24
Под вечер, когда девушка уже начала думать, что день прошёл подозрительно спокойно, домой вернулся отец. Впервые за несколько дней.
Он позвал девушку в кабинет.
Джеи вошла — и застыла у порога. Воздух в комнате был тяжелым, пах бумагой и холодным кофе.
Отец сделал шаг к столу, даже не взглянув на неё.
— Я отправлю тебя за границу. Уже на следующей неделе.
Слова прозвучали, как приговор.
— Что? — Джеи вскинула голову, сердце болезненно дернулось. — Нет! Ты не можешь просто взять и выслать меня!
Он не поднял глаз. Спокойно перекладывал бумаги, словно её крик был просто шумом на фоне.
— Зачем? — голос дрогнул. — Я ведь ничего не сделала.
— Ты слишком усердно роешь себе яму, — сказал он спокойно, даже не поднимая взгляда.
— О чём ты... — начала она, но осеклась. В его голосе было что-то ледяное, знакомое.
Он поднял глаза.
— Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься?
Джеи побледнела.
— Ты в очередной раз не думаешь о последствиях. — Тон спокойный.
— О чем ты говоришь? — Джеи недоумевающе смотрела на отца, но все равно понимала, что ему нельзя врать. Он ведь все равно знает правду.
Он подошёл ближе, заставляя её отступить.
— Ли Джеи, не надо злить меня. Лучше подумай о переезде.
— Ты не можешь—
— Могу. — Голос стал ниже, тяжелее. — И делаю.
— У меня есть всё, что нужно, — он говорил тихо, почти спокойно. — А у тебя — ничего. Ни власти. Ни выбора.
Молчание. Только дыхание — тяжёлое, неровное.
Он отвернулся.
— А теперь иди. - спокойно сказал он, повернувшись к окну, будто девушка уже исчезла из этой комнаты.
____________
Джеи вышла из кабинета с пустотой в груди и закрыла дверь так тихо, будто боялась разбудить саму мысль. Она опёрлась лбом о холодное стекло окна и внезапно поняла: действовать нужно сейчас.
План был прост по форме и жёсток по сути: обнажить отца публично, не подделывая фактов, а аккуратно сложив то, что уже есть, и то, что можно добыть.
Джеи сама составила список — номера, даты, имена, места. Но важнее была форма: анонимность, эффект и точное время.
В ту же ночь она создала анонимный аккаунт в соцсети — простой ник, пустая аватарка, почта на новом адресе.
Записала монолог в полутемной комнате: в капюшоне и маске, руки сжаты вокруг стопки копий документов. Голос сначала шепотом, затем ровный, собранный. В монтаже были изменены тембр и интонация; голос стал чужим, металлическим в хорошем смысле — узнаваемым как человеческий и одновременно неузнаваемым.
Видео строилось как обвинение и вызов: короткие титры с датами, затем последовательность доказательств — письма, банковские выписки, расплывчатые записи разговоров, фрагменты документов.
Но выпускать материал сразу было опрометчиво. Джеи понимала: эффект зависит от момента. Скоро важная конференция.
Тогда ролик точно попадёт в ленты с максимальным резонансом и не сможет быть легко заглушён. До этого материалы лежали «в холоде» — на шифрованных носителях и в головах немногих.
Ночь превратилась в череду схем и пометок. Джеи встала, подошла к окну и впервые за долгое время улыбнулась — не радостно, а решительно.
— Начинаем отсчёт, — прошептала она себе. Сейчас или никогда.
____________
Прошло ровно два дня.
У Хан Уля провалился план А. Тогда он объявил о плане Б.
Вечером школа затихла: коридоры были пусты и насторожены, как перед бурей. Джеи стояла в тени у окна рядом с Хан Улем. Он ещё не знал, что у неё осталось только пять дней — пять дней, и она исчезнет из его жизни навсегда.
От этой мысли в груди сжалось так, что стало трудно дышать. Но сейчас было не время думать о прощании.
— Как только во всём здании погаснет свет, учительница поймёт, с кем связалась, — холодно сказал Хан Уль, не отводя взгляда от тёмнеющего двора.
— Вряд ли она одна, — тихо ответила Джеи, не сводя глаз с улицы. — Рядом наверняка либо следователь, либо кто-то из Учебной группы. Не забывай, Га Мин уложил троих тренеров. Он не просто силён — он опасен.
Хан Уль ухмыльнулся, чуть склонив голову.
— Но ты же сказала, что поможешь.
Джеи обернулась. Его глаза были тёмны, как ночь за стеклом.
— Я помогу, — ровно сказала она. — Но не собираюсь быть приманкой, если ты просто решишь использовать меня.
Он промолчал. На секунду его взгляд стал мягче — или ей так показалось.
Тень в школьном дворе рухнула на ступеньки — учительница Ли Хан Ген. Она подошла тихо, почти бесшумно, словно мышь в мышеловке. Наивно думать, что кто-то ночью придёт в школу только по обещанию директора раскрыть правду о Пхи.
Джеи не ожидала, что кто-то настолько глуп, чтобы действительно поверить и прийти одной.
— Как-то слишком просто, — сказала она, не отрываясь от приближающейся фигуры.
— Когда с прошлой учительницей тоже самое вытворяли, всё было так легко?
Хан Уль улыбнулся, повернувшись к ней.
— Подкалывать не умеешь, — лукаво заметил он.
— Брось, — усмехнулась Джеи в ответ. — У тебя не такое уж холодное сердце, как ты пытаешься показать.
В его взгляде мелькнуло что-то неуловимое — может, даже тёплое, — но лицо тут же снова застыло в привычной маске безразличия. Джеи знала: возможно, это всего лишь игра для него, и чужая жизнь — пустой звук. И всё же ей не верилось, что человек может быть настолько равнодушен.
Или она сама просто убеждала себя, что всё в порядке, притворяясь сильной.
Её лицо стало серьёзнее, и Хан Уль это заметил.
— В последнее время ты как-то перестала упрямиться, — спокойно сказал он, словно констатировал странное явление.
Девушка закатила глаза.
Он наклонился ближе, и она ощутила тёплое дыхание на шее; сердце замерло, а потом забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу.
— Ты что-то скрываешь? — спросил он тихо, голос стал серьёзнее, почти приглушённым.
— Нет, — солгала она, опуская взгляд. — Нет никаких тайн, связанных с твоим делом.
Он посмотрел на неё, переводя взгляд с глаз на губы и обратно.
— Когда ты врёшь, ты отвечаешь резко, — заметил Хан Уль с лёгкой усмешкой.
— Я просто говорю прямо, — парировала она, ловя себя на том, что он был прав: её защита сдавалась, а правда казалась хрупкой рядом с ним.
Он выпрямился, явно довольный тем, что снова загнал её в угол.
Как он это делает? Всегда так ловко, будто читает её, как открытую книгу.
— Почти время, — резко переключился Хан Уль на деловой тон, сбрасывая с себя легкость.
Джеи знала — заместитель директора всерьёз решил раскрыть все карты о Хан Уле. Затягивать больше нельзя.
— Главное — не упустить её, — сказала она спокойно, — и постарайся без крови. Если ничего не получится, пригодится её здоровый вид.
Хан Уль молчал. Конечно, он поступит по-своему — как всегда. Именно поэтому она здесь: чтобы хоть немного сдержать зверя, убрать его власть и спасти то, что ещё можно спасти.