Глава 8
Дверь вновь открылась с тихим шелестом, и на этот раз в комнату вошла та самая симпатичная амазонка — та, что инструктировала Тони Старка у входа. Высокая, статная, с холодным достоинством в осанке и безупречным контролем в каждом движении. На её запястье золотом сверкнула знакомая татуировка — символ внутреннего круга Амазонии, знак приближённости ко двору.
Она остановилась у входа и оглядела мужчин, голос её прозвучал ясно и чётко:
— Прошу всех мужчин отойти к окну и занять там позиции для дипломатического наблюдения. Наследная принцесса мисс Атлан, — она обратилась к Мэй с лёгким, но уважительным поклоном головы, — по протоколу вам следует занять место на диване и ожидать прибытия семьи.
Мэй на секунду закрыла глаза, глубоко вдохнула и встала. Все в комнате ощутили, как будто само пространство вокруг неё изменилось: спокойствие, строгость и королевская сдержанность окутали её, как невидимая мантия. Она кивнула амазонке в знак согласия и прошла к дивану, сев с прямой спиной, как её учили с детства. Т'Чала подошёл следом и, не дожидаясь приглашения, сел рядом. Он был единственным мужчиной, которому позволено такое.
Стив, Сэм и Тони переглянулись, напряжённые и в явном смущении. Они отступили ближе к окну, заняв позиции, будто военные в строю. Тони скрестил руки, Сэм нервно поправил куртку, а Стив стоял как солдат на параде — идеально выпрямленный, но с затравленным выражением на лице.
Мэй уловила его взгляд, чуть улыбнулась — мягко, ободряюще.
— Всё будет хорошо, — произнесла она слабо, но уверенно. — Главное — понравиться царице. Тогда она позволит вам смотреть ей в глаза. Это будет считаться дружелюбным жестом... и знаком доверия.
Стив едва заметно кивнул. Он, возможно, и был солдатом, прошедшим сквозь войну и потери, но сейчас ему предстояло столкнуться с древней монархией, где ошибка стоила не дипломатической неловкости — а международного кризиса.
Т'Чала бросил короткий взгляд на Мэй, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Без слов. Он знал, как тяжело ей сейчас.
Мэй выпрямилась, подбородок чуть поднят. Она была готова. Но сердце в груди бешено билось: с каждой секундой приближение её матери, сестры и брата чувствовалось будто землетрясение — грядущее, неотвратимое.
Дверь отворилась с внезапной торжественностью, пропуская в комнату первую волну делегации. Четыре амазонки вошли быстрым, выверенным шагом, их броня поблёскивала в свете ламп, шаги звучали в унисон, как будто сердце великой страны билось в их ритме. Они встали полукругом, затем, не проронив ни слова, опустились на одно колено, склонив головы.
Одна из них, старшая по званию, проговорила громко и чётко, её голос отразился эхом в напряжённой тишине:
— Приветствуйте Её Величество Царицу Амазонии, Мэриленд Первую, Матерь Матерей, Хранительницу Земли, Закон и Кровь древней линии Атлан.
Глубокий, внушительный голос заполнил комнату — и в этот же миг вошла Она.
Царица Мэриленд — высокая, величественная, в длинном черном облачении, расшитом золотом. Её взгляд был ледяным и проницательным. Каждое её движение было наполнено властью. Мэй моментально поднялась, опустила голову в строгом, идеальном поклоне. Т'Чала, сдержанный, но уважительный, слегка склонил корпус.
Мэй быстро кинула взгляд в сторону мужчин у окна. Её взгляд нашёл Стива, и она почти незаметно кивнула — «на колени».
Стив понял и вместе с Сэмом и Тони медленно опустился, вставая на одно колено. Они не знали точных протоколов, но этого, казалось, было достаточно.
Царица медленно прошла по залу, взгляд её скользил по лицам, оценивая, запоминая, проникая под кожу. Её шаги — будто удары судьбы, с каждым приближением атмосфера сгущалась. Она подошла к дивану, опустилась с достоинством и села, положив ладони на колени. Только тогда Мэй позволила себе сесть.
Т'Чала оставался уравновешенным, будто весь происходящий ритуал был для него знакомым спектаклем. Он знал эту королеву не понаслышке.
Дверь снова отворилась, и на пороге появилась Майя.
Её откровенно красный костюм — почти копия наряда Мэй — резко контрастировал с серьёзностью момента. Ткань облегала фигуру, переливаясь в свете, в каждом движении — вызов. Она уверенно вошла, едва взглянув на Т'Чалу, который, несмотря на удивление, вновь легко поклонился и сел. Майя подошла и села по правую руку от матери, закинув ногу на ногу с дерзкой грацией.
И, наконец, появился последний.
Дуглас.
Его шаги были неуверенными, движения — мягкими, почти женственными. На нём было лёгкое розовое одеяние, которое обволакивало его хрупкую фигуру. Лицо и волосы были прикрыты вуалью, как того требовал закон. Он опустил голову, прошёл мимо мужчин и сестёр, и молча сел у ног своей матери, склонившись как преданный слуга.
Царица оглядела зал и, наконец, впервые за всё это время улыбнулась. Тонкая, но холодная улыбка.
— Встаньте, — произнесла она мягко, но властно.
Стив, Сэм и Тони медленно поднялись, осторожно глядя вниз, будто боялись столкнуться взглядом с солнцем. Воздух в комнате был натянут, как струна. Мэй не дышала. И лишь Т'Чала, севший по её левую руку, сохранял спокойствие.
Игру начали.
Царица Мэриленд, по-прежнему сидя с прямой спиной и ровным, хищным выражением лица, провела взглядом по мужчинам. Её губы изогнулись в лёгкой, почти ленивой ухмылке — как у хищницы, что решила сыграть с добычей перед тем, как сделать шаг ближе.
— Ну что ж, — произнесла она. — Раз уж вы представляете Америку... познакомимcя.
Мэй быстро выпрямилась, её взгляд стал острым. Она слегка кивнула мужчинам. Тонкая линия на её губах подсказала: «Следуйте инструкции». Она даже шепнула едва слышно:
— Поклон — короткий. Говорите только имя и ранги, без оправданий.
Стив шагнул первым. Он кивнул и, слегка опустив голову, произнёс:
— Стив Роджерс. Бывший капитан армии США.
Царица смерила его взглядом, изучая, будто вспоминала лицо по каким-то древним архивам.
Сэм подошёл следом.
— Сэм Уилсон. Представитель по особым делам обороны.
Он тоже слегка поклонился. Майя скользнула по нему взглядом с лёгкой усмешкой, не скрывая своего любопытства. Царица не улыбалась, но отметила его поведение как уважительное.
Последним подошёл Тони.
— Энтони Старк. Технолог и представитель оборонного подразделения. — Он взглянул на Мэй, будто ища подтверждения, а та едва заметно кивнула. — Также финансирую часть программы восстановления.
Царица кивнула. На её лице появилась задумчивая тень, и она наконец заговорила, на этот раз громче, так, чтобы каждое слово отдавало эхом в сознании присутствующих:
— Амазония... страна, которую забыли вы, мужчины. Но которую помнит земля. Мы — нация, чья кровь течёт в венах тех, кого вы считаете героями. До Ваканды, до великих цивилизаций, была мы. Мы помогали Ваканде. Мы защищали её. И были первыми, кто узнал об их металле, об их тайнах.
Т'Чала кивнул, подтверждая: каждое слово истины.
— Доктор Эрскин, — вдруг сказала она, холодно и отчётливо, — учёный, что создал первого суперсолдата. Он похитил одну из наших женщин. Пытал её. Взял кровь, в обмен на иллюзию свободы. Он создал из неё сыворотку, дал её вам, — она кивнула в сторону Стива, — и вы стали Капитаном Америкой. Величайшим проектом, сотканным на боли и предательстве.
Мэй сидела, молча. Только глаза у неё слегка дрогнули.
— Потом пришла Гидра. Они выкрали наши прототипы. Остатки крови. И создали нечто ужасное... — она перевела взгляд на Т'Чалу. — Зимних Солдатов.
Она на мгновение замолчала, будто давая словам осесть. Затем её голос стал стальным:
— Поэтому, по праву крови, по древнему закону Амазонии, мы требуем вернуть то, что принадлежит нашему роду. Мужчину, чьё тело носит нашу силу. Джеймса Бьюкенана Барнса. Мы заберем его домой.
Комната погрузилась в напряжённую тишину.
Дуглас всё ещё лежал, уткнувшись в колени матери. Майя снисходительно наблюдала за реакцией мужчин, чуть наклоняя голову, будто собиралась разразиться язвительным комментарием.
Стив, сжав кулаки, перевёл взгляд на Мэй, а та наконец подняла голову и посмотрела прямо в глаза матери.
Никто не знал, что она скажет.
Мэй, вся напрягшись, поднялась с места. Её голос был холоден, но в нём звучала сталь:
— Он — человек. И без его согласия никто никуда его не заберёт. Даже если в его венах течёт наша кровь — это не даёт нам права распоряжаться им, как вещью.
Царица повернула к ней голову, на лице не дрогнул ни один мускул.
— Он — мужчина, Мэй. У них нет права голоса. Особенно у тех, кто не признан и не принадлежит никому. Права они получают, лишь оказавшись в гареме. Тогда мы их учим говорить... если позволяют условия.
В комнате стало ощутимо холоднее, будто её слова отрезали воздух. Мэй медленно опустилась на место, не сводя взгляда с матери. Глубокий, выстраданный вздох сорвался с её губ.
Царица, будто не заметив слов дочери, перевела взгляд на мужчин и с ленивой улыбкой произнесла:
— Поднимите глаза. Я хочу услышать ваше мнение. Кратко. По фактам. Не вздумайте начать речи. Вы не политики — вы участники этой ситуации.
Мэй молча жестом показала: «Говорите лаконично». В её взгляде сквозила тревога — она боялась, что они скажут не то.
Т'Чала, сидящий рядом, чуть повернулся и осторожно коснулся её руки под столом. Это было нечто большее, чем поддержка — это было напоминание: ты не одна.
Первым заговорил Тони. Его голос был чётким, без излишней бравады:
— Джеймс Бьюкенан Барнс — не объект. Он не вещь. Он человек, бывший солдат, находившийся под контролем террористической организации. Сейчас он проходит процедуру восстановления. Его нельзя забирать без его согласия — ни морально, ни юридически.
Сэм добавил спокойно, но твёрдо:
— Он уже достаточно страдал. Забирать его, как... собственность — это повторение насилия. Мы боремся с тем, чтобы люди не были рабами прошлого. Это не путь к справедливости.
Царица выслушала, не перебивая. Склонила голову, будто оценивая не слова — а их смелость говорить.
Т'Чала, не отпуская руки Мэй, посмотрел в глаза царице:
— Я уважаю закон Амазонии. Но как король Ваканды, я говорю — Баки Барнс стал жертвой, а не преступником. И даже если кровь Амазонок течёт в его венах... в его сердце живёт свобода.
Наступила напряжённая тишина. Царица обвела всех тяжёлым взглядом.
Мэй, не размыкая губ, лишь крепче сжала руку Т'Чалы, готовясь к буре, что могла начаться в любую секунду.
Царица резко подняла подбородок, её глаза сузились и впились прямо в Тони Старка. Она медленно произнесла:
— У вас хватает смелости говорить со мной, как с равной. Это... необычно.
Её голос был ровным, но в нем сквозило предупреждение.
— Напоминает мне одного мужчину, который тоже осмеливался спорить. Его звали... Аластер. Отец моей старшей дочери.
Комната погрузилась в тишину. Слова повисли в воздухе. Мэй сжала губы. Имя её отца редко произносилось вслух. Особенно матерью.
Царица медленно кивнула:
— Только из-за этой ностальгии я даю вам отсрочку. Несколько часов. Затем Джеймс Бьюкенан Барнс будет передан нам. Это... акт милости.
Именно в этот момент в здании вдруг замерцал свет — и резко погас. Вокруг раздался звук отключающихся мониторов, треск микросхем. Комната окуталась полумраком, и только слабый свет из коридора ещё немного освещал лица присутствующих.
Мэй вскочила мгновенно, её тело напряглось как у хищника.
— Что-то тут не так, — произнесла она глухо и резко повернулась к Стиву. — Идём. Мы проверим Баки. Немедленно.
Стив молча кивнул, уже в движении.
Мэй сорвалась с места, её шаг был стремительным и безошибочным. Она скользнула в коридор, уверенная в своих действиях даже в темноте, будто знала здание на ощупь. Стив шёл рядом, напрягшись до предела. По коридору разносился тревожный шум шагов, автоматической перезагрузки систем и голосов охраны, пытающихся разобраться, что происходит.
— Устройство безопасности отключено, — проговорила Мэй. — Это не случайность. Кто-то глушит систему.
— Думаешь, за Баки пришли?
— Или за кем-то ещё. — Её глаза полыхнули решимостью. — Но он — цель. Они могут попытаться ликвидировать его, пока он в стазисе.
— Мы не дадим.
С каждым шагом они ускорялись. Мэй выхватила кинжал, спрятанный в подоле одежды, и перехватила его обратным хватом. Коридоры были непривычно пусты. Камеры безопасности не мигали — их тоже отключили.
— Не отставай, — бросила она, вбегая в поворот. — Если Баки в опасности — я не позволю им забрать его без боя.
Стив ускорил шаг, догоняя Мэй, готовый ко всему.