встречи, еще свидимся!

И с этими словами, от которых по спине у Леры пробежали мурашки, Олеся направилась к выходу. Ее походка была такой же развязной и уверенной, как и при входе. Она не обернулась.

Валерия не двигалась, пока не услышала щелчка замка — громкого, отчетливого, возвещающего о конце кошмара. Только тогда она позволила себе выдохнуть, и все ее тело обмякло от сброшенного напряжения. Она была наедине с собой. Тишина в квартире казалась теперь не пугающей, а благословенной.

Ее взгляд скользнул по столу и невольно зацепился за ту самую коробку. Пестрая, дешевая, чужая. И тут сердце ее пропустило удар. Она мимолетно взглянула на подаренную коробку конфет и заметила, что не хватает четырех шоколадок с ликером, хотя Олеся съела только одну конфету при ней...

Ледяная струйка недоумения и тревоги пробежала по коже. Куда делись остальные?
Но мысль была отброшена, как назойливая муха. Некогда. Сейчас некогда копаться в этом.

«Ладно»,— мысленно махнула она рукой, с силой отталкивая от себя нарастающую панику. Девушка побежала скорее собираться на встречу, стараясь не обращать внимания на зияющие пустоты в коробке, будто бы это были просто дыры в ткани реальности, не стоящие ее внимания. Но где-то в глубине души щемящее чувство, что это еще не конец, тихо затаилось и ждало своего часа.

            ***

И вот, после долгого ожидания, растянувшегося, казалось, на вечность, Никита наконец решил устроить им настоящее свидание. Несмотря на то, что они связаны узами брака уже не первый месяц, ему захотелось вернуть ту самую, сладкую и трепетную атмосферу начала их отношений — времена, полные предвкушения и тайны.

Он договорился с Лерой, что сразу после работы на студии заедет за ней, и они отправятся в один из тех уютных ресторанчиков, где свет приглушен, а музыка льется томным, медовым потоком.

И Валерия ждала. Ждала этого вечера, кажется, с самой их свадьбы. Ведь будничная рутина, семейные посиделки перед телевизором — это одно. А вот такой, особенный, пропитанный романтикой и тайной вечер — совсем другое. Это был шанс снова почувствовать себя не просто женой, а той самой желанной и любимой девчонкой.

Коробыко пообещал, что максимально удивит ее, и Лера парила в дотошном, сладком ожидании. Весь этот день был похож на красивый ритуал. Она перебрала весь свой гардероб, завалив кровать горой платьев. Примеряла и снова снимала десятки туфель, подбирала сумочку, которая бы идеально сочеталась и с нарядом, и с настроением. Даже оттенок помады должен был быть безупречным — она провела у зеркала целый час, пытаясь добиться того самого, «королевского» цвета.

Она советовалась с подругами, засыпала их фотографиями в чатах, ловя восторженные комментарии и эмодзи с сердечками. Каждая деталь, каждая линия подводки, каждая прядка, уложенная с особым тщанием, — все это было кирпичиками в стене ее счастья, которое должно было вот-вот достигнуть небес.

Вечер и вправду обещал быть волшебным. Воздух казался гуще, заряженным электричеством предвкушения.

Когда назначенный час приблизился, Лера то и дело звонила Никите, пытаясь скрыть нетерпение в голосе.
— Ты уже скоро?— спрашивала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Уже выезжаю, родная,— слышала она в ответ его спокойный баритон.

Она подошла к окну, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и вот — знакомый силуэт его автомобиля наконец вынырнул из вечернего потока машин и притормозил у подъезда. Сердце ее забилось в унисон с замиравшим мотором.

Последний взгляд в зеркало, быстрая проверка содержимого сумочки, дрожащими пальцами — ключи. Она выскочила из квартиры, почти сбежав по лестнице, не в силах ждать лифта. Ее каблуки отстукивали лихорадочную барабанную дробь по бетонным ступеням.

Она выпорхнула из подъезда, легкая, воздушная, вся состоящая из ожидания и любви, и... застыла на месте.

Мир, который только что был таким ярким и полным красок, в одно мгновение рухнул. Его не просто разрушили — его взорвали изнутри, оставив после себя лишь выжженную, серую пустыню. Ноги стали ватными, а земля ушла из-под ног, засасывая в бездонную трясину шока, непонимания и леденящего душу предательства.

За стеклом его машины разворачивалась сцена, от которой кровь стыла в жилах. Олеся. Эта самая Олеся, восседала на коленях ее мужа, впиваясь в него всем телом. Ее руки, с длинным маникюром, прижимали его к креслу, а ее ноги сковывали его бедра. И поцелуй... Это был не просто поцелуй. Это было хищное, жаждущее поглощение. Она впивалась в его губы, ее язык насильно проникал в его рот.

Никита... Он пытался оттолкнуть ее. Его руки уперлись в ее плечи, он отворачивал лицо, пытаясь вырваться из ее цепких объятий. Но было поздно. Картина была отпечатана на сетчатке ее глаз навсегда.

В ушах у Леры стоял оглушительный гул. Она не слышала больше ни уличного шума, ни собственного дыхания — лишь бешеный, яростный стук сердца, выбивающий в висках сумасшедший ритм — двести, триста ударов в минуту. Слезы, горячие и соленые, предательски затуманили взгляд, но она не позволила им упасть.

Вот он каков, ее волшебный вечер. Не ужин при свечах, не нежные слова, не объятия любимого. А вот это. Грубая, пошлая сцена в салоне автомобиля, ставшая ледяным плевком в душу. И тишина. Оглушительная, всепоглощающая тишина, в которой навсегда похоронились ее мечты.

______

Ничего не буду говорить по части, так как сама в шоке со своих фантазий...

В общем, в моем телеграмме проходит небольшой интерактив — кроссворд на знание фанфиков «чертов нкей» и «Чертов нкей. ПРОДОЛЖЕНИЕ». Если хочешь проверить свои силы или доказать всем, что ты действительно шаришь за данные истории, то переходи в мой тгк и заполняй кроссворд по вопросам!

https://t.me/lerwatbook

Ну, и напоследок, давайте опробуем новую функцию ваттпада!