23
— Что ты собираешься сделать с учительницей? — спросила Джеи, когда машина плавно скользила по вечерним улицам.
Хан Уль молчал. Его взгляд был прикован к дороге, но она знала — он всё слышал. Он всегда слышит.
Через несколько секунд он ответил тихо, почти равнодушно:
— Поймать мышку в мышеловку.
От его слов по спине прошёл холодок. Голос был ровный, спокойный — таким сообщают приговор.
— И как ты собираешься это сделать? — спросила она, скрестив руки на груди. — Она ведь не из тех, кто суётся в ловушку без причины.
— С помощью заместителя директора. Но это только план Б, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги.
План Б. Значит, основной ещё не готов — или слишком опасен.
У Хан Уля «план Б» всегда означал, что дальше отступать некуда.
— Я помогу тебе, — сказала Джеи твёрдо.
Он повернул голову. Взгляд — не злой, не настороженный. Скорее — предупреждающий.
Будто не хотел, чтобы она шла туда, куда даже он сам ступает с осторожностью.
— Не надо, — произнёс он тихо.
Но это уже было не его решение. Джеи была в игре. Гораздо глубже, чем он думал.
— Я хочу помочь, — сказала она, глядя прямо на него.
Он не ответил. Только сжал челюсть — едва заметно.
Он понял. Понял, что она не просто вмешивается.
Если она не будет рядом, если не узнает, что он делает — она не сможет спать.
Она уже потеряла слишком много. И не хотела потерять ещё одного человека.
Не хотела, чтобы этот парень, оставивший в её жизни такой след, просто исчез.
Хан Уль отвернулся к окну. Молчал.
И этого было достаточно — он принял её решение.
Они подъехали к дому.
В салоне повисла тяжёлая, вязкая тишина.
Никаких слов. Ни прощания, ни взгляда в спину.
Джеи открыла дверь и вышла.
Звук захлопнувшейся двери — короткий, сухой, как точка в конце разговора, которого не было.
Машина уехала.
Она смотрела ей вслед всего пару секунд — не больше.
Потом отвернулась и направилась к подъезду.
Холодное небо. Тусклый свет фонаря.
Ветер шевелил листву, и всё вокруг казалось слишком обыденным для того, что творилось внутри неё.
Флешка в кармане жгла бок.
Тревога не отпускала.
Зайдя в квартиру, она сразу направилась в комнату.
Закрыла дверь, включила ноутбук и вставила флешку.
На экране — документы. Но в конце списка — странный файл.
Без названия. Только три точки.
Джеи нахмурилась, подвела курсор и нажала «воспроизвести».
Раздались до боли знакомые голоса.
— Теперь все акции мои. И ты больше не представляешь никакой ценности, — сказал мужской голос.
Отец.
— Но ты же говорил, что это нужно для совета... — женский голос дрожал, но держался.
— Видишь ли, обстоятельства изменились. Да и твой отец, вернее, господин Кан, больше не будет мне мешать. Я купил его акции.
— Что?.. Но как... — в голосе слышалась растерянность. — Это невозможно, ты же... ты обещал, что всё будет честно!
— Обещания — для наивных, — усмехнулся он. — Ты сама ведь хотела быть частью игры, а не просто наблюдать, верно?
Тишина. Несколько секунд, и потом — глухой звук, будто кто-то отступил на шаг.
— Ты использовал меня. Всё это время, — голос матери стал тише, но твёрже.
— Не преувеличивай, — ответил он холодно. — Каждый получает то, что заслужил. Твой отец был слаб, ты — слишком сентиментальна. А я — просто сделал то, чего никто из вас не смог. Каждый играет роль, кто-то выигрывает, кто-то — нет.
Пауза. Несколько секунд — только дыхание.
— И что теперь? — спросила она.
Он тихо засмеялся. Смех без радости, почти усталый.
— Теперь ты поживёшь немного в Сингапуре. Думаю, тебе нужно... восстановиться. От всего этого стресса.
— Что? — в её голосе мелькнул страх. — О чём ты говоришь?
— О твоём лечении, — ответил он ровно. — Ты ведь сама жаловалась на бессонницу, тревогу, срывы. Документы уже готовы. Там отличная клиника — тишина, порядок, забота. Всё, как ты любишь.
— Ты с ума сошёл... — прошептала она. — Я не больна.
— Конечно нет, — ответил он ровно. — Но у врачей будет другое мнение.
— Что ты сделал? — она почти прошептала.
— Ничего особенного. Просто позаботился, чтобы нашёлся повод. Всего лишь несколько таблеток, — все будут уверены, что ты не в себе. Тебе даже назначат лечение. Очень профессиональное. Закрытая клиника. На берегу. В Сингапуре.
Тишина. Долгая.
Потом — приглушённый звук удара, будто кто-то отшатнулся и задел стол.
— Ты чудовище, — сказала она наконец.
— Возможно, — ответил он мягко. — Но чудовища выживают.
Пауза. Несколько секунд.
Женщина заговорила снова — тише, но с тем стальным оттенком, которого не было прежде:
— Ты спятил. А как же Джеи, я не оставлю её.
Отец помолчал, а потом тихо произнёс, почти с равнодушием:
— Дети быстро всё забывают. Особенно, если им помочь.
Эти слова ударили сильнее любого крика.
Женщина не ответила — только короткий вдох, как будто силы говорить больше не было.
— Не волнуйся, — добавил он холодно. — Там тебе будет безопасно. Никто не тронет тебя. Никогда.
Щёлк.
Запись оборвалась.
Джеи сидела неподвижно, глядя на экран, который погас.
Сердце било в висках.
Она слышала эти голоса в голове снова и снова.
Отец. Мать.
И фраза: «Дети быстро всё забывают».
Только она — не забыла. И не собиралась.
______________
Утром Джеи получила сообщение от Хан Уля:
Не приходи в школу сегодня.
Коротко. Без объяснений. Без эмоций.
Как предупреждение — или как приказ.
Сначала она просто уставилась на экран.
С чего вдруг?
В груди неприятно кольнуло, мысли перемешались, вспыхивали одна за другой — ни одна не казалась правдоподобной.
А потом она увидела новость.
Заголовок бросался в глаза, будто написан кровью:
«Школьники из Юсон проникли в частное помещение: попытка кражи личной собственности».
Джеи не нужно было читать дальше.
Она знала, кто эти школьники.
Знала, куда они пошли.
И зачем.
Учебная группа.
Те, кто рискнул ради правды. Ради того, во что верили.
Удар был точным, хладнокровным, идеально рассчитанным.
Она почти сразу поняла — за этим стоял Хан Уль.
Он не просто отдал приказ.
Он сделал ход первым — закрыл их статьёй, лишив права оправдаться.
Джеи сделала то, о чём он просил.
В тот день она не пошла в школу.
Просто осталась дома, будто это могло защитить.
Включила сериал — для отвлечения. Но мысли всё равно крутились вокруг одного и того же: зачем?
Иногда переключала на новости и интервью — местные блогеры уже сняли видео.
Кто-то говорил прямо в камеру:
«В этой школе растят бандитов».
И ведь это звучало не как преувеличение.
Всё, что когда-то казалось системой образования, давно превратилось в арену — где побеждает не ум, а холодный расчёт.
Слишком много крови.
Слишком много власти.
И слишком мало тех, кто ещё помнит, что значит быть человеком.