Глава 9
Как только дверь в комнату распахнулась, Мэй влетела внутрь и резко остановилась. Её глаза расширились от увиденного: защитная капсула была разбита — тяжёлые осколки стекла лежали на полу, а в центре комнаты стоял Баки Барнс. По стойке смирно. Его лицо было холодным, пустым. Рядом с ним — незнакомец в тёмной одежде, с блокнотом в руке. Его голос был глухой, почти шепчущий:
— Уничтожить цель.
Мэй замерла на секунду. Поняла: его перепрограммировали. Это был не просто гипноз — это команда, пущенная в действие.
— Стив! Лови этого ублюдка! — резко выкрикнула она, указывая на мужчину. — Я беру Баки на себя!
Стив рванулся вперёд, нацелившись на незнакомца. Мэй уже летела к Баки, уверенная, быстрая. Он двинулся на неё с точной машинной отточенностью. Первый удар — она уклоняется. Второй — блокирует предплечьем. Их бой был молниеносным, почти бесшумным. Баки дрался так, будто каждое движение в нём было прошито системой. А Мэй — как хищница, рвущаяся удержать добычу, но не навредить.
«Он не виноват. Это не он. Это программа...» — прокручивала она в голове, уворачиваясь от очередного удара.
Свет вдруг вспыхнул, заливая комнату. Мэй внутренне вздрогнула. Шаги. Приближаются. Она не могла позволить, чтобы кто-то из её семьи увидел Баки в таком состоянии. Это было бы концом для него.
— Прости, — прошептала она и резко сменила тактику. Вскинулась вперёд, ловко обойдя его сбоку. Он пытался ударить её — но она поднырнула под руку, прижалась всем телом, толкнула его к стене и, пока он был дезориентирован, резко прижалась к его губам, целуя.
Баки замер. Его глаза распахнулись — удивление, растерянность, короткий сбой. На долю секунды он стал собой.
Этого хватило. Мэй быстро вытянула спрятанный дротик с сонным препаратом из потайного кармана и мягко, почти ласково, вонзила его ему в шею. Его тело дрогнуло, напряглось, потом ослабло. Он пошатнулся, и Мэй подхватила его, опуская на пол.
Дыхание у неё сбилось. Руки дрожали, но она держалась.
Из коридора уже звучали голоса. Мэй взглянула на лежащего Баки и прошептала:
— Ты сильнее, чем они думают. И я это докажу.
Мэй всё ещё сидела над Баки, прижимая его голову к себе, пряча его лицо от посторонних. Она была красная — от напряжения, злости, страха и... недавнего поступка. В комнату вбежал Т'Чала, рядом — уверенной походкой, но с недоумением в глазах — Майя. Следом запыхавшийся Сэм, не понимающий, что здесь только что произошло.
Секунду спустя влетел Стив и почти с порога выдохнул:
— Он ушёл... я не успел догнать...
Он осёкся, увидев картину перед собой: Баки, без сознания, Мэй на полу, её волосы растрёпаны, взгляд острый, в комнате — напряжение, будто воздух сгустился.
Майя, сложив руки на груди, усмехнулась и скользнула взглядом по Баки.
— После такого спектакля мама точно его заберёт, — с притворным сочувствием сказала она. — Покрой его лицо, сестра. Пока его не увидела она.
Мэй дёрнулась, крепче прижимая Баки к себе. Внутри всё сжалось.
Майя подошла ближе, чуть склонившись и улыбаясь уголком губ, прошептала:
— Знаешь, я бы и сама не прочь забрать такого красавца в свой гарем. С таким телом он бы смотрелся... царственно.
Т'Чала бросил на Майю укоризненный взгляд, но промолчал.
Мэй не ответила сразу. Она лихорадочно прокручивала в голове возможные варианты. Если сказать, что у него кто-то есть — значит, Баки обесценится. Его просто перепродадут. Если сказать, что у него никого нет, и он ей не нужен — его действительно отдадут Майе или другой амазонке. А если скажет, что он ей нужен — это автоматически сделает его её собственностью. Гарем Мэй, которого не было, откроется официально. С первенцем.
Но решение пришло неожиданно само собой.
Мэй медленно подняла голову, её голос был ровным, спокойным, почти хищным:
— Он — гость. Под моей защитой. До окончания разбирательства его судьба — дело совета, а не личных амбиций.
Её глаза впились в глаза Майи. Она слегка улыбнулась — хищно, как в детстве на тренировках, когда Мэй выигрывала.
— Или ты хочешь, чтобы царица увидела, как ты нарушаешь протокол?
Майя чуть поджала губы, лицо стало холоднее, но она отступила.
— Всегда такая правильная... — прошептала она и, развернувшись, вышла из комнаты.
Мэй вздохнула, наконец поднимаясь с пола. Покрыла лицо Баки тонкой тканью с плеча, подала знак Т'Чале и Стиву:
— Помогите перенести его. Он не должен выглядеть слабым, когда вернётся мать.
И только Сэм прошептал Т'Чале, наклоняясь к уху:
— Чёрт, это точно уже не просто дипломатический визит.
Т'Чала стоял, молча наблюдая за Мэй, за её реакцией, за тем, как она укрыла Баки и как, не дрогнув, ответила сестре. Он знал её с детства — её решительность, её умение молчать, пока не придёт нужный момент, и затем бить точно в цель.
Он коротко кивнул.
— Это уже слишком опасное дело. Я передаю его вам, — сказал он, глядя Стиву и Сэму в глаза. — Перенесите его, пока я отвлекаю стражу. У вас будет пара минут.
Он развернулся и стремительно покинул комнату, будто ничего особенного не произошло.
Только когда за ним закрылась дверь, Мэй резко подошла к Стиву, глаза её вспыхнули решимостью.
— Стив, — произнесла она быстро, но тихо, — нам нужно сбежать. Сейчас. У нас есть окно — Т'Чала отвлекает стражу. Мы забираем Баки и уезжаем. Ты, я, Сэм и он. Четверо.
Стив нахмурился, но не возразил — он чувствовал, что она знает, что говорит.
— Ты уверена, что нас не найдут?
Мэй кивнула.
— Я знаю, как скрываться от амазонок. Как их обмануть. Нас будут искать, но не сразу. И если найдут — накажут только меня. Всё свалят на меня. Потому что у меня больше прав. Я — наследная принцесса. А вы — просто мужчины.
Сэм подошёл ближе, переглянулся со Стивом:
— Ты точно готова на это, Мэй?
Она улыбнулась — устало, но твёрдо:
— Я не позволю им сломать его. Ни его... ни вас.
Стив сжал челюсть, глядя на неё. Потом кивнул.
— Тогда давай. Веди.
Когда всё улеглось — двери за ними остались позади, шум дворца растворился в ночи, — Мэй, тяжело дыша, повернулась к Стиву и Сэму.
— Есть одно место, где мы можем спрятаться. Заброшенный ангар в промышленной зоне на окраине. Никто туда не заглядывает. Мы с Т'Чалой однажды там прятались... если вы не против, я отведу вас туда.
Стив и Сэм переглянулись. Улыбка скользнула по губам Стива.
— Мы уже были там, — сказал он. — После первой попытки пробудить Баки. Это хорошее место.
— Тем лучше, — кивнула Мэй. — Там будет безопасно. Для него.
Они не теряли времени. Через окно они покинули здание, всё ещё охраняемое амазонками. Темнота скрыла их бегство. В машине, припаркованной в переулке, Стив быстро сел за руль, Сэм занял место рядом, а Мэй устроилась на заднем сидении, бережно положив голову Баки к себе на колени.
Он по-прежнему был без сознания, губы его были слегка приоткрыты, дыхание глубокое. Мэй нежно провела пальцами по его волосам, убирая непослушную прядь со лба.
— Он сильный, — тихо сказал Стив, глядя в зеркало. — Но на этот раз... он сломался. Мы это видели.
— Его использовали, — ответила Мэй, глядя в окно. — Использовали, как и меня хотят использовать. Просто по-разному.
Сэм мрачно кивнул.
— Эта история выходит за пределы политики. Это что-то глубже.
— Это цепи, — сказала Мэй. — Только кованые не из железа, а из крови. Истории. Ожиданий.
Стив молчал. Он чувствовал груз на плечах, но сейчас главное — безопасность. Он сжал руль крепче.
— Мы не отдадим его. Ни за что.
— Если меня найдут, — прошептала Мэй, не поднимая глаз, — меня накажут. Но его не тронут. Я позабочусь об этом.
Машина выехала на покинутую трассу. Фонари постепенно редели, дорога становилась неровнее. Вскоре в темноте показался знакомый ангар — большой металлический каркас, укрытый тенями.
— Приехали, — сказал Стив.
Он выключил фары. Тишина накрыла их, как покрывало. Мэй склонилась к Баки:
— Добро пожаловать обратно, солдат. На этот раз — с семьёй.
Ангар был гулким и тёмным, лишь тусклый свет ламп падал на фигуры, словно подчеркивая напряжение в воздухе. Баки лежал на грубом полу, его металлическую руку вновь зажали тем самым бетонным тиском — как в фильме. Только теперь всё было иначе. Теперь рядом с ним была Мэй.
Она опустилась сзади него, оперев его плечи на свои колени. Как только его дыхание стало ровным, она начала медленно проводить пальцами по его спутанным, влажным волосам. Словно заглаживала боль. Словно пыталась стереть остатки чужого контроля. Он был её врагом всего несколько часов назад. А теперь — её ответственность. Или, может быть, что-то большее.
Стив и Сэм стояли неподалёку, тихо разговаривая, обсуждая, что делать дальше. Но Мэй была в другой плоскости реальности. Она молчала, не вмешивалась — и не потому, что ей не было дела. А потому что её мысли были тяжелее любого плана.
"Я не дам им его забрать."
Это был главный рефрен в её голове. Чёткий. Сильный. Без компромиссов.
Её народ считал, что в нём течёт их кровь. Что этого достаточно, чтобы сделать его их собственностью. Чтобы вычеркнуть его личность и переписать её под систему. Но она видела в нём больше. Мужчину, который заслуживал выбора. Которого пытались лишить воли уже слишком много раз.
"Гарем..." — мысль была как нож, но и как щит одновременно.
Для большинства амазонок гарем — это власть. Для неё — это мог стать единственный способ защитить Баки. Если он станет её, хотя бы на бумаге, — никто не посмеет прикоснуться к нему. Ни Майя. Ни Мэриленд. Ни любая другая. Её гарем будет первым — и, возможно, единственным в истории, который будет создан ради защиты, а не обладания.
Но был и второй путь.
"Ваканда."
Место, где мужчины хоть и не главенствуют, но уважаются. Где Т'Чала — король, а не слуга. Где технологии и честь идут рука об руку. Если она сможет убедить мать, что Баки будет полезен Ваканде... если Т'Чала согласится его приютить — возможно, они смогут выторговать его свободу. Но тогда придётся открыть слишком много карт. И, быть может, даже предать тайны Амазонии.
Она склонилась ближе, прижимаясь щекой к его волосам, всё ещё гладя его по голове. Баки тихо вздохнул, не просыпаясь. Он не знал, что решается его судьба. Что где-то между её руками и его дыханием зреет бунт.
"Я не дам тебя им," — почти шепотом проговорила она, одними губами.
— "Даже если за это мне придётся стать предательницей рода."
Она больше не была просто наследной принцессой. Теперь у неё была миссия.
Баки лежит на импровизированной кушетке, его рука всё ещё прижата бетонной балкой, но он без сознания.
Мэй сидит рядом, чуть сзади него, одна рука у неё на его голове — она осторожно гладит его волосы, словно стараясь унять тревогу и в нём, и в себе. Свет тусклый. Сэм стоит в стороне, облокотившись на железную балку. Стив рядом, но немного в отдалении, наблюдает за ними и вглядывается в лицо Мэй. Он чувствует, что всё куда глубже, чем кажется.
Сэм (посмотрев на Баки, потом на Мэй):
— Мэй... Нам нужно понять. Лучше понять. Если мы хотим защитить Баки — мы не можем действовать вслепую.
(пауза)
— Расскажи нам об Амазонии. Про вашу систему. Что нас ждёт, если... если вас найдут?
Мэй отводит взгляд, задумчиво опуская пальцы на висок Баки. Затем смотрит на мужчин.
Мэй (спокойно, тихо, но твёрдо):
— Хорошо. Слушайте внимательно, и не перебивайте.
(вздохнула)
Амазония — это не просто страна женщин. Это страна, где мужчина — не личность, а статус. Как предмет, как принадлежность. Его ценят, но в рамках, которые устанавливаем мы.
Сэм и Стив переглянулись.
— У нас царит строгий матриархат. Царица — верховная, но сразу после неё — наследная принцесса, если ей больше двадцати трёх.
(она чуть поднимает подбородок)
Мне — двадцать четыре. Я не просто наследница. Я уже... правящая фигура. Даже моя мать обязана учитывать моё мнение в вопросах государственной важности. И всё, что касается Баки — уже не только её решение.
Стив (ровно, но напряжённо):
— Что бы с ним было, если бы он попал туда?
Мэй (взгляд холодеет):
— Его изучили бы. Взяли бы образцы крови, проверили бы психику. Обнародовали бы, что он — продукт древней крови Амазонок, который был искажен сывороткой. А затем...
(она замолкает на пару секунд, потом продолжает)
— Его бы отдали в гарем. Или Майе, или... кому-то из женщин главенствующей линии.
(смотрит на Баки)
— Он бы не имел права голоса. Он не смог бы покинуть территорию. Даже говорить при других без разрешения — запрещено. Это не тюрьма. Хуже. Это золотая клетка, которую называют честью.
Сэм (шокировано):
— А это... как брак? Или что?
Мэй:
— Это... собственность. Но официально — «личная защита». Мужчина из гарема получает еду, кров, обучение. Некоторые амазонки заботятся о своих мужчинах искренне. Но в целом — это владение.
(спокойно)
У обычной женщины — до трёх мужчин. Но только женщинам из семьи Атлан — моей семье — позволено иметь настоящий гарем. Это больше десяти мужчин. Хоть двадцать. Это символ власти.
Сэм покачал головой.
Стив — всё ещё молчит, но его челюсть напряжена.
Сэм:
— А если мужчина не хочет? Может ли он отказаться?
Мэй (горько усмехнулась):
— Его никто не спросит. Он — не гражданин. Он даже не человек по законам Амазонии. Только если хозяйка позволит — можно говорить или выбирать. Но таких женщин — единицы. Моя мать не из их числа.
Стив (тихо):
— А ты?
Мэй опускает глаза, не сразу отвечает.
Она снова проводит рукой по волосам Баки, её пальцы дрожат.
Мэй:
— Я не хотела иметь гарем. У меня никогда не было ни одного мужчины.
(медленно)
Но... я не дам Майе или кому-то ещё сделать из Баки приз.
(взгляд на Стива)
Или я возьму его к себе. Или добьюсь того, чтобы он оказался в Ваканде. Там ему помогут. Там он... свободен.
Сэм:
— А есть другой путь? Какой-то закон, обряд, лазейка?
Мэй:
— Есть древний протокол. Если Ваканда потребует Баки как союзника — официально, с дипломатическим вызовом — его могут передать. Но для этого нужна подпись царицы.
(резко)
Или... другой царицы. Если мать лишится трона, я смогу подписать это сама.
Стив:
— Это опасно.
Мэй:
— Я знаю. Но Баки... уже не просто человек. Он — часть моего мира теперь. И я не позволю ему быть товаром.
Сэм (вздохнув):
— Тогда давай разберёмся.
(улыбнулся немного)
Но честно... мне бы лучше стрелять, чем в этом ориентироваться.
Мэй слабо улыбнулась, затем наклонилась ниже к Баки, шепча ему, будто он может её слышать:
Мэй:
— Я не дам тебе потеряться, Джеймс. Обещаю.