20
Джеи стиснула телефон, пальцы побелели. Голос дрожал, но в нём уже не было страха — только решимость:
— Я найду на него всё, что нужно. — Она говорила медленно, каждое слово будто вырезая из камня. — Все доказательства. Я подставлю его, если придётся... или подам в суд.
На том конце провода дедушка тяжело выдохнул.
— Джеи... — его голос был тихим, почти умоляющим, — будь осторожна. У него всегда есть выход.
— Я знаю, — твёрдо ответила она. — И мне всё равно. Я не хочу больше так жить.
Пауза.
— Только помни..... — сказал дедушка наконец, — это опасно. Он сильнее, чем ты думаешь. И он умеет ждать.
Джеи сжала зубы. — Я всё равно начну. Я не могу позволить ему играть дальше. И если он думает, что я остановлюсь... он ошибается.
— Хорошо, — сказал дедушка тихо, и на этот раз в его голосе появилась лёгкая твёрдость. — Если ты действительно сможешь что-то найти... я постараюсь помочь тебе.
Слова повисли в воздухе. Сердце Джеи застучало сильнее.
— Спасибо, — выдохнула она.
Джеи опустила телефон, но её руки не дрожали — наоборот, всё внутри было сосредоточено, напряжено, готово к действию. Сердце колотилось, но не от страха, а от решимости.
Но девушка снова взяла телефон и написала:
— Нам нужно ускорить поиск, — Всё, что касается бизнеса Господина Ли и Господина Кана, их схем, записей, кто с кем связан. Всё. Найдите хоть малейшую зацепку.
— Поняли, госпожа Ли, — ответ пришел быстро. — Начинаем проверку всех доступных источников, социальных сетей, банковских и корпоративных документов.
Джеи вздохнула, но это был вдох, полный решимости.
— И помните, — добавила она, — мы ищем доказательства. Любой шаг должен быть точным. Любая ошибка может стоить мне или маме свободы.
В комнате повисла тишина. Только доска, её расследование и свет ноутбука.
Теперь у неё был план. Теперь у неё была помощь. И теперь она больше не была одна.
____________
Через несколько часов хакеры вернулись с первыми результатами. Но Джеи даже не успела отойти от доски — глаза скользили по фотографиям и записям, соединяя их с недавно полученными данными.
— Госпожа Ли, — прозвучал голос в наушниках, — мы нашли несколько интересных документов. Банковские переводы, корпоративные отчёты, переписку, где упоминаются иностранные инвесторы и покупка акций вашей матери.
Джеи подскочила к ноутбуку. Её пальцы дрожали, но дрожь была не от страха — от возбуждения, от того, что наконец есть реальные доказательства.
— Пошлите всё сюда, — сказала она, открывая папку с загруженными файлами. — Я хочу видеть каждую транзакцию, каждую подпись, каждое письмо.
— И ещё, — продолжили хакеры, — мы нашли скрытые сообщения между вашим отцом и советниками. Кажется, он намеренно изолировал вашу мать, а действия господина по спасению блокировал финансово и юридически.
Джеи прижала руку к груди. Сердце билось так громко, что казалось, оно перекрикивает весь мир.
— Хорошо, — выдохнула она. — Это начало. Теперь у нас есть доказательства. Нам нужно всё систематизировать, построить схему, понять, как использовать эти документы.
Она оглянулась на доску. Красная нить соединяла факты, фотографии и документы. Теперь к ним добавились новые точки — банковские отчёты, подписи, переписка.
— Отлично, — сказала Джеи, сжимая кулаки. — Пусть он думает, что всё под контролем.
Свет ноутбука отражался в её глазах. На лице появилась уверенная улыбка. Теперь у неё был план.
_____________
На следующий день девушка, как обычно, развалилась на парте. Сон стал её тихим убежищем.
Здесь Джеи не жила — просто существовала. Слушала.
Школа была её информатором. Не самым надёжным, но болтливым.
Именно здесь она узнавала многое. Иногда даже слишком.
Стоило закрыть глаза, как кто-то резко оборвал её короткий отдых.
— Эй.
Джеи приоткрыла глаза. Голос принадлежал Ли Джи У — слишком шумной для этого утра.
— Чего? — пробормотала она, сонно приподнимая голову.
— Всех собирают в актовом зале, — коротко бросила та и тут же подошла к подруге Хивон. Обе вышли, что-то оживлённо обсуждая.
Дверь мягко закрылась за ними.
Актовый зал, значит?
Такие сборы просто так не устраивают.
Неохотно поднявшись, Джеи направилась туда.
Коридоры гудели гулким напряжением — ученики кучковались, перешёптывались, кто-то зевал, кто-то строил теории.
Джеи привычно заняла место в углу — оттуда всё видно и слышно, а на неё никто не смотрит.
Только наблюдение. Всегда наблюдение.
Людей становилось всё больше, гул усиливался.
Появились учителя, за ними — заместитель директора. Даже те, кто обычно носил фальшивую улыбку, выглядели настороженно.
И последним, с каким-то странным замешательством, вошёл Пхи Хан Уль.
Он, как всегда, выглядел собранно, будто всё под контролем. Но Джеи знала — это лишь маска.
Она быстро отвела взгляд. Не могла на него смотреть.
Я на его стороне... и всё же...
Чувство было горьким — смесь неловкости, злости и обиды.
У всех есть тайны, но его поступок... он вырвал часть того, чему она доверяла.
На сцену поднялся заместитель директора.
Держался уверенно, будто собирался не предупреждать, а выступать с комедийным номером.
И эта ухмылка — мерзкая, натянутая.
Джеи уже знала: если он улыбается, — будет не смешно.
— Может, кто-то из вас мечтает стать бандитом? — спросил он с фальшивым интересом.
В зале раздался шорох, приглушённый смех.
— Ну, конечно же, нет, — продолжил он, будто заранее знал ответ. — Хотя... случаи бывали. Но это, разумеется, исключения.
Он театрально развёл руками.
— Просто, знаете ли, кое-кто решил пожаловаться вышестоящим органам. И назвал нашу школу... местом воспитания бандитов.
Гул поднялся снова.
— Да ладно! —
— Кто это был? —
— Серьёзно?..
Джеи даже не дрогнула. Она знала, о ком речь.
Учительница Ли. Единственная, кто не испугалась.
Единственная, кто не закрыл глаза, когда остальные молчали.
И теперь за это расплачивалась.
— Из-за этого доверие к Юсон подорвано даже на международном уровне, — продолжал он, делая паузы, будто смакуя каждое слово. — К нам направили проверяющих. И, к моему глубокому сожалению, школа Юсон может быть закрыта.
Тишина.
Он ловил внимание толпы, наслаждался им.
— Верно ведь, учительница Ли Хан Ген? — бросил он, и все взгляды тут же повернулись к ней.
Учительница чуть растерялась — дрогнули плечи, расширились глаза, — но быстро собралась.
Выпрямилась. Не показала страха.
А он не останавливался — делал из неё шоу.
— Что такое? — с фальшивой вежливостью спросил он. — Может, выйдете и скажете пару слов ученикам? Тем самым ребятам, которые по вашей милости получили клеймо будущих преступников?
Он отступил, уступая место.
— Вы же их учительница. Может, хотя бы извинитесь? Вперёд.
Зал загудел:
— Мы ждём!
— Вот это поворот!
— Что она ответит?..
Джеи чувствовала, как закипает кровь. Он выставлял виноватой ту, кто единственная пыталась защитить.
В углу, чуть слева от неё, стоял Пхи Хан Уль.
Джеи невольно перевела взгляд — искала хоть какую-то реакцию.
Но ничего.
Холодный взгляд, ровная осанка. Он будто смотрел кино, к которому не имел отношения.
Закрытая книга.
На сцене напряжение росло.
Учительница Ли сделала вдох и пошла к микрофону.
Спокойно. Твёрдо.
Толпа стихла, даже самые болтливые замолкли.
— Происходящее здесь выходит за рамки, — начала она. Голос был ровный, но пробивал до костей.
Пауза.
— Я работаю здесь не так давно, но давно наблюдаю за происходящим. В этом мне помогала покойная учительница О Чон Хва.
Имя повисло в воздухе, острое, как нож.
Заместитель директора дёрнулся, резко обернулся.
Зал замер.
— И я обязана исправить то, что происходит, — продолжила она твёрдо. — Раньше мы пытались менять тех, кто приносил школе хаос. Теперь — будем защищать тех, кто пострадал.
Она выдержала взгляд толпы.
— И неважно, от кого именно.
Заместитель директора сорвался. Больше не улыбался.
Он подскочил, вырвал микрофон — будто выдернул у неё голос.
Она отступила на шаг, но не дрогнула. Стояла прямо, гордо.
И в этот момент двери актового зала распахнулись.
Юн Га Мин.
Воздух в зале застыл. Он вошёл медленно, сжатые кулаки, ледяной взгляд.
Помятая рубашка, тяжёлое дыхание.
Холодная ярость. Самое страшное оружие.
Он пошёл прямо к Хан Улю.
Шаг. Ещё шаг.
И прежде чем кто-то успел что-то понять — ударил его кулаком в лицо.
Хан Уль качнулся, но не упал. Почти сразу — ответный удар ногой. Прямо в лицо Га Мину.
Взрыв шока. Крики. Учителя вскочили, ученики замерли.
Смелость Юн Га Мина потрясла всех. Никто не осмеливался тронуть Пхи Хан Уля. Никогда.
— Больно ведь, да? — тихо, но отчётливо произнёс Га Мин, выпрямляясь. — Ты ведь тоже человек. Так что не зазнавайся.
Хан Уль посмотрел на него — холодно, но с легкой, почти хищной ухмылкой.
Та, что появляется, когда кто-то бросает вызов...