22
Последние два дня школа гудела, как улей.
Одни и те же слова, одни и те же взгляды — настороженные, жадные, полные зловещего любопытства:
Сон Чхоль совершил убийство.
Эти слова шептали в коридорах, писали на полях тетрадей, отправляли в чатах.
Кто-то верил, кто-то делал вид, что верит. А кто-то — редкие, почти исчезнувшие люди — задавались вопросом: всё ли действительно так, как кажется?
Джеи знала правду. Или, по крайней мере, чувствовала её каждой клеткой.
Сон Чхоль не убийца. В его глазах не было тьмы — только усталость и горечь. Он не прятался, не лгал, не отводил взгляд. И когда однажды помог ей — просто, без выгоды, — она поняла: у него чистые руки. И чистая совесть.
Но ведь все знали, кто на самом деле стоит за всем этим.
Сон Чхоль — лишь пешка.
Настоящий виновный — Хан Уль.
Это имя не произносили вслух. Но оно висело в воздухе — тяжёлое, как грозовая туча. Джеи слышала его даже в тишине. В недосказанных фразах, в взглядах, в внезапных паузах разговоров, когда кто-то собирался сказать правду — и передумывал.
Вечером она была на тренировке.
Тело двигалось на автомате, а мысли — где-то далеко. Ей нужна была еще информация.
Но как ее достать? Она не хакер, не детектив, и уж точно не из тех, кому везёт. Удача давно обходит её стороной.
Когда тренировка закончилась, Джеи вытерла пот с шеи, переоделась и уже собиралась уходить.
Телефон завибрировал. Новое сообщение.
От него.
Хан Уль:
Зайди ко мне. Сейчас.
Ни приветствия, ни объяснений.
Прямо. Жёстко. Без выбора.
Впрочем, в этой школе выбор был роскошью, которую мало кто мог себе позволить.
Она поднималась по лестнице медленно, будто оттягивала неизбежное.
Дверь кабинета была приоткрыта. Постучала один раз — и вошла.
Хан Уль сидел за столом. Рядом — Мин Хван, скрестив руки и глядя на неё с пустой насмешкой.
Но внимание Джеи приковал не он.
В углу, с опущенной головой, сидел Сон Чхоль.
Она замерла.
Он не должен был быть здесь. После всех слухов, обвинений, после грязи, что вылили на него — не должен.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Он поднял глаза. Их взгляды встретились.
Ни страха. Ни злости. Только боль.
В стороне, почти в тени, сидел ещё один человек. Джеи видела его впервые: серый безупречный костюм, дорогие часы, холодный, пронизывающий взгляд.
Он не был из школы. Слишком выправлен, слишком властен. От него исходила опасная, давящая тишина.
Сесть никто не предложил.
И она не стала — просто встала у стеллажа, молча, наблюдая.
— Всё просто, — произнёс Хан Уль, ровным голосом, будто обсуждал не судьбу человека, а проект. — «Преступник — я». Всего два слова. Компания предоставит адвокатов. Через три года выйдешь.
Мин Хван ухмыльнулся. В его взгляде — удовольствие. Как будто он смотрел захватывающее шоу.
А Сон Чхоль...
Он сидел прямо, лицо — каменное, взгляд — устремлён вперёд. Только пальцы дрогнули, выдавая внутреннюю бурю.
— Ты станешь частью семьи, — продолжил Хан Уль мягче, почти ласково. — Это выгодно.
Он протянул руку мужчине в сером.
Тот молча достал металлический конверт, открыл замок — щелчок прозвучал слишком громко — и передал визитку.
Хан Уль протянул её Сон Чхолю:
— Возьми. И достань то, что в кармане.
Джеи почувствовала, как по спине пробежал холод.
Сон Чхоль медленно потянулся к внутреннему карману и достал несколько флеш-карточек.
Без слов передал их Хан Улю.
Тот пролистал их, не глядя толком — просто проверяя наличие. Потом без эмоций бросил в мусорное ведро.
Щелчок пластика о металл разрезал тишину.
Мин Хван усмехнулся громче.
— Я тебя не заставляю, — сказал Хан Уль.
Сон Чхоль посмотрел на него. Потом опустил взгляд. И кивнул. Один раз. Уверенно.
Он понял всё. Принял всё.
— Тогда можешь идти, — коротко бросил Хан Уль.
Сон Чхоль встал. Молча вышел.
Дверь мягко закрылась.
— Решительный, — с усмешкой бросил Мин Хван, — для куска мяса.
Хан Уль поднялся.
Без слов. Без эмоций. Просто движение — и все вокруг тоже встали.
Чётко, слаженно. Как будто всё уже было отрепетировано.
Они направились к лестнице. Лифт, конечно, не работал — третий день подряд.
— Сразу после собрания Сон Чхоль сдастся, — произнёс Хан Уль, не оборачиваясь.
Мужчина в сером кивнул — спокойно, как будто речь шла о давно утверждённом плане.
У двери лестницы Хан Уль обернулся к тренеру Джеи:
— Почините лифт.
— Да, — ответил тот автоматически. Хотя всем было ясно: от него здесь ничего не зависит.
Они спускались в полумраке. Скрип ступеней, тяжёлые шаги, вязкая тишина.
И вдруг — щелчок. Дверь на крыше.
Тренер поднял голову.
Джеи — нет.
Не хотела смотреть. Пусть. Может, кто-то просто вышел покурить. Или спрятаться. Или исчезнуть.
В зале уже собрались остальные.
Высокий потолок, гулкий звук шагов, холодный свет ламп.
Чёткие ряды, одинаковые лица. Как армия.
Все — одно целое. Послушные. Без права голоса.
Хан Уль вышел вперёд, встал к микрофону.
Не школьник — лидер. Холодный, опасный, непоколебимый.
Мин Хван рядом, усмешка кривая, глаза горят.
— Ух ты, — протянул он с издёвкой.
Джеи стояла рядом. Молчала.
Никуда бежать. Да и незачем. Она — часть этого спектакля.
Хан Уль наклонился к микрофону.
— Сон Чхоль, — произнёс он.
Тот поднял взгляд из заднего ряда. Их глаза встретились.
Кивок. Один.
И всё стало ясно без слов.
Сон Чхоль вышел вперёд, шаг за шагом, будто шёл к краю.
Встал рядом. Молча.
Пешка перед королём.
— Сон Чхоль поднимается в ранге, — сказал Хан Уль.
Зал загудел. Кто-то переглянулся, кто-то усмехнулся.
Неожиданно. Нелогично. Но никто не посмел спросить.
Хан Уль кивнул мужчине в сером.
Тот открыл кожаную сумку.
Внутри — пачки наличных, аккуратно перевязанные, холодный блеск под лампами.
Он поднял сумку, чтобы все видели, и передал Хан Улю.
Тот взял её уверенно, будто оружие.
— Цена твоей чести, — произнёс он, вручая Сон Чхолю. — Сможешь оплатить лечение дедушки.
Ни улыбки. Ни сочувствия.
Просто сделка.
Холодная, расчётливая.
Как и всё в этом месте.
— Знаю, что завидуете, — бросил он, даже не оборачиваясь. — Но товарища поздравить всё же стоит.
Мужчина в сером первым начал хлопать.
Одинокие, чёткие хлопки гулко разнеслись по залу.
Остальные — кто с неохотой, кто машинально — присоединились.
Аплодисменты звучали не как радость. Как ритуал.
Как повинность.
Джеи стояла чуть в стороне. Всё это казалось нереальным — театром без души, жестоким спектаклем с заранее известным финалом.
Но сейчас — идеальный момент.
Все взгляды прикованы к сцене, к деньгам, к Хан Улю.
Никто не смотрит в сторону.
Она сделала шаг назад. Ещё один.
Тихо. Осторожно.
Пора.
Её пульс бился в висках, но движения оставались точными.
Она знала, куда идти.
И зачем.
Быстро поднялась на четвёртый этаж. Коридоры пусты, лампы гудят, воздух будто застывший.
Всё здание вымерло — все внизу, хлопают, изображают восторг.
И тут она её увидела.
Джи У.
Форма сидела идеально: пиджак, галстук, бейдж.
Но лицо...
Лицо выдавало.
Что, чёрт возьми, она здесь делает?
Джеи замерла на секунду, затем подошла ближе, почти не веря глазам.
Джи У обернулась и словно окаменела.
Глаза расширились, дыхание сбилось.
Она не понимала, откуда здесь взялась Джеи — и, главное, что ей нужно.
— Ты?.. — только и успела выдохнуть она.
Но Джеи промолчала
Никаких объяснений — будто всё происходящее само собой разумеется.
Джеи подошла ближе, почти не веря глазам.
Джи У всё ещё не двигалась, сжала кулаки — на автомате.
Джеи скользнула взглядом по бейджу:
— Со Ю Бин, — произнесла она насмешливо. — Не слишком-то похоже. Слишком правильное лицо.
Джи У дернулась, будто от удара.
— Что ты здесь...
— Полегче, — спокойно перебила Джеи. — Я не собираюсь тебя выдавать.
Та замерла. Несколько секунд просто смотрела на неё, пытаясь понять — шутка это или нет.
— Поверь, — добавила Джеи, приподнимая бровь, — у меня сейчас есть дела поважнее, чем ловить переодетых.
Она приоткрыла дверь кабинета, прислушалась — тихо.
Повернулась к Джи У:
— Ты ведь тоже туда?
Ответа не последовало. Но та вошла следом — без слов, без колебаний.
Включила фонарик на телефоне и сразу направилась к столу.
Движения точные, быстрые. Она знала, что ищет.
— Почему ты помогаешь? — спросила Джи У, не поднимая глаз.
— Я не помогаю вам, — коротко ответила Джеи. — Просто знаю, что Сон Чхоль не убийца. Это несправедливо.
_________
Джеи села к компьютеру. Сердце билось в горле, пальцы дрожали, но пароль ввела безошибочно.
Тот самый. Который ей передали нужные люди.
— Ты не одна, — тихо заметила она. — Если твоих из Учебной группы поймают — вам всем не поздоровится.
Джи У не ответила. Лишь мельком взглянула на экран.
Файлы. Даты.
Последние дни матери.
— Есть... — прошептала Джеи, вставляя флешку.
Загрузка пошла. Медленно.
Процент за процентом.
И вдруг — шаги.
Тихие, чёткие. Совсем рядом.
Джеи мгновенно вывела компьютер в спящий режим.
Экран погас.
Она схватила Джи У за руку и резко потянула под стол.
— Какого хрена... — прошипела та, но Джеи приложила палец к губам.
Тишина.
Щелчок ручки.
Дверь медленно открылась.
Тяжёлые шаги. Мужчина. Остановился у входа.
Сердце колотилось так громко, что казалось — он слышит.
Джеи скосила взгляд вниз — поношенные туфли.
Тренер.
Чёрт.
Он почувствовал, что здесь кто-то есть.
Шагнул внутрь. Осторожно.
Дальше прятаться было бессмысленно.
Джеи выпрямилась, словно ничего не случилось, и с невинным видом произнесла:
— Ой... тренер? Вы здесь?
Он посмотрел на неё. Долго. Прищурился.
— Ли Джеи, что ты здесь делаешь?
Она прикусила губу, наклонила голову, выдав лёгкую неловкость:
— Я... браслет обронила. Застёжка слетела. Вот, искала.
Сделала шаг к столу, будто что-то рассматривает.
Невинное лицо. Тихий голос. Образ той самой послушной девочки, которой все привыкли её считать.
— А почему свет не включила? — спросил он, чуть хмурясь.
— Не нашла выключатель, — спокойно соврала она.
Он задержал взгляд на ней. Потом оглядел кабинет.
Медленно. Внимательно.
Но под стол не заглянул.
Джи У не шевелилась. Даже не дышала.
— Осторожнее в следующий раз, — пробурчал тренер, наконец.
Развернулся к двери.
Джеи почувствовала, как с неё словно спала каменная глыба.
Ещё секунда — и всё бы кончилось.
— И ещё, — сказал он на выходе. — Хан Уль ждёт тебя.
Дверь закрылась.
Тишина.
Джеи медленно выдохнула. Только сейчас смогла дышать по-настоящему.
На флешке загорелась зелёная галочка.
Файл скопирован.
Готово.
Она выдернула флешку, выключила компьютер и метнулась к выходу.
Джи У справится. А ей нужно было уйти. Срочно.
Бегом по лестнице — через две ступени сразу.
Сердце колотится, воздух обжигает горло.
Выход.
Дверь.
Свежий воздух.
На улице уже стемнело. У входа — чёрная машина, двигатель работает.
Джеи села в салон, закрыла дверь.
Тишину прорезал голос:
— Куда ты пропала?
Хан Уль.
Холодный. Ровный. Будто лезвие по стеклу.
Она не ответила сразу. Внутри всё сжалось.
Но снаружи — ни тени страха.
Спокойно посмотрела на него:
— Подкрашивалась.
Он кивнул.
Ничего не сказал.
А она впервые за весь вечер почувствовала, что действительно может дышать.