21
Уроки закончились.
Джеи уже приняла решение — нужно поговорить с Хан Улем.
Между ними всё ещё оставался спор. Да, слова были резкие, чувства обострённые. Но после того, что сделал Га Мин — после того, как он в одиночку встал против этих ублюдков — ей захотелось услышать мнение Хан Уля.
Услышать, что он думает.
И, чёрт возьми, наконец сказать ему, что она на его стороне.
Джеи поднялась по ступенькам и толкнула знакомую дверь на крышу.
Тёплый ветер ударил в лицо, но атмосфера — ледяная.
Как всегда, в центре внимания — Хан Уль.
Его осанка, взгляд, само присутствие — всё притягивало.
Чуть поодаль, в нелепой панамке, сидел Мин Хван, лениво крутя в руке пистолет, будто это игрушка.
Но не только они. Перед Хан Улем стояли трое — тройка Чхоль.
Настороженные, будто готовились к чему-то... или уже проиграли.
Губы разбиты, взгляды потухшие — похоже, досталось им не только от Га Мина, но и от самого Хан Уля.
— У твоей подружки уроки закончились, — протянул Мин Хван с ухмылкой, едва взглянув на Джеи.
Хан Уль лениво повернулся.
Его взгляд — холодный, уставший, но всё равно притягивающий.
Трое пострадавших тоже обернулись.
Лица побитые, глаза настороженные.
Они явно не ожидали увидеть кого-то ещё. Тем более — её.
— Я думал, ты побежишь к своей учительнице,— произнёс Хан Уль ровно, без тени эмоций.
Джеи хмыкнула и шагнула ближе.
— Не притворяйся, что удивлён, — спокойно ответила она. — Ты ведь с самого начала знал, что я выберу твою сторону. Иначе зачем бы я рассказывала тебе о намерениях учительницы?
Она села на свободный стул рядом с Мин Хваном.
Тот глянул из-под панамки, чуть усмехнулся, но промолчал.
Пистолет в его руках продолжал вращаться — будто всё это игра.
Но сейчас никто не играл.
Воздух был натянут, как струна.
Но Джеи это не пугало — наоборот, странно успокаивало.
Она знала, где её место. Знала, кого выбрала.
И он знал тоже.
Джеи достала телефон, пролистала документы, уже знакомые до боли.
— Вас боялась вся школа, — произнёс Хан Уль холодно, спокойно, но безжалостно. — Трое против одного... и всё равно проиграли.
Трое молчали.
Словно приговорённые.
Словно уже сломленные.
Когда солнечный свет упал ему на лицо, прорисовав жёсткие линии скул и тень от ресниц, в этом было что-то почти нереальное — жестокое, опасное... и до безумия красивое.
Джеи не могла отвести глаз.
— Ха, — усмехнулся Мин Хван, лениво играя пистолетом. — И проиграть этому жалкому Юн Га Мину, который приперся сюда ради своей мамки. Мстить, видите ли, собрался.
Пальцы девушки замерли над экраном.
Снова — мать.
Снова женщина, которая пострадала.
Она чуть сжалась, но не выдала ничего.
Внутри кольнуло, неприятно и остро, но снаружи — только спокойствие.
Джеи знала: Юн Га Мин понимал, на что шёл.
В этой школе каждое слово, каждый взгляд, каждое движение имело цену.
Даже внимание — особенно если ты привлёк внимание Хан Уля.
— Юн Га Мин... довольно силён, — тихо сказал один из троих. Голос дрогнул, но он продолжил: — Он знает приёмы. Не из слабых.
Хан Уль молчал.
Его тишина была тяжелее слов.
Острая, как лезвие, — от неё по спине бежал холод.
Он не просто смотрел на них — он смотрел сквозь.
И от этого становилось только хуже.
— Уходите, — коротко бросил он наконец.
Без угроз, без окрика. Просто приказ.
Простой. Ясный.
Трое сразу закивали и поспешно скрылись.
Исчезли, будто их и не было.
Тишина осталась — густая, вязкая, полная недосказанности.
Только ветер лениво трепал волосы девушки.
— Они слишком расслабились, — заметил Мин Хван, когда за ними закрылась дверь.
Джеи видела, как напрягся Хан Уль. Не от слов — от мысли.
Он знал, что дело не в них.
Дело в Юн Га Мине.
Тот не из тех, кто бросается словами. Он действует. Спокойно. И именно в этом — его опасность.
Джеи посмотрела на профиль Хан Уля, и в груди кольнуло.
Он понимал, что делать.
Понимал, каким должен быть.
Может быть, хотел бы по-другому — без крови, без давления, без этой игры.
Но уже не мог.
Он шёл к этому слишком долго.
Выжигал в себе слабость шаг за шагом, под взглядом отца, под грузом чужих ожиданий.
Его репутация — не просто маска.
Броня, вросшая в кожу.
Он не может её снять. Даже если бы захотел.
Он выбрал этот путь.
Или его выбрали за него.
Теперь уже неважно.
— С каких пор он стал таким опасным? — произнесла Джеи, не отрываясь от телефона. — Раньше ведь только учебой занимался.
Мин Хван хмыкнул:
— Не строй из себя наивную. Ты же всегда появляешься там, где начинаются разборки.
В голосе сарказм — как всегда.
— Зато вы отлично заметаете следы, — бросила она в ответ спокойно.
Мин Хван лениво повёл плечом.
— Мамочка этого Га Мина пострадала, пока спасала свою любимую училку Ли. Что мать, что сын — лезут не в своё дело, — протянул он с издёвкой.
Джеи коротко глянула на Хан Уля.
Одного взгляда хватило, чтобы понять — беспокоюсь.
Не хотелось верить, что из-за него действительно страдают люди.
Не хотелось.
Он поймал её взгляд. Понял. Но, как обычно, промолчал.
Лишь коротко сказал:
— Водители ждут.
Джеи спокойно поднялась.
Он ушёл первым — без слов, без ожиданий.
Просто развернулся и покинул крышу.
Она пошла следом.
И вскоре они вместе спустились вниз.
_____________
На выходе из здания солнце било в глаза, ослепляя.
Джеи прикрыла лицо рукой, а рядом — привычно ровная фигура Хан Уля.
Он шёл чуть впереди, не оглядываясь.
Как будто всё вокруг не имело к нему отношения.
Но имело.
Все взгляды — именно на них.
Ученики, сбившиеся в группы у ворот, оборачивались.
Кто-то замолкал, кто-то, наоборот, зашептался, едва они проходили мимо.
В воздухе чувствовалось это гулкое напряжение — смесь страха, любопытства и восторга.
— Почему она? —
— Серьёзно, почему они вместе?.. —
— После того, что было на собрании?.. —
Шёпоты резали воздух.
Джеи слышала каждое слово, даже если делала вид, что нет.
Хан Уль — молчал. Его шаг был таким же уверенным, будто тишина и взгляды — просто фон.
Она шла рядом.
Не пыталась оправдаться. Не прятала лицо.
Пусть смотрят.
Пусть говорят.
Ведь впервые за долгое время ей было всё равно, что думают остальные.