Глава 5
Они сидели уже не первый час, будто забыв про часы и реальность за окнами. Время текло незаметно — завтрак перешёл в разговор, разговор — в спор, а спор, как водится, начал набирать обороты.
— Я всё равно считаю, что в современном мире Тони Старк сделал для глобальной безопасности больше, чем любой из нас, — настаивал Стив, скрестив руки и опираясь спиной о кухонную спинку стула.
Мэй прищурилась и чуть подалась вперёд:
— Безумец с комплексом бога, который считает, что знает, как контролировать оружие, которое сам создаёт? Отличный выбор для героя.
— Он изменился, — спокойно возразил Стив. — Я видел, как. Не всё так просто.
— Люди не меняются. Они просто начинают лучше маскироваться, — отрезала она и сделала глоток кофе.
Стив усмехнулся, но вместо того чтобы возразить, перевёл разговор:
— Ты в любом случае больше похожа на Романофф.
Мэй застыла на долю секунды, чашка остановилась у губ.
— На кого?
— На Наташу. Она... из Красной комнаты. Такая же сосредоточенная, молчаливая. Говорит мало, но думает много.
Словно щёлкнул выключатель — по лицу Мэй прошла тень. Пальцы на мгновение сжали чашку крепче, и она чуть дёрнулась. Кофе выплеснулся из чашки и плеснул ей на грудь. Ткань быстро напиталась горячей жидкостью, оставив тёмное пятно.
— Минус футболка... Класс. Всё как всегда... — подумала Мэй, устало вздыхая. С губ сорвался только короткий смешок, больше похожий на раздражённый выдох.
Стив тут же вскочил на ноги:
— О, чёрт, прости! Подожди! У меня в комнате есть чистая футболка, я мигом!
Он уже почти выскочил в коридор, босиком и с хлопком захлопнув за собой дверь.
Мэй осталась стоять одна на кухне. Она отложила чашку, глядя в её тёмное дно. В голове гудело.
Красная комната. Единственный враг, о котором амазонки не говорили даже друг другу вслух. Их архивы содержали упоминания об организации, что веками пыталась добраться до сокровенного ядра Амазонии. Только старшие хранительницы и царица имели доступ к этим знаниям. Красная комната — это тень, от которой даже сильнейшие амазонки отводили взгляд.
Так Наташа — из них?
Мэй чувствовала, как внутренний мир под ногами качнулся. Она не подавала виду, но в голове начали складываться новые уравнения. Т'Чала разговаривал с ней слишком доверительно. Возможно, Романофф что-то знает. Возможно, гораздо больше, чем должна.
Мэй оглянулась на дверь. Всё происходило слишком быстро. Участие в этой миссии начинало пахнуть не просто дипломатией, а чем-то гораздо более опасным.
Через минуту хлопнула входная дверь. Стив вернулся, держа в руках серо-синюю футболку.
— Она чуть великовата, но чистая, — улыбнулся он, немного запыхавшись.
Мэй чуть улыбнулась, забирая её из рук.
— Спасибо, Капитан. Спас жизнь футболке. Или хотя бы гордости.
— Всегда рад помочь. Особенно, если потом мне расскажут, почему ты так дёрнулась при словах «Красная комната».
Она промолчала, но её глаза снова встретились с его. И в них было то же, что и раньше — история, которую пока рано рассказывать.
Стив поставил чашку на край кухонной стойки, наблюдая, как Мэй задумчиво водит пальцем по ободку своей. Несколько секунд тишины, и вдруг она подняла глаза и тихо, но чётко спросила:
— Кто она?
Стив приподнял брови.
— Наташа? — уточнил он.
— Да. Кто она на самом деле? На чьей она стороне?
Он на мгновение замялся, будто собирая ответы в уме.
— Она работает с нами. Со мной, с Соколом, с остальными. Уже давно. Ещё со времён Щ.И.Т.а.
— Сколько давно? — перебила Мэй, взглядом вцепившись в него, будто выискивая ложь.
— Больше десяти лет, если считать с тех пор, как она перешла на сторону Ника Фьюри. Хотя даже Фьюри до конца не знал, где заканчивается её прошлое, — он сделал глоток. — Но сейчас она с нами. Точно.
Мэй кивнула, но не сказала ничего. Несколько секунд она сидела молча, а потом, словно вспомнив о мокрой футболке, встала.
— Я переоденусь, — сказала она и, не отходя от кухни, спокойно начала снимать мокрую одежду.
Стив поднял глаза в самый неподходящий момент. Его лицо резко покраснело, и он тут же резко отвернулся, уставившись в свою чашку, будто там происходила вторая мировая.
— Эм... Мэй... может, тебе... — пробормотал он.
Она, уже наполовину натянув его свободную футболку через голову, удивлённо посмотрела на него:
— Что?
Он не оборачивался:
— Ты... ты только что... при мне...
— Что-то не так?
Наступила пауза. Он чуть повернул голову через плечо и, убедившись, что она уже в его футболке, осторожно посмотрел на неё.
— Просто... здесь это немного... неловко. У нас не принято переодеваться при противоположном поле. Даже просто футболку. Особенно если вы... — он замялся, — ...ну, не пара.
Мэй застыла, а потом, медленно опустив взгляд на себя, поняла: даже в одежде она выглядела так, будто только что пришла из боевой тренировки. Идеально выточенное тело, мокрые волосы, всё ещё босиком...
Она вдруг поняла, что действительно нарушила очередное правило чужого мира. В Амазонии между мужчиной и женщиной почти не существовало границ — особенно для женщин. Там никто не смущался обнажённости, не придавал переодеванию сексуального подтекста. Женщины — воины, мужчины — тени.
— Я... — она впервые за весь день замялась. — Прости. Я не знала, что... это может быть неловко.
Стив смягчился, услышав извинение. Он выдохнул и слегка улыбнулся:
— Всё в порядке. Просто... ты ведь не отсюда. Ты и так быстро адаптируешься.
Мэй кивнула. Она села обратно, запахнув футболку чуть плотнее. Внутри всё ещё горело — от смущения, от осознания, насколько чужим может быть даже такой простой момент.
— Я просто... не привыкла к этим нормам, — прошептала она.
Стив подался вперёд:
— Тогда будем учиться вместе. Только без переодеваний при мне, хорошо?
Она хмыкнула, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Договорились, Капитан.
Когда за Стивом закрылась дверь, и его шаги затихли в коридоре, Мэй на мгновение замерла в тишине. Квартира наполнилась странным ощущением пустоты — почти неестественной после утреннего разговора. Она устроилась на полу, как обычно, скрестив ноги и откинув голову назад, глядя в потолок. Но в этот раз в её голове не было пустоты. Мысли роились, стучали, требовали внимания.
Она подумала о Стиве. О его удивлении, когда она переоделась без тени смущения. О его мягком смущении. О его уместной, но совершенно чуждой реакции.
В Амазонии всё было иначе.
Там женщины были свободны в своём теле и в своих решениях. Они могли тренироваться в том, в чём им удобно: в броне, в нижнем белье или вообще обнажёнными, если того требовал климат или ситуация. Ни один мужчина не имел бы права бросить на них взгляд без разрешения. Мужчины... Они всегда были вуалированы. С момента полового созревания им надевали лёгкие полупрозрачные маски, скрывающие лицо, и учили ходить с опущенным взглядом. Одежда их была закрытой, в тёмных тканях. Особенно женатые — чужой взгляд на чужого мужа мог стоить ему жизни. Или публичного позора. А женщине — права на выбор спутника навсегда.
Наказания в Амазонии были суровы. Обнажённый мужчина на улице считался позором семьи. За повторное нарушение — смертный приговор. Мэй вспомнилась сцена на главной площади: как юноша из рода торговцев нарушил этот закон. Его мать стояла рядом, не смея поднять взгляд, когда его высекли и надели позорный железный обруч. С тех пор его никто не видел.
Мэй сжала кулаки и выдохнула. Здесь, в Америке, всё наоборот. Здесь женщина должна быть скромной, укрытой. Она, дочь великой нации, случайно стала нарушительницей чужих устоев. И вдруг — осознание. Она впервые почувствовала себя чужой. Не в поле боя, не во дворце, не на переговорах. А в обычной квартире. Рядом с обычным мужчиной, который просто смутился.
— Хватит, — прошептала она и вскочила.
Настало время заняться делом.
Она подошла к дивану, где оставила снаряжение, и надела свой боевой костюм. Тот самый, в котором сопровождала короля Т'Чаку. Глубокий зелёный, с бронзовыми узорами, ткань плотно облегала тело, но позволяла свободно двигаться. Поверх — лёгкий плащ, и скрывающий маску ободок с тонкой золотой цепью. На поясе — нож в ножнах, скрытый изящной драпировкой.
Переодевшись, она спустилась вниз и заказала такси. Путь до ближайшего полицейского участка занял не больше пятнадцати минут, но каждый светофор казался лишним.
Войдя в участок, она предъявила фальшивое удостоверение, выданное Вакандой — покрытие союзника. Сотрудники с уважением и не без осторожности провели её в комнату для доступа к видеоархиву. Камеры, установленные на здании переговоров, уже были изъяты и собраны для анализа.
Мэй вдохнула, уселась за терминал и начала просматривать записи. Она знала — каждый кадр может стать ключом к убийце. И никто не уйдёт от её взгляда.
Мэй сидела в тускло освещённой комнате, окружённой мониторами, проводами и запахом старой техники. Лёгкий шум вентилятора в системном блоке был единственным звуком, нарушающим тишину. Перед ней — кадры с камер видеонаблюдения. Она внимательно всматривалась в экран, по несколько раз перематывая одно и то же видео.
На записи была улица возле здания, где проходили переговоры. Трафик — обычный, прохожие, машины. И вдруг — в углу кадра появляется тёмная фигура, быстро двигающаяся вдоль теней здания. Он скользит, почти как призрак. Лица не видно — капюшон, маска, очки. Камера улавливает, как он ставит что-то на заднее колесо припаркованной машины. Мэй остановила запись. Сделала паузу и приблизила изображение.
— Движения профессионала, — прошептала она.
Она позволила кадрам идти дальше. Через пять минут — взрыв. Мощный, резкий, вырывающий огонь изнутри машины. Люди закричали, началась паника. Фигура исчезла так же быстро, как и появилась.
В комнату зашёл невысокий, плотный полицейский в гражданской одежде, с планшетом и папкой в руках. Он выглядел уставшим, но в глазах читался интерес.
— Вы всё посмотрели? — спросил он.
Мэй кивнула, не отрывая взгляда от монитора.
— У нас есть кое-какие данные, — продолжил он, кладя папку перед ней. — Мы извлекли фрагменты взрывного устройства. Специалисты говорят — почерк Зимнего Солдата. Стиль закладки, тип детонатора, даже способ отхода.
Мэй подняла взгляд.
— Вы уверены?
— Настолько, насколько вообще можно быть уверенным, — пожал он плечами. — И это ещё не всё.
Он протянул ей планшет. На экране — соцсети, видеозаписи, комментарии.
— Видео утекло в сеть всего пару часов назад. А люди уже начали скидывать, где они его якобы видели. Все указывают на одно — Румыния. Бухарест. На окраине, в жилом секторе.
Мэй пролистала посты. Фотографии — размытые, снятые издалека. Фигура в куртке, тёмные волосы. Сходство было. И всё же...
— И что теперь? — спросила она, возвращая планшет.
— Принц Т'Чала прибудет сегодня вечером. Завтра мы собираемся вылететь. Думаем, вам стоит пойти с нами. Это уже международное дело.
Мэй медленно кивнула, но в её глазах не было согласия. Лишь настороженность.
— Вы считаете, что он сделал это? — спросила она тихо.
Полицейский не сразу ответил.
— Мы не утверждаем. Но всё указывает на него.
Мэй встала, забирая документы.
— Иногда то, что выглядит очевидным, и есть ловушка, — произнесла она холодно. — Я поеду. Но пока не увижу своими глазами, не поверю ни одному вашему выводу.
Полицейский лишь пожал плечами.
— В любом случае, благодарим за помощь.
Она развернулась и направилась к выходу. На душе у неё было тревожно. Что-то не сходилось. Всё было слишком идеально подогнано. Слишком быстро нашли. Слишком чёткий след. И это её настораживало больше всего.
Мэй вышла из полицейского участка, чувствуя, как вечерний воздух облегчённо пронзает её кожу сквозь ткань плаща. Город гудел, но её внимание тут же привлекла фигура, идущая навстречу — высокая девушка с платиновыми волосами, собранными в тугой пучок. Её шаги были быстрыми, но грациозными, как у обученной воительницы. На запястье — чёрная татуировка в виде кобры, символ, известный лишь амазонкам из ближайшего круга царицы. Это был знак.
— Принцесса Мэй, — девушка уважительно поклонилась, протягивая свёрток, перевязанный бордовой лентой. — Царица Мэриленд передаёт приказ. Вы должны вылететь в Румынию немедленно. Одной. Без союзников. Вы должны быть там раньше остальных.
Мэй устало выдохнула, чувствуя, как под рёбрами скручивается знакомое ощущение обречённости. Она уже знала, что это значит — новое задание, новые риски, снова без права на отказ. Она взяла свёрток.
— Спасибо. Можешь передать: я поняла, — коротко ответила она и пошла прочь, не оборачиваясь.
Уже в своей временной квартире она развернула ткань. Внутри был новый боевой костюм. Глубокий бордово-рубиновый цвет, усиленный корсет с защитными вставками, глянцевые ремни, чернёная фурнитура. Костюм был практичным, но поражал своим утончённым кроем. В отличие от её прошлого наряда, этот был более закрытым, скрывающим формы, и всё же идеально облегающим фигуру. Он был сделан вручную. Каждая деталь выдавала роскошь, скрытую в строгости.
На подоле длинного заднего полотнища — изысканная вышивка чёрной нитью. В ней легко угадывался символ кобры, обвивающей венец. Не королевский герб, а знак личной миссии, доверенной только Мэй. Это не было для публики — только для тех, кто знает, куда смотреть.
Внутри свёртка она также нашла кожаный мешочек с вакадийскими монетами и парой европейских купюр — универсальная валюта, которой пользовались амазонки в путешествиях. Царица всегда отправляла её в путь подготовленной.
Надев костюм, Мэй почувствовала, как кожа по телу напряжённо отреагировала на перемену. Корсет плотно облегал грудную клетку, перехватывая дыхание, но она уже была к этому привычна. Это не просто одежда — это доспех. Символ власти, покорности долгу и готовности к бою. Она закрепила ножи на бедре, затянула шнуровку на запястьях и проверила мобильный.
Такси.
Она вызвала автомобиль до ближайшего международного аэропорта. Пока он ехал, она сидела у окна. За стеклом в переулке мелькали лица, обыденные, уставшие, занятые чем-то земным. Её же жизнь снова уходила в ночь, в чужую страну, за новым следом.
Сев в машину, Мэй взглянула в зеркало заднего вида. В отражении — незнакомка с капюшоном и глазами, в которых уже читалась сталь.
Пора начинать охоту.