Глава 21
Баки жил в Амазонии уже два года. За это время многое изменилось — не только в нём самом, но и в атмосфере вокруг него. Он наконец смог обрести спокойствие, о котором когда-то мог только мечтать. Здесь не было боёв, приказов, плена или голосов в голове. С регулярными сеансами у личного психолога и реабилитолога код, которым его когда-то подчинили в Гидре, постепенно исчезал. Его личность восстанавливалась медленно, но уверенно — словно оживающее дерево после долгой зимы.
Он вел спокойную, размеренную жизнь, свободную от постоянной тревоги. А ещё — жизнь рядом с Мэй. Несмотря на её статус наследной принцессы и безумную занятость, Мэй находила время для него. Иногда вечерами, иногда ранним утром, иногда — посреди дня, отложив бумаги и приказы, она приходила к нему. То с книгой в руках, то с мечами, вызывая его на тренировку, то просто с предложением пройтись по улицам столицы Амазонии, скрытого от мира города, наполненного тайнами, силой и женским господством.
Их отношения были... глубокими. Не вспышка страсти, не буря эмоций, а скорее тихий, уверенный огонь. Они оба чувствовали, как с каждым днём становятся друг другу ближе. В их прикосновениях, взглядах, даже молчании между словами было больше, чем можно было выразить вслух. Однако физической близости между ними всё ещё не было. Оба, кажется, не спешили — возможно, потому что не хотели разрушить ту хрупкую, но искреннюю связь, что уже возникла между ними.
Царица Мэриленд — мать Мэй — не скрывала своего раздражения. Она была женщиной власти, строгой и бескомпромиссной. Увидев, что её старшая дочь всё ещё не дала стране наследника, несмотря на близость к мужчине, которого сама же привела ко двору, царица всё чаще поднимала эту тему на семейных собраниях. Она с холодной прямотой напоминала Мэй о её долге. Внуки, продолжение рода, усиление династии — это было для Мэриленд не просто желанием, а государственной необходимостью.
Майя, младшая сестра Мэй, никогда не упускала шанс подлить масла в огонь. Её ухмылки, язвительные фразы и снисходительный тон только подогревали ситуацию. Она злобно посмеивалась всякий раз, когда царица высказывала своё недовольство, как будто наслаждалась тем, как давление ложится на плечи Мэй.
А Дуглас, младший брат, давно ушёл в тень. Он почти не показывался. Почти всё своё время проводил в своих покоях. На публике появлялся только во время больших праздников или на официальных семейных ужинах в тронной зале. Замкнутый, отстранённый, сдержанный, он предпочитал не вмешиваться в интриги семьи. Будучи мужчиной в Амазонии, он и не имел на это права.
В этой сложной, запутанной системе власти и традиций Баки оказался не просто чужаком, а живым напоминанием о переменах. О возможности другой любви. О том, что не всё в этом мире подчиняется законам, написанным женщинами тысячу лет назад. И, возможно, именно поэтому Мэй держалась за него так крепко.
Наше время ~ 1 марта 2018 г.
День выдался тёплым и светлым, несмотря на лёгкий ветер. Солнце клонилось к горизонту, заливая внутренний дворец мягким золотистым светом.
Мэй наконец-то освободилась от бесконечных бумаг, заседаний и формальностей, и, сняв на ходу высокие туфли, почти бесшумно проскользнула в свои покои. Первое, что она увидела — Баки, устроившийся у камина. Он сидел на полу на больших подушках, закутавшись в мягкий плед, и с каким-то детским спокойствием перелистывал страницы книги. В огне лениво потрескивали дрова, заполняя комнату уютным теплом и слабым ароматом дыма.
— Баки... — прошептала Мэй, как будто боялась спугнуть этот покой.
Он поднял голову, и она тут же счастливо улыбнулась. Не сдерживая эмоций, она быстро подошла и, словно девчонка, села рядом, обняв его за плечи. Он ответил на её объятие с той самой бережной нежностью, которая всегда согревала её лучше любого огня.
— Что ты сегодня делал? — тихо спросила она, уткнувшись в его плечо.
— Был у врача... — ответил Баки мягко. — Потом просто сидел здесь. Читал.
— Книгу? Какую?
— Ту, что ты мне дала. Про историю материков. Она... странная, но интересная.
Мэй тихо засмеялась, глядя на него снизу вверх. Баки тоже повернулся к ней — их лица оказались так близко, что они невольно остановились. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Словно весь шум мира исчез, осталась только эта комната, мягкий свет от огня и два сердца, бьющиеся чуть быстрее, чем обычно.
И в этот момент их носы случайно соприкоснулись. Совсем чуть-чуть. Лёгкое касание. Оба слегка вздрогнули, но не отпрянули. Напротив — их глаза остались в том же расстоянии, губы дрогнули, дыхание стало тише.
Мэй не отводила взгляда. Она почувствовала, как внутри что-то дрожит — не страх, не сомнение. Это было ожидание, терпеливое и долгожданное. А рядом сидел человек, с которым она чувствовала себя в безопасности, так, как не чувствовала никогда.
И Баки, не двигаясь, тихо произнёс:
— Ты... всегда так пахнешь мёдом?
Мэй улыбнулась чуть смущённо. Губы её дрогнули, и она мягко прошептала:
— Это из-за масла для тела. Нравится?
— Очень, — сказал он, и поцеловал Мэй.
Через пару секунд он отстранился, что бы посмотреть на её реакцию. Мэй не колебалась. Её сердце билось быстро, но уверенно. Она подняла руку, нежно коснулась щеки Баки — и поцеловала его. Их губы встретились в тишине, как будто сама вселенная затаила дыхание. Баки, сперва немного удивлённый, быстро ответил — мягко, но с нарастающей уверенностью. Его рука обвила её талию, притянув ближе, и он углубил поцелуй, словно в этом мгновении мог укрыться от всех бурь прошлого.
Мэй чувствовала, как всё в ней начинает гореть — не от страха, не от тревоги, а от желания быть ближе к тому, кого она так долго держала на расстоянии. Пальцы её потянулись к пледу, которым был укрыт Баки. Она с нежной настойчивостью начала его стягивать, не разрывая поцелуя.
Баки в ответ не сказал ни слова. Его руки скользнули по её спине, чувствуя тонкую ткань халата под пальцами, ощущая, как она дрожит под его прикосновением. Они медленно, в полной синхронности, поднялись с подушек — будто танцуя, словно всё происходящее давно было неизбежным.
Они шаг за шагом двигались к кровати, ни на секунду не отрываясь друг от друга. Поцелуи становились всё глубже, медленнее, насыщеннее. Это было не просто страсть — это было доверие, освобождение от всего, что когда-то держало их сердца в плену.
Когда они оказались у края кровати, Мэй мягко потянула Баки за собой, позволяя себе наконец быть уязвимой рядом с тем, кто заслужил её доверие. Она смотрела на него — на того, кто прошёл столько боли и всё же остался добрым. Баки смотрел на неё — на принцессу, которая впервые открылась ему полностью, не как воительница, а как женщина, которая любит.
Ночь, наполненная нежностью и взаимной близостью, оставила после себя спокойствие и тепло. Утро выдалось поздним — впервые за долгое время Мэй позволила себе не вставать на рассвете. Когда в дверь мягко постучали слуги, солнце уже высоко стояло над горизонтом. Мэй и Баки, всё ещё в объятиях друг друга, лениво открыли глаза. Их взгляды встретились — спокойные, довольные, наполненные новой глубиной. Баки нежно поцеловал Мэй, а она, улыбаясь, провела пальцем по его щеке.
— Доброе утро, — прошептала она.
— Самое лучшее, — тихо ответил он.
В покои вошла служанка-амазонка, поклонилась, поставила два подноса с изысканным завтраком на стол и, не говоря ни слова, скрылась за дверью. Мэй, замотавшись в лёгкий шёлковый халат, а Баки — в такой же, только тёмный, с ленивой улыбкой выбрались из кровати. Они подошли к столу, сели рядом, почти не отпуская друг друга из рук, и начали завтракать.
Мэй всё время хихикала, улыбалась, дразнила Баки. Она взяла с тарелки крупную спелую клубнику, игриво поднесла к его губам, но в последний момент сама откусила её, глядя на него с видом победительницы. Баки сделал вид, что оскорблён, а затем резко потянулся и начал щекотать Мэй. Та, взвизгнув от неожиданности, захохотала, отползая на подушках, но он не отставал.
— Нет-нет-нет! — смеялась она, — Баки, остановись!
Но он продолжал — мягко, весело, легко. Всё в этой комнате было наполнено светом, уютом и доверием. Мэй наконец ускользнула, сев обратно, тяжело дыша от смеха, и прижалась к нему.
— Ты ужасный, — шепнула она с игривым блеском в глазах.
— А ты — нечестная, — с улыбкой ответил Баки и поцеловал её.
Их поцелуй снова был глубоким и тёплым, полным любви, которую уже невозможно было скрывать или игнорировать. Завтрак забывался. В тот момент для них не существовало ни царства, ни обязанностей, ни будущего. Только утро, солнце, клубника и любовь.