Глава 22
Прошла неделя, наполненная лаской, тихими моментами и смехом. Жизнь Мэй изменилась — из холодной, сосредоточенной на долге принцессы она постепенно превращалась в счастливую, любящую женщину. Всё свободное время она проводила с Баки, и он стал неотъемлемой частью её мира. Даже во время работы, если он был рядом — сидел с книгой у окна, наблюдал за ней или просто тихо пил чай — всё становилось легче, тише и теплее.
Они не могли и минуты быть врозь. Касания стали привычными, поцелуи — необходимыми. Мэй, которая раньше сторонилась телесной близости, теперь сама тянулась к Баки — приобнимала за плечи, гладила по щеке, целовала в лоб перед тем, как отлучиться. А ночи... они стали их любимым временем суток. Полные нежности, страсти, доверия и искренности, те ночи скрепили их сердца крепче любого клятвенного обещания. Мэй просыпалась в его объятиях, шептала «утро уже?» и улыбалась только ему.
В коридорах дворца слуги уже перестали удивляться их постоянному присутствию вместе — Баки рядом с Мэй стал обыденностью. И хотя некоторые амазонки продолжали шептаться и бросать косые взгляды, большинство уже смирились: Баки — её выбор. Настоящий, не временный.
Царица Мэриленд поначалу наблюдала за происходящим с напряжением, но, не получив от дочери ни капли пренебрежения к своим обязанностям, постепенно отступила. Она всё реже вмешивалась в дела Мэй, словно давая ей наконец пространство быть собой. Возможно, её поразило, как расцвела дочь, как стала мягче, живее и... счастливее. Внуков она, конечно, всё ещё ждала, но впервые — не в приказном, а в почти матерински-терпеливом тоне.
Майя, как и ожидалось, язвила при каждом удобном случае, но теперь её реплики стали звучать слабее — злость исходила от зависти. Мэй больше не реагировала. Она просто смотрела на Баки и видела в нём всё, чего ей всегда не хватало: опору, нежность, принятие.
Вечерами они гуляли по садам, сидели у камина или устраивали тихие ужины вдвоём в закрытых залах. А когда Мэй снова и снова засыпала у него на груди, она ловила себя на мысли: это и есть свобода. И впервые за много лет она ни на секунду не пожалела, что нарушила правила ради сердца.
8 марта 2018 года
Мэй была прекрасна. Белоснежное платье с золотой вышивкой подчёркивало её статус и красоту, напоминая античную богиню. Волны ткани плавно ложились по её плечам, а тонкий пояс подчёркивал изящную талию. На ногах — сандалии с золотыми завязками, чуть сверкающими при каждом шаге. Баки, одетый в простой, но элегантный костюм без вуали, выглядел по-домашнему спокойно, но всё равно внушительно. Его спокойствие будто подчеркивало контраст с живой, нетерпеливой Мэй.
Они сидели рядом на диване в покоях, читали книгу — Баки вслух, а Мэй, прижавшись к его плечу, слушала, изредка улыбаваясь. Внезапный стук в дверь прервал их утреннюю тишину. Служанка низко поклонилась и проговорила:
— Принцесса. Во дворец прибыли два мужчины из внешнего мира. Стив Роджерс и Сэм Уилсон.
Мэй вскочила с места, её глаза вспыхнули радостью.
— Стив? — выдохнула она, и, не скрывая воодушевления, быстро схватила Баки за руку. — Пошли!
Баки только успел удивлённо моргнуть, как его уже почти тащили за собой сквозь коридоры. Мэй не могла сдержать улыбки — для неё это было важно. Она сжимала пальцы Баки крепко, гордо ведя его по коридорам дворца. Её лёгкий шлейф платья струился за ней, и каждая встречная амазонка с интересом — а кто-то и с осуждением — оглядывался им вслед. Видеть принцессу с мужчиной за руку было непривычным и дерзким даже по меркам последних двух лет.
Баки же шел спокойно, но внутренне немного напрягся: встреча с бывшими товарищами вызывала в нём смешанные чувства. Особенно со Стивом. Но он чувствовал, что рядом с Мэй ему нечего бояться.
Когда они достигли главного зала, двери распахнулись перед ними, и два знакомых силуэта повернулись к ним. Стив стоял с прямой спиной, вежливо, но с явной тревогой оглядываясь по сторонам. А Сэм — более расслабленный — тут же заметил приближающуюся пару и слегка приподнял брови.
Стив застыл, когда его взгляд встретился с Баки.
— Баки? — хрипло выдохнул он.
Баки замедлил шаг, но, не отрываясь от Мэй, кивнул.
— Привет, Стив.
Мэй встала между ними, сияя.
— Добро пожаловать в Амазонию, — сказала она с широкой улыбкой.
Мэй с радостью отпустила руку Баки и с сияющей улыбкой кинулась сначала к Стиву, обняв его крепко и тепло. Он слегка опешил, но ответил на объятие с мягкой улыбкой. Затем Мэй обняла Сэма — с тем же энтузиазмом, по-сестрински.
— Рада вас видеть! — сказала она искренне. — Очень рада.
Стив, всё ещё немного растерянный, перевёл взгляд на Баки:
— Я... Я не ожидал увидеть тебя здесь. Я думал, ты в Ваканде.
Баки пожал плечами, глядя на него спокойно:
— Я пробыл там всего месяц. Потом они пришли... Амазонки. Забрали меня. Сказали, так будет безопаснее. И... они были правы.
Стив нахмурился, не зная, что сказать. Но Мэй, сияя, прервала неловкость:
— А что вас привело сюда? Это ведь не просто визит друзей, верно?
Сэм перестал улыбаться. Его лицо потемнело, голос стал серьёзным:
— Мы прибыли по делу, Мэй. По очень важному.
Он перевёл взгляд с неё на Баки, потом снова на Стива.
— В последние недели на Земле появлялись странные корабли. Прибывали существа — приспешники некоего Таноса. Мы узнали, что он собирает Камни Бесконечности. И... он хочет уничтожить половину жизни во Вселенной.
Мэй побледнела. Баки сжал её ладонь. Но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, в проходе, ведущем в тронный зал, раздался гулкий звук шагов. Все обернулись.
Вошла Царица Мэриленд. Её осанка была горда, голос — холоден и властен:
— Амазония не будет участвовать в этой войне.
Сэм чуть приподнял брови:
— Простите?
Царица медленно приблизилась, глядя прямо на него:
— Мы защищены. Защищены теми, кто старше и мудрее любого из вас. Наш мир закрыт от сил Таноса. Он не коснётся нас.
Стив шагнул вперёд, уважительно:
— Ваше Величество, мы не просим вас открыть границы. Мы просим помощи. Воины, ресурсы, союз. Всё, что может спасти жизнь.
— Вы просите то, что не получите, — ровно сказала царица. — Камни Бесконечности были выкованы на мёртвой звезде — нашей богиней. Она же подарила нам ещё один артефакт, который не подвластен Таносу. Мы защищены. А значит, не станем жертвовать нашими женщинами ради гибнущего мира.
Мэй открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро осеклась. Она впервые не знала, что ответить. Баки смотрел на царицу с сдержанным напряжением. Сэм же прошептал:
— Если он доберётся до всех камней... никакие богини не помогут.
Царица резко выпрямилась, её взгляд вспыхнул огнём, как у хищной львицы, что защищает свою территорию. Она со звоном ступила ближе к Сэму, её голос был словно удар кнута:
— Даже если все шесть камней окажутся в одной перчатке... — она сделала паузу, глядя Сэму прямо в глаза, — они не смогут победить Амазонию. Мы — дети богини, созданные её волей. Ни один из смертных не поймёт, насколько велика наша защита. Мы сильнее, чем вы можете представить. Даже сильнее, чем Камни Бесконечности.
Сэм сжал челюсть, но ничего не ответил. Стив, не теряя спокойствия, сделал шаг вперёд:
— Тогда тем более. Если вы такие сильные... почему не помочь тем, кто слабее? Почему не спасти тех, кто не может защитить себя?
Царица повернулась к нему медленно. Её голос стал ледяным:
— Потому что мир меня не волнует.
Она произнесла это с таким безразличием, что в зале повисла тишина.
Мэй, стоявшая рядом с Баки, словно окоченела. Она побледнела, перевела испуганный взгляд с матери на гостей, затем на Баки... и шагнула вперёд.
— Но меня волнует, — произнесла она, негромко, но чётко. — Я всё равно пойду в бой.
Её голос дрожал, но она говорила искренне. Все взгляды были прикованы к ней. Слуги в проходе замерли. Баки, казалось, перестал дышать.
Царица Мэриленд медленно повернулась к дочери. На её лице было не гневное удивление — нет, это был гнев в чистом виде. Она высоко подняла руку и властно махнула ею, как будто рубила воздух.
— Запрещаю даже думать об этом.
Голос царицы прокатился эхом по мраморным стенам зала. Казалось, сама атмосфера в комнате стала тяжелее. Мэй опустила голову, но лишь на мгновение. Внутри неё начало что-то сгорать — старый страх, старое подчинение. Но пока она молчала.
Баки крепко взял её за руку.
Мэй шагнула вперёд, прямо перед матерью, несмотря на леденящий взгляд царицы, и твёрдо, впервые без страха в голосе, произнесла:
— Я не собираюсь подчиняться этому приказу.
В зале повисла мёртвая тишина.
Царица Мэриленд в одну секунду оказалась перед дочерью. Её глаза сверкали яростью, и голос был резким, почти шипящим:
— Ты не в состоянии идти в бой. — Она резко наклонилась и, приблизившись к самому уху Мэй, прошептала так, чтобы никто, кроме них, не услышал:
— Я чувствую... в тебе бьются два сердца.
Мэй замерла. Её глаза расширились от шока. Она резко отстранилась, как будто мать только что ударила её. Пальцы невольно сжались в кулаки, а дыхание участилось.
Баки всё это время смотрел с тревогой, чувствуя, как воздух вокруг будто искрит. Вдруг Стив, почувствовав напряжение, перевёл разговор, обратившись к Баки:
— Баки, а ты... хотел бы пойти с нами в бой?
Баки перевёл взгляд на Стива, потом на Сэма, и, наконец, — на Мэй. Его лицо выдало внутреннюю борьбу. Он не был уверен. Он не хотел её оставлять. Но, возможно, он нужен там.
Он взглянул на Мэй с молчаливым вопросом: Можно ли? Ты справишься без меня?
Мэй, несмотря на потрясённость от слов матери, улыбнулась мягко. Она кивнула и, положив руку на его щеку, прошептала:
— Если это твоё желание — я согласна. Я подожду. Я буду в порядке.
Баки чуть склонил голову, глубоко тронутый. Он кивнул в ответ — и крепче сжал её руку.
Царица, до сих пор стоявшая, как тень гнева, вдруг снова открыла рот — будто хотела взорваться очередной тирадой...
Но Мэй резко подняла руку и приложила пальцы к губам царицы.
— Хватит. Замолчи.
Этот жест, простая тишина — прозвучали громче любого крика.
Вся тронная зала замерла. Даже Сэм ошарашенно выдохнул. Слуги у стен чуть слышно ахнули. Царица остолбенела — никто никогда не осмеливался сделать такое с ней.
Мэй больше не была девочкой. Она больше не была послушной наследницей.
Мэй убрала руку от лица царицы с ледяным выражением. Она смотрела прямо в глаза своей матери — гордо, твердо, сдерживая ярость и боль.
— Вы меня оскорбили.
Голос её дрогнул, но не от страха — от решимости.
— И я больше не желаю вас видеть.
Мэриленд не проронила ни слова. В её взгляде застыло что-то чужое — возможно, даже капля сожаления, но она была погребена под десятками лет власти и высокомерия.
Мэй резко развернулась к мужчинам.
— Желаю вам удачи, — кивнула она Стиву и Сэму. — И вернитесь живыми.
С этими словами она взяла Баки за руку и повела прочь из залы, не оборачиваясь. Вся тронная комната застыла в молчании, не осмеливаясь нарушить этот исход.
⸻
Они вошли в её покои. Там было тихо. Мэй помогала Баки сложить всё необходимое в кожаную сумку: тёплую одежду, перевязки, комплект трав и порошков из Амазонии, которые использовали в лечении. Она не говорила ни слова, просто сосредоточенно готовила всё, что могло бы ему пригодиться. Но в каждом движении сквозила забота, в каждом взгляде — тревога.
На мгновение она вышла из комнаты. Баки тихо выдохнул, глядя в огонь, осознавая, как много она для него делает.
Мэй вернулась, сжимая в руках маленькую коробочку, обтянутую тёмной замшей. Она молча подошла, села рядом и протянула ему её.
— Это... — она на секунду замолчала — один из артефактов Амазонии.
— Кинжал. С именем нашей богини. Афина.
Баки аккуратно открыл коробку. Внутри лежал изящный, будто ручной работы, кинжал — лезвие сияло слабым светом, а на рукояти были выгравированы древние символы. На амазонском языке имя "Αθηνά" было чётко видно, переливаясь в свете камина.
— Он может... убить, даже если только слегка поцарапает, — прошептала Мэй. — И если ты окажешься в опасности и не найдёшь выхода — просто прочитай её имя вслух. Она услышит.
— Но ты должен его спрятать. И никому не показывать. Никому. Даже друзьям.
Баки посмотрел на неё с восхищением и глубокой благодарностью.
Мэй, не удержавшись, склонилась к нему и поцеловала его в губы — нежно, с нежностью и тихой болью. Долгий прощальный поцелуй.
— Возвращайся ко мне, — прошептала она. — Иначе я приду за тобой сама.