Глава 19
У Мэй
Мэй выглядела ослепительно. Её платье — словно ночное небо, усыпанное звёздами. Глубокий синий, блистающий лёгкими отблесками, идеально облегал её фигуру. Тонкие золотые цепочки, опоясывающие плечи, талию и бёдра, придавали образу изысканность и ощущение утончённой власти. Открытые ноги, высокие каблуки и перчатки добавляли соблазна, но не вульгарности — это был образ женщины, знающей, чего хочет и умеющей брать это.
После долгих часов в окружении других правящих женщин Амазонии, под звон бокалов с крепким виски, настоянным на особых растениях, Мэй покачиваясь направилась в свои покои. Лицо расслабленное, на губах лёгкая улыбка. Она устала — но это была приятная усталость, с налётом тепла и головокружения.
Баки сидел в комнате, одетый в простую, но аккуратную одежду. Его взгляд автоматически поднялся, когда она вошла, и задержался на её образе чуть дольше, чем обычно. Он даже затаил дыхание. Глядя на неё сейчас, Баки не мог не отметить, как она сочетает в себе силу, грацию и невероятную красоту.
Мэй, ничего не сказав, села рядом с ним и мягко обняла за руку. Улыбнулась.
— Как прошёл твой день, Баки? Как тебе мужчины в баре?
Её голос был чуть вялым, с оттенком пьяной нежности. Баки стал рассказывать: о Кристиане, Петре, баре, мужчине по имени Фридрих, о напряжённом разговоре с Килианом. Он старался говорить спокойно, не осуждая, просто делясь. А Мэй кивала, слушала, иногда улыбалась.
И вот её голова аккуратно легла ему на плечо. Дыхание стало ровным, спокойным. Она уснула.
Баки, стараясь не потревожить её, аккуратно поднялся, разул её и мягко уложил на кровать, укрывая лёгким покрывалом. Но её рука не отпускала его.
Он сел рядом на полу, позволив ей продолжать держаться за него. Его глаза какое-то время изучали её лицо. И он вдруг понял — ему не хочется, чтобы она когда-либо отпускала.
Мэй проснулась резко, будто вынырнув из вязкой темноты. Голова гудела, виски с амазонскими травами оказались коварнее, чем казались вчера. В горле пересохло, желудок неприятно сжался. Она с трудом села на кровати, прижимая ладонь ко лбу, и вдруг заметила фигуру у изножья.
Баки.
Он спал, опершись спиной о кровать, его металлическая рука безжизненно свисала, вторая — всё ещё сжата в её. Мэй почувствовала, как сжалось сердце. Ей стало стыдно. Он ведь не обязан был сидеть на полу. Не обязан был вообще...
Осторожно, но всё равно слегка задев его коленом, она сползла с кровати и наклонилась к нему.
— Баки... — тихо, с виноватой интонацией, — залезай на кровать. Немедленно.
Он что-то пробормотал спросонья, но подчинился. Едва она убедилась, что он улёгся, Мэй быстро накинула лёгкий халат и почти выбежала из покоев.
Ночь она провела в своём кабинете. Подавив слабость и головную боль, она сосредоточилась на работе — отчёты, дипломатическая переписка, внутренние реформы, новые протоколы безопасности. Писала, штамповала, подписывала, анализировала. Перечитывала всё по несколько раз. Она не могла позволить себе слабость. Не могла позволить себе расслабиться даже после праздника. Особенно теперь, когда рядом появился он.
К моменту, когда первые лучи солнца стали пробиваться сквозь витражные окна её кабинета, на столе перед ней уже лежала идеально собранная папка — работа, рассчитанная на ближайшие две недели.
Мэй откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, позволив себе первый за ночь долгий вдох.
У Баки
Баки резко проснулся, сердце стучало так, будто он только что вырвался из боя. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Кошмар. Он опять видел Гидру. Свои руки. Кровь. Приказы, которым не мог сопротивляться. Весь ад прошлого снова всплыл в голове.
Он медленно выдохнул, постарался выровнять дыхание и сел на кровати. Солнце уже поднималось, заливая покои мягким светом. Баки провёл рукой по лицу и чуть вздрогнул, когда в дверь негромко постучали.
— Войдите, — хрипло произнёс он.
Вошли Петр и Кристиан. Кристиан первым подал голос:
— Мистер Барнс, как вы себя чувствуете? — в голосе слышалась искренняя забота. — Мы просто... вчера видели, в каком состоянии были госпожи. Боялись, вдруг принцесса... ну... обидела вас.
Баки моргнул и покачал головой, слегка улыбнувшись:
— Нет. Ничего такого не было. Она просто... уснула у меня на плече.
Оба слуги переглянулись. В их взгляде был откровенный шок. Петр прищурился и, придвинувшись ближе, осторожно спросил:
— Простите за вопрос, но... у вас уже была... ночь страсти с принцессой?
— Нет, — честно ответил Баки, не совсем понимая, зачем им это знать.
Петр широко раскрыл глаза, будто услышал что-то невообразимое:
— Принцесса... она настоящая добродетель. Священная женщина. — Он говорил почти с благоговением. — Чтобы не прикоснуться к своему мужчине в первую же ночь — это же...
— Это значит, она хочет, чтобы вы чувствовали себя комфортно, — тихо добавил Кристиан, с теплом в голосе. — Вам повезло с вашей хозяйкой, мистер Барнс. Многие мужчины мечтали бы оказаться на вашем месте.
Баки кивнул, невольно улыбаясь. Внутри оттаивало.
Петр поставил поднос с завтраком — свежие фрукты, горячие лепёшки, густой ароматный чай.
Они как раз начали обсуждать утренние планы, когда дверь снова приоткрылась, и внутрь заглянула амазонка-служанка. Она быстро поклонилась и спросила:
— Простите, вы не знаете, где сейчас принцесса?
Петр сразу ответил:
— Видел, как она ночью уходила в кабинет. Наверняка работала там до утра.
— Благодарю, — кивнула амазонка и поспешно удалилась.
Баки на секунду задумался. Он всё больше осознавал: принцесса Мэй не просто воительница и хозяйка. Она — человек, который каждую минуту своей жизни живёт ради других.
Баки стоял перед зеркалом, пока Кристиан аккуратно закреплял на его лице полупрозрачную фиолетовую вуаль — символ его принадлежности и одновременно защиты от посторонних взглядов. Петр поправил воротник его лёгкой утренней одежды, выдержанной в амазонском стиле, и с одобрением кивнул:
— Выглядите безупречно, мистер Барнс. Не желаете немного прогуляться по дворцу? Госпожа, скорее всего, ещё занята.
Баки, понимая, что долго сидеть на месте не в силах, особенно после ночного кошмара, легко согласился:
— Да, неплохо было бы проветриться.
Они вышли из покоев и направились в сторону центральных залов дворца — величественных, наполненных светом, зеркалами, колоннами и витражами с изображениями великих амазонок прошлого. Путешествие по этим коридорам было почти как экскурсия в музей истории.
Но в одном из переходов их путь преградила знакомая фигура. Это была Майя.
Её прищуренные глаза скользнули по Баки с головы до ног. Зависть в них была слишком явной, чтобы её можно было скрыть. Она остановилась, скрестив руки на груди, а затем, как хищница, начала неспешно обходить Баки, будто оценивая трофей.
— Ну что, — тихо и коварно проговорила она. — Как тебе моя сестра, Баки?
Баки чуть напрягся. Вопрос звучал невинно, но тон был слишком скользким. В тот же миг Петр, наклонившись к нему, шепнул:
— Не отвечайте. Это провокация. Опасная.
Баки чуть кивнул, сохраняя молчание.
Майя, недовольная тишиной, склонила голову, взгляд её стал почти вызывающим:
— Я бы хотела увидеть тебя без этой вуали. — Губы растянулись в хищной улыбке.
Кристиан тут же шагнул вперёд, заслонив Баки собой, и холодно сказал:
— Принцесса Майя, с уважением, вы нарушаете этикет. То, что вы — младшая дочь царицы, не даёт вам права подходить к мужчине, принадлежащему другой женщине, особенно к будущему мужчине престолонаследницы.
Он выдержал паузу и добавил более жёстко:
— Вы позорите своё имя. Такое поведение недостойно даже обычной амазонки, не то что принцессы.
Майя фыркнула, смерила Кристиана презрительным взглядом и отмахнулась, как от надоедливой мухи. Оттолкнув его плечом, она с высоко поднятой головой пошла дальше по коридору, её шаги глухо отдавались в тишине зала.
Баки остался стоять, немного ошеломлённый. Петр тихо сказал:
— Добро пожаловать в дворцовую жизнь.
У Мэй
Мэй сидела в своём кабинете, уставшая до предела. После бессонной ночи и долгой бумажной работы её силы иссякли, и она уснула прямо за столом, склонив голову на руки, среди аккуратных стопок документов. В кабинете царила редкая для дворца тишина, пока в неё вдруг не ворвалась знакомая буря — дверь распахнулась без стука, и внутрь почти вбежала Майя.
— О, смотри-ка! Наследная принцесса, святая и трудолюбивая, даже спит за бумагами, — язвительно протянула она, расправляя складки на своём дорогом наряде и оглядывая сестру с фальшивой улыбкой.
Следом за ней поспешно вбежала служанка, низко склонив голову и прерывисто твердя:
— Простите, госпожа... Простите... Её Высочество просила не тревожить...
Мэй медленно приподняла голову, тяжело моргнула, и хрипловатым, уставшим голосом произнесла:
— Забери все документы... Отнеси матери. Я закончила.
Служанка поспешно собрала бумаги и исчезла, словно ветром сдуло.
Майя, между тем, уже вальяжно расположилась в кресле напротив. Она беззастенчиво разглядывала Мэй, усмехаясь:
— Так как он в постели, а? — с лукавым блеском в глазах спросила она. — Этот амбал. Или ты просто держишь его для мебели?
Мэй закатила глаза и медленно перевела на сестру утомлённый, раздражённый взгляд, в котором читалась целая гамма эмоций: от «не сейчас» до «оставь меня в покое навсегда».
Майя лишь захихикала и, откинувшись на спинку кресла, довольно хмыкнула:
— Видела, как он сегодня гулял по дворцу со своими мальчиками. С вуалькой, словно редкая кукла. Ты серьёзно считаешь, что он достоин тебя?
Мэй ничего не ответила. Она встала, медленно, с усталостью в каждом движении, поправила край своего платья и, не взглянув больше на сестру, вышла из кабинета.
— Да ладно тебе, я просто шучу! — донеслось ей в спину, но Мэй уже не оборачивалась.
Мэй медленно вошла в свои покои. Её шаги были уверенными, но в движениях сквозила лёгкая усталость. За ней поспешили две служанки, ловко закрыв за собой двери. Они почти без слов помогли принцессе переодеться в новый наряд — лёгкое, почти воздушное золотое одеяние, игриво струившееся по её телу, подчёркивая царственное величие и женственность. Металлические элементы в отделке добавляли строгости, но тонкие, полупрозрачные ткани придавали образу загадочности и чарующего очарования.
Пока одна из служанок поправляла последние ленты, другая сказала:
— Ваше Высочество, мистер Барнс уже отправился на урок. Сейчас он в саду с наставницей.
Мэй чуть приподняла бровь и мягко кивнула:
— Прекрасно. Я тоже хотела бы освежить знания. Пойду с ним.
Она отпустила служанок жестом и, слегка поправив волосы, направилась в сторону сада. Тёплый ветер трепал золотистые ткани на её наряде, и Мэй шла, как всегда, гордо и тихо — как буря, ещё не пришедшая.
В саду Баки сидел на лавочке под раскидистым деревом. Рядом стояла учительница — пожилая, строгая амазонка, облачённая в официальную одежду наставника. Она что-то читала с папируса, а Баки с вниманием слушал. Его поза была открытой, он слегка наклонился вперёд, ловя каждое её слово.
Когда учительница увидела приближающуюся Мэй, она сразу встала и сделала глубокий поклон.
— Ваше Высочество, — уважительно произнесла она.
Мэй мягко махнула рукой:
— Не нужно. Можно я посижу с вами?
— Конечно, госпожа, — тут же отозвалась наставница, слегка отступив в сторону.
Мэй опустилась рядом с Баки на скамью. Золотая ткань её наряда мягко разлилась по скамейке, словно солнечные лучи. Она легко обняла Баки за руку, наклонилась и с тихой улыбкой положила голову ему на плечо. Он обернулся к ней, немного удивлённый, но не сказал ни слова.
Учительница продолжила:
— Итак, мистер Барнс. Мы с вами начали обсуждение основных законов. Скажите, пожалуйста, что означает третий параграф Первого кодекса?
Баки на секунду задумался, а потом начал говорить, стараясь вспомнить точные формулировки. Мэй слушала молча, с закрытыми глазами, чуть улыбаясь — впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему спокойно.