Глава 18
Мэй проснулась, когда за окном ещё царила тьма, едва заметно просвеченная первым дыханием зари. В комнате было тихо. Баки всё ещё спал, его дыхание было глубоким и ровным. Мэй мягко, бесшумно поднялась с циновки, на которой спала. Не разбудив его, она бесшумно покинула покои, переоделась сама — отказавшись от помощи служанок — в строгую, но всё же утончённую одежду: облегающая туника цвета слоновой кости, с вышивкой по вороту и золотыми символами власти на поясе. Волосы она стянула в высокий узел, закрепив шпильками, и пошла в кабинет.
Кабинет принцессы находился в восточном крыле дворца. Это было светлое, но строгое помещение с резным деревянным потолком, длинным столом из тёмного дерева и сотнями свитков и папок, аккуратно разложенных по полкам. С тех пор как Амазония открылась миру, поток документов, соглашений, контрактов и писем не прекращался ни на миг. Мэй села за стол, разложила бумаги и погрузилась в работу.
Она не отвлекалась ни на минуту. Подписи. Отказы. Комментарии. Указания. Даже в тишине царила напряжённая сосредоточенность. Она была воспитана царицей — и знала, что это её долг.
Прошло пять часов.
За дверью послышался лёгкий стук. Мэй не подняла головы, но произнесла:
— Войдите.
Дверь открылась, и в комнату вошла высокая, статная амазонка с коротко подстриженными волосами, в лёгком бордовом одеянии. Её шаги были лёгкими, почти бесшумными. Она склонилась в коротком поклоне и тепло улыбнулась.
— Доброе утро, наследная, — сказала она и, не дожидаясь приглашения, уселась напротив. — Ты опять за бумагами с рассвета? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?
Мэй подняла на неё взгляд, в котором читалась лёгкая усталость, но и стойкость.
— Доброе утро, Мерри, — тихо сказала она, опуская перо. — С рассвета? Ещё до него. Спать — роскошь, которой я не могу себе позволить.
Мерри, склонив голову, усмехнулась:
— Конечно, как всегда. Впрочем, я шла мимо садов... и видела, как мистер Барнс гуляет. С двумя мужчинами и женщиной. Я так понимаю, это его слуги и учительница?
Мэй не сразу ответила. Её взгляд чуть потеплел. Она кивнула.
— Значит, уже проснулся... Хорошо.
— Он хорошо смотрелся. Удивительно для чужака, особенно мужчины. Я рада за тебя, Мэй. По-настоящему.
Мэй не ответила сразу. Только потянулась за чашкой, которая уже давно остыла. Поставила её обратно и спокойно сказала:
— Спасибо, Мерри.
— Может, хочешь завтрак? Я велела кухне приготовить фрукты и тёплые лепёшки...
— Я уже ела, — соврала Мэй, отмахнувшись. — Всё хорошо. Работа важнее.
Мерри лишь хмыкнула и покачала головой.
— Конечно. Принцесса и железо. Но не забывай — ты тоже живая. И теперь... не одна.
Мэй вновь вернулась к бумагам, надеясь, что разговор с подругой завершён, но, увы, Мерри не спешила уходить. Она поудобнее устроилась на своём месте, подперла подбородок ладонью и, глядя на Мэй с лёгкой ухмылкой, произнесла:
— Ты ведь понимаешь, что теперь ты не одна, правда?
Мэй вздохнула, не поднимая глаз:
— Мерри...
Но та не дала ей продолжить:
— Нет-нет, послушай. Ты теперь не просто принцесса, ты женщина с мужчиной. Это обязанность, Мэй. Заботиться о нём, уделять внимание. Мужчина, особенно такой, — она выразительно подняла брови, — может и молчать, но это не значит, что не чувствует себя брошенным. А если он хороший, достойный — ты должна родить от него. Девочку. Это закрепит твои права на трон. Все это знают. Даже твоя мать этого ждёт.
Мэй резко отложила перо.
— Я и без твоих наставлений всё прекрасно понимаю, — сказала она холодно, но Мерри это не смутило.
— Не сомневаюсь. Но, быть умной — не значит уметь жить с сердцем. Ты можешь сидеть здесь и утопать в бумагах, но если не проявишь к нему хоть каплю тепла, — она наклонилась вперёд, — он может закрыться. Или подумать, что тебе просто всё равно. А ты ведь не хочешь этого, да?
Мэй прищурилась:
— Мерри...
— Я только говорю, как подруга. — Она пожала плечами, словно не видела ничего плохого в своей навязчивости. — Грех не использовать то, что тебе послал мир. Ты видела себя рядом с ним? Это же... извиняюсь, гармония размеров, — хихикнула она. — Выглядите будто сцена из древней амазонской легенды: она — храбрая воительница, он — прекрасный «шкаф», как ты выразилась.
Мэй фыркнула.
— Это ты так выразилась.
— Ну и что? Скажи честно: ты хоть думала сводить его в город? Показать ему Амазонию? Достопримечательности, улицы, рынки... Пусть почувствует, что он тебе интересен не только как форма или статус. Пусть он увидит, за кого ты борешься. Это ведь твой выбор, твой мужчина. Он заслуживает этого.
Мэй резко поднялась из-за стола и указала на дверь:
— Довольно, Мерри. Спасибо за твоё... участие. Но если я захочу романтических советов — я попрошу. А сейчас — мне нужно работать.
Мерри поднялась, усмехаясь, и, не обижаясь, поклонилась:
— Как скажешь, принцесса. Но помни: даже королевам нужны чувства.
С этими словами она развернулась и ушла, оставив за собой шлейф лёгкого смеха и лавины беспокойных мыслей в голове Мэй.
У Баки
Баки проснулся с первыми лучами солнца. Комната была прохладной и тихой. Он огляделся — Мэй на полу не было. Её одеяло было аккуратно сложено в углу, будто она встала задолго до него и не хотела тревожить. В груди защемило что-то тёплое — она, как всегда, всё делала сама.
Вдруг в дверь тихо постучали.
— Войдите, — сказал Баки, и в комнату вошли Пётр и Кристиан.
— Доброе утро, мистер Барнс, — хором произнесли они, слегка поклонившись.
Оба были в традиционных свободных одеждах, но уже выглядели бодро и собранно. Пётр быстро подошёл к постели, держа в руках аккуратно сложенную одежду, а Кристиан — поднос с завтраком.
— Вас ждёт насыщенный день, сэр, — сказал Пётр, подавая одежду. — Но для начала — еда.
Баки не успел и слова вставить, как его уже начали переодевать — легко, без неловкости, словно это было обычным делом. Пётр ловко завязывал пояса, Кристиан поправлял ткани. Всё происходило быстро, слаженно, с почтением. Баки только молча позволял, напряжённо пытаясь к этому привыкнуть.
Когда он сел за стол и начал есть — завтрак был плотный, ароматный, удивительно вкусный, — Пётр остановился рядом и развернул лист.
— Ваше расписание на сегодня, — начал он с серьёзностью чиновника. — В девять часов у вас занятия в саду с учителем. Темой будут основные положения законов Амазонии, поведение мужчины во дворце, структура власти и уважительный этикет. Важно.
Баки кивнул, жуя.
— С одиннадцати до четырнадцати — свободное время. Вы можете почитать, позаниматься спортом или прогуляться с охраной. Мы можем вас сопровождать, если потребуется.
— Звучит... гибко, — пробормотал Баки с набитым ртом.
— В пятнадцать часов — медицинская проверка, — продолжил Пётр, не обращая внимания на иронию. — Врач — опытная женщина, назначенная лично принцессой.
Кристиан подмигнул и прошептал:
— Милая, кстати. Но очень строгая.
Баки чуть не поперхнулся.
— В шестнадцать часов — посещение мужского бара. Это важно, мистер Барнс. Там вы познакомитесь с другими мужчинами, поймёте местные обычаи. Бар — это место сплетен, дружбы и лёгкой беседы. Формально — бар, но алкоголя там нет. Просто... безопасное пространство. Только для мужчин.
Баки молча слушал, продолжая есть.
— В восемнадцать — посещение мужской бани. Надо быть чистым, хорошо пахнуть, одеться красиво, — Пётр подчеркнул это особенно вежливо. — Потому что после — возвращение в покои принцессы.
Пётр на секунду замолчал и чуть понизил голос:
— И, согласно традиции, первую неделю вы должны проживать у своей хозяйки. Это закон, мистер Барнс. Особенно... если вдруг случится зачатие. В таком случае ваш статус мгновенно возрастёт. И вы станете самым важным мужчиной при дворе.
Баки нахмурился и поставил ложку в миску.
— Зачатие?
— Да, сэр, — серьёзно кивнул Пётр. — Ваша госпожа может пожелать ребёнка. Особенно девочку. И если это произойдёт, вы станете... ну, как здесь говорят — мужем королевской крови.
— Это не совсем то, чего я ожидал, — пробормотал Баки.
Кристиан тихо хихикнул:
— Никто не ожидает Амазонию, мистер Барнс. Она просто... приходит. И остаётся.
Баки вздохнул, оглядел комнату, снова подумал о Мэй... и решил, что сегодня лучше просто следовать расписанию. Хотя бы сегодня.
После плотного завтрака и получасовой подготовки Баки отправился в сад — на свой первый урок о жизни в Амазонии.
Урок был... откровенно скучный. Баки никогда не был любителем зубрёжки, особенно когда речь шла о законах, церемониальных выражениях и социальной иерархии. Но преподавательница — высокая, статная амазонка лет сорока с острым взглядом и железной дисциплиной — словно читала мысли. Её голос то мягко замирал, то резко усиливался, она почти театрально жестикулировала, а взгляд будто прожигал любого, кто хоть на секунду отвлёкся.
Баки ловил себя на мысли, что даже на допросах в ГИДРе не было так тяжело отвлечься от происходящего. Он не понимал, как из-за такой монотонной темы его вдруг начало интересовать, как правильно обращаться к леди из семьи Мэриэл или почему в амазонском обществе мужчина не может сидеть, если женщина стоит.
После двух часов лекций он, наконец, получил свободу. Вместе с Петром и Кристианом Баки направился в личный тренировочный зал. Помещение было на удивление хорошо оборудовано: гантели, штанги, беговая дорожка, груши, ковры для борьбы. Баки даже немного приободрился. Он позанимался с удовольствием — впервые за долгое время его тело работало в привычном ритме. Кристиан с интересом наблюдал, как он подтягивается на одной руке, а Пётр заворожённо смотрел, как Баки легко жонглирует тяжёлыми гантелями.
После тренировки — обед. Принесли еду лёгкую, но питательную: тушёные овощи с рисом, суп с зеленью и ароматным мясом, и фруктовый десерт. Баки ел с аппетитом, продолжая перелистывать книгу, которую ему выдала учительница. Там были краткие рассказы об истории Амазонии — о великих царицах, битвах, восстаниях рабов-мужчин (о которых писалось в мрачных тонах), и законах, которые формировали матриархат на века.
К 15:00 Баки прибыл к врачу. Её звали доктор Элэйн, и она была холодна, аккуратна и невероятно компетентна. Осмотр начался стандартно: давление, пульс, дыхание. Затем она взяла кровь на анализ, внимательно осмотрела его металлическую руку и даже задала несколько технических вопросов — к чему Баки не привык от врача. Она дала ему подробные инструкции:
— Избегайте перегрузок, никаких спонтанных спаррингов. Вы — ценный человек во дворце. Спите не менее семи часов. Обязательно пейте воду. Употребляйте растительные протеины.
И закончив осмотр, добавила:
— Если принцесса вас вызовет — будьте готовы. Морально и физически. Отказ от близости — не преступление, но оскорбление. Надеюсь, вы понимаете разницу.
Баки вежливо кивнул. В голове у него всё ещё не укладывались такие подходы к жизни, но он знал: спорить пока рано.
И вот, к 16:00, он, Пётр и Кристиан уже шли по длинному коридору к тому самому "мужскому бару".
Баки был в свежей одежде, волосы аккуратно собраны, тело пахло дорогими маслами. Он впервые за день почувствовал лёгкое волнение — ведь впереди его ждала не лекция, не осмотр и не спортзал... а нечто социальное. Общение. Мужская часть Амазонии.
— Почти пришли, сэр, — сказал Пётр, слегка волнуясь.
— Вам понравится, — добавил Кристиан с улыбкой. — Это лучшее место для мужчин во всём дворце. Там можно быть... ну, собой.
Как только Баки переступил порог мужского бара, внутри мгновенно стало тише. На него тут же обратили внимание — высокие, уверенные шаги, атлетическое телосложение, металлическая рука, которую он пока не скрывал, и особая осанка. Мужчины разного возраста и статуса смотрели на него с интересом: кто-то с явной завистью, кто-то с одобрительной ухмылкой, а кто-то — с откровенным восхищением.
Пётр и Кристиан отвели Баки к барной стойке, за которой уже сидели несколько мужчин, негромко беседуя. Кристиан представил Баки бармену — молодому парню в аккуратной белой рубашке, который тут же налил ему ароматный травяной настой.
— Здесь можно говорить свободно, — тихо сказал Кристиан, — без женщин. Ну, почти. Бар под наблюдением, но никто не слушает. Вроде бы.
Баки едва успел сделать глоток, как к нему уверенно подошёл мужчина с уже знакомым ему лицом — Килиан. Он был заметно моложе других в баре, одет чуть вычурнее, с уложенными волосами и глазами, полными гнева.
— Баки Барнс, — процедил он с фальшивой вежливостью. — Приятно познакомиться. Я Килиан. Тот, кто должен был стать первым мужчиной принцессы. Ты, наверное, об этом не знал. Ну, или тебя не интересуют законы чести?
Баки нахмурился, опуская кружку.
Кристиан, уловив напряжение, встал рядом, но Килиан не унимался.
— Почему ты не сбежал, а? При первой же возможности? Что ты тут забыл? — Он говорил всё громче. — Такие как ты не должны быть здесь. У тебя даже рука не настоящая! Ты позоришь стандарты мужчины Амазонии. Прячь её, если уважаешь себя. Ты не достоин её.
Баки напрягся, его взгляд стал холодным, но он ничего не ответил. Он не хотел провоцировать конфликт в незнакомом обществе.
В этот момент в разговор резко вмешался спокойный, но авторитетный голос:
— Достаточно.
Мужчины в баре разом обернулись. Килиан побледнел.
К барной стойке медленно подошёл седой мужчина лет шестидесяти с благородной осанкой и пронзительным взглядом. На нём был простой, но качественный тёмный халат, и каждый, кто его видел, сразу же вставал.
Все мужчины в помещении встали и слегка поклонились. Даже бармен.
— Оскорблять выбор моей дочери — это не просто дерзость, Килиан. Это глупость. И ты слишком молод, чтобы позволять себе говорить подобное в моём присутствии.
Он посмотрел на Баки и слегка кивнул:
— Я Фридрих. Отец Майи. И приёмный отец Мэй и Дугласа. Рад наконец встретить тебя, Баки Барнс.
Баки чуть встал и вежливо поклонился в ответ.
Фридрих продолжил, уже не глядя на Килиана:
— Принцесса Мэй — одна из сильнейших женщин, которых я знаю. Она не нуждается в советах, кого любить. Баки сражался, страдал, и всё равно достоин стоять здесь. А ты, Килиан, если не умеешь терять с достоинством — значит, тебе ещё рано говорить о чести.
Килиан, сжав губы, развернулся и быстро вышел из бара. Мужчины в помещении выдохнули, а кто-то даже усмехнулся с облегчением.
Фридрих сел рядом с Баки.
— Не переживай, сын. В Амазонии быть первым мужчиной принцессы — честь, но и испытание. И я вижу, ты справляешься.