19
— Да. Если придётся, — ответил он без тени сомнения. Словно давал клятву.
Ярость захлестнула её. Джеи сорвалась:
— Не будь таким... идиотом! — выкрикнула она и шагнула к нему, замахнувшись, чтобы ударить. Хоть как-то — чтобы он хоть что-то почувствовал.
Но он перехватил её руку. Схватил крепко, но не больно.
— Зачем ты это сделал? — выдохнула она уже тише, с болью в голосе. — Неужели нельзя было просто уйти? Покинуть школу. Отказаться. Не мстить, не рушить всё вокруг. Зачем именно этот путь, Хан Уль?
Он молчал. Его пальцы всё ещё удерживали её запястье. В его взгляде не было сомнений — только холодная ясность. Он давно всё решил. Он не блуждал, не искал оправданий. Он шёл вперёд, выстилая дорогу кровью.
А она только сейчас начинала понимать, сколько крови тянется за ним.
— Почему тебя так волнуют мои проблемы? — произнёс он вдруг. Тихо. Без упрёка, без злости. Почти... с интересом.
Она застыла.
— Что?.. — её голос дрогнул. В этом странном вопросе было что-то неправильное. Его волнует именно это? После всего, что он сделал?
В его глазах не дрогнула ни одна эмоция.
— Думаешь, есть путь назад? — сказал он. — Я сделал то, что должен был.
Он говорил так, будто смерть — лишь цена за порядок. Допустимая плата за его личную правду.
А она... она не могла понять, кем он стал. Или кем был всё это время.
— Выбирай сторону, Джеи, — сказал он тихо, но твёрдо. — Либо я. Либо учительница.
Он отпустил её руку. Пустота обожгла сильнее любого удара.
Развернулся и пошёл прочь. Его шаги звучали ровно, холодно. Но вдруг он остановился.
На этот раз не на секунду — чуть дольше.
Хан Уль медленно повернул голову. Его взгляд скользнул к ней через плечо. Не было в нём эмоций — ни злости, ни сожаления. Но в самой этой паузе, в этом молчаливом движении, что то треснуло.
Будто он хотел что-то сказать... но не позволил себе.
И всё же этот взгляд пронзил её сильнее любых слов.
А потом он снова пошёл вперёд. Шаг за шагом — пока не растворился в саду.
Джеи стояла неподвижно. Сердце билось так громко, что казалось, он тоже должен был его услышать. Она не знала: это было прощание, предупреждение... или последняя попытка вспомнить, кем он был.
Его вопрос все еще звенел в голове. Почему её волнуют его проблемы?
Разве он сам не понимает?
Она уже на его стороне. С того самого момента, как предупредила его о намерениях учительницы Ли — она сделала выбор. Не потому что верила в нее. Не потому что она права. Просто из бунта. Из отчаянной надежды, что что-то ещё можно изменить.
Но эта школа не меняется. Здесь правила слишком жестоки, а система глубоко прогнила изнутри.
Она не хотела бросать его. Не хотела оставлять одного в этом мраке. Возможно, ему нужен был не соратник, а просто человек. Кто-то, кто напомнит, кем он был.
Но он уже слишком далеко. Слишком глубоко.
Джеи почти была уверена — всё началось не с него.
Это его отец. Взгляд, слова, холодное воспитание. Он вложил в Хан Уля убеждение, что сдаваться — хуже смерти.
______________
Они вернулись домой в полной тишине. Отец ни слова не сказал по дороге. Эта тишина давила меньше, чем его вопросы или холодные замечания.
Как только они переступили порог, девушка сразу поднялась к себе. Дверь за её спиной щёлкнула, и только тогда она позволила себе глубоко вдохнуть.
Комната встретила её привычным полумраком. Она подошла к стеллажу, приложила ладонь — и, применив немного силы, отодвинула его в сторону. За ним скрывалась стена, а на ней — её тайна.
Доска.
Фотографии, распечатки, вырванные из блокнотов листы, имена и фамилии, даты, заметки разного цвета, красные нити, соединяющие детали.
Джеи стояла и рассматривала всё снова и снова, будто пытаясь найти новый ответ в том, что знала уже наизусть. Каждый снимок был занозой, каждая запись — следом, ведущим в неизвестность.
Телефон дрогнул в руке, и экран загорелся. Сообщение. От человека, которому она доверяла безоговорочно.
«Госпожа Ли. Всё, что мы смогли найти, есть в этом документе.»
Она замерла. А потом — впервые за долгое время — на её лице появилась тень улыбки. Маленькая, неуверенная, но настоящая.
Наконец-то.
Джеи открыла ноутбук, и перед ней появился документ. Цифры, адреса, рабочие записи, график встреч. Его жизнь.
Её дедушка.
Каждая строка била прямо в сердце. Номер телефона. Адрес. Где он работает. С кем видится. Когда.
Руки начали дрожать. Сердце билось слишком громко. Она хотела набрать номер. Хотела услышать его голос.
Не из страха перед ним — нет, она всё ещё любила его. Но оттого, что слишком долго жила без него рядом. И теперь не знала, как он воспримет её звонок.
Что он подумает? Что она заодно с отцом? Что ищет компромат? Что хочет использовать его?
Палец дрогнул над кнопкой вызова. В груди всё сжалось, будто само сердце сопротивлялось этому шагу. Но Джеи нажала.
Гудки тянулись мучительно долго.
Один. Второй. Третий.
И вдруг — щелчок.
— Алло? — голос был низким, хрипловатым, с ноткой усталости.
Джеи на секунду потеряла дар речи. Столько лет. Сколько же времени прошло?
— Д... дедушка, — прошептала она почти неслышно.
В трубке повисла тишина. Секунда. Другая. Третья.
— Кто это? — голос дедушки прозвучал сразу после того, как Джеи назвала его.
— Это я... Джеи.
На том конце провода послышалось короткое, резкое «...Джеи?» — словно он не верил своим ушам.
В горле у Джеи пересохло.
— Зачем ты звонишь?
Вопрос был очевидным. Прошло столько лет, а он исчез из её жизни. И он тоже не писал, не звонил... хотя, скорее всего, это дело рук её отца.
— Я искала вас... и маму. Я знаю, что она жива, — голос девушки уже не дрожал. В нём была усталость и надежда одновременно.
Пауза.
Дедушка колебался.
— Как ты узнала?
— Услышала разговор отца. Я хочу вытащить её оттуда, — Джеи сжала телефон крепче. Голос звучал твёрдо, решительно.
— Джеи... — дедушка произнёс медленно, обдумывая каждое слово. — Твой отец контролирует всё. Ты не сможешь вытащить её. Я пытался... но посмотри, чем это обернулось. У меня почти ничего не осталось.
— Что?.. — она не сразу поняла. Отец не только запер её мать, но и шантажировал дедушку.
— Послушай, Джеи, — он говорил осторожно, будто боялся, что кто-то может слышать, — у нас, возможно, не так много времени. Поэтому я расскажу. Твой отец — обманщик. Он выкупал акции моего бизнеса под видом иностранных инвесторов, а потом присвоил и внушительную часть акций моей дочери. Когда понял, что она начинает мешать, просто убрал её. Убрал меня. С большим количеством акций он смог попасть на совет директоров и окончательно забрать компанию. Всё было подкуплено.
— ... — Джеи молча слушала, сердце колотилось. Слова дедушки обрушились на неё, как ледяной дождь.
— Когда твою мать закрыли в лечебнице, я пытался её вытащить... но это было бесполезно.
Джеи опустила голову, ощущая тяжесть правды.