Глава 4
Прошел час. Ночь медленно накрывала город, и улицы начали затихать. Мэй, с усталостью в теле, но с холодной сосредоточенностью в мыслях, стояла у стойки регистрации обычного жилого дома, переоборудованного под краткосрочные апартаменты. Здесь не было ни роскоши, ни особых удобств — лишь нужное укрытие и тишина. Именно то, что ей было нужно.
Консьерж, женщина лет пятидесяти с дежурной улыбкой, уставилась на Мэй немного дольше, чем следовало. В её взгляде не было враждебности — скорее, непонимание, любопытство... и лёгкое восхищение. Мэй уловила это сразу. Она машинально поправила капюшон, но тут же поняла, что его не сняла с самого утра. Ловким движением скинула ткань с головы, позволив тяжёлым тёмным волосам свободно упасть на плечи.
Консьерж замерла, по-настоящему разглядев её впервые. Мэй вздохнула. Она привыкла к тому, что люди смотрят так: её внешность выделялась, и в обычном мире она была почти кинематографически красива. Глубокие зелёные глаза, идеальные скулы, полные губы и выразительная линия подбородка — всё это вкупе с хищной осанкой воина делало её незабываемой.
— Апартаменты 504, — наконец сказала женщина, протягивая ключ-карту. — Лифт направо.
Мэй кивнула и не проронила ни слова. Она поднялась на нужный этаж, чувствуя, как постепенно сходит напряжение. Но как только она вышла из лифта, дверь квартиры напротив открылась.
На пороге стоял высокий мужчина с широкой спиной. Его движения были чёткими и выверенными. Несмотря на простую одежду — серую футболку и джинсы — он двигался как человек, привыкший к дисциплине. Солдат. И не просто солдат — в нём ощущалась сила и опыт.
Мэй задержала взгляд на его лице. Светлые волосы, открытый, но усталый взгляд. Она сразу поняла, кто это.
Стив Роджерс.
Они встретились глазами — всего на пару секунд, но в этом взгляде было больше смысла, чем в любом диалоге. Он изучал её так же, как она его. Прямо. Без страха. Без вуали.
Мэй медленно кивнула, не говоря ни слова. Стив на секунду приподнял бровь, будто признавая её присутствие, а затем, также молча, скользнул мимо и направился к лифту.
Мэй уже почти вставила ключ-карту в замочную скважину, когда сзади раздался спокойный, но уверенный голос:
— Это же ты сопровождала короля и принца Ваканды?
Она застыла на долю секунды, а затем медленно выдохнула, словно позволяя себе повернуться к прошлому. Спокойно обернувшись, она встретила взгляд мужчины, который всё ещё стоял возле лифта. Стив Роджерс. Он смотрел на неё с явным интересом, но без давления — скорее с уважением и лёгкой настороженностью.
— Да, — коротко ответила она, не делая ни шага вперёд, но и не отводя взгляда.
Стив сделал шаг ближе. Его движения были обдуманными, без попытки навязаться. В нём чувствовалась внутренняя доброта, скрытая за военной выдержкой. Он остановился на расстоянии в пару шагов и сказал:
— Мне жаль. То, что случилось... Это ужасно. Потерять своего короля — особенно такого, как Т'Чака... — Он сделал паузу. — Прими мои соболезнования.
Мэй склонила голову в знак благодарности. Это было неожиданно. Искренне.
— Спасибо, — тихо сказала она. Слова дались непросто, но прозвучали достойно.
Стив поколебался, но затем, понизив голос, спросил:
— Можно... задать один личный вопрос?
Она сжала пальцы у бедра, чуть напрягшись. Однако ничего в его тоне не говорило о враждебности. Мэй кивнула, слегка сдвинув брови — настороженно, но не враждебно.
— Просто... я думал, ты тоже из Ваканды. И... ну, что ты темнокожая.
На её лице вспыхнула лёгкая улыбка, и Мэй едва слышно хихикнула. Это было неожиданно, немного нелепо, но по-человечески.
— Нет, — с мягкостью в голосе ответила она. — Я не из Ваканды. Мы — их союзники. Но я родом из другого места. Очень закрытого.
Стив одарил её лёгкой, почти неуловимой улыбкой — тёплой, но по-прежнему уважительной.
— Понятно, — сказал он, кивая. — Значит, ты одна из тех, кто появляется тогда, когда мир этого не ждал.
Мэй посмотрела на него чуть дольше обычного. Возможно, он и не знал, насколько был близок к истине.
— Иногда лучше быть тенью, — спокойно ответила она, — чем стать мишенью.
Стив замолчал на мгновение, словно взвешивал слова, а затем, смягчив голос, произнёс:
— Слушай... может, выпьем по чашке кофе? Не сейчас, если ты устала. Завтра утром?
Он говорил просто, без давления, как будто это было обычное предложение. И в этом было что-то... нормальное. Настолько нормальное, что Мэй едва не улыбнулась снова — по-настоящему, впервые за весь день.
— Завтра утром, — кивнула она, позволяя себе чуть теплее взглянуть на него. — Согласна.
Она повернулась обратно к двери, провела ключ-картой и открыла замок. Прежде чем исчезнуть за порогом, Мэй чуть приподняла руку и помахала Стиву — коротко, почти по-детски. Он ответил ей лёгким кивком, наблюдая, как дверь закрылась за ней.
Внутри квартира оказалась простой, но чистой: белые стены, стандартная мебель, мягкий свет из пары ламп на потолке. Мэй прошла внутрь без особого интереса к окружающей обстановке — привычка. На диване в прихожей лежал бумажный пакет из супермаркета. Она схватила его по пути от бара, когда решила, что лучше быть хоть немного готовой к ночи в одиночестве.
Открыв пакет, она вытащила простые серые спортивные штаны и свободную тёмно-синюю футболку без рисунков. Новые, недорогие, но удобные. Она переоделась быстро, с ловкой военной точностью, и бросила свою боевую одежду на спинку стула.
Тихо ступая босыми ногами, Мэй пересекла комнату и открыла окно. Ветер ночного города ворвался внутрь, принося с собой шум далёких машин, звуки города, который не спал. Ей стало легче. Словно от одного этого сквозняка с плеч спала часть напряжения.
Она посмотрела на кровать. Белоснежные простыни, аккуратно заправленные одеяла, подушка. Всё выглядело так... мягко. Слишком мягко. Слишком чуждо.
Словно по инстинкту, Мэй отвернулась и опустилась прямо на пол — жёсткий, ровный, надёжный. Её спина коснулась холодного паркета. Улыбка, что несколько минут назад появилась на её лице, исчезла, сменившись обычной пустотой.
Так было всегда.
С юных лет она спала на полу, на ковриках, в камере командного лагеря или на грубых плетёных матах. В Амазонии было принято, что спать на мягком — привилегия тех, кто уже доказал свою силу и достоинство. Особенно в королевской семье. Даже во дворце царствующей династии наследные принцессы не имели права на мягкую постель до того, как взойдут на трон. Только трон давал право на комфорт.
И в сердце Мэй это правило укоренилось слишком глубоко.
Она лежала, вглядываясь в потолок, будто там были ответы. Молчание комнаты было странно уютным. Впервые за долгое время она чувствовала не тревогу, не усталость... а странное, глухое предвкушение. Утро может стать началом чего-то нового.
И всё же она осталась на полу. Где ей и было привычнее.
На утро.
Утро наступило спокойно. Лучи солнца пробивались сквозь жалюзи, рисуя золотистые полосы на полу. Мэй проснулась без резкого пробуждения, как будто её внутренний будильник всё ещё работал чётко, несмотря на чужую обстановку. Она села, на мгновение задержавшись в тишине комнаты, затем встала и направилась в ванную.
Обычные гигиенические процедуры прошли быстро. Она тщательно расчесала свои тёмные волосы и заплела их в свободную косу, чтобы не мешали. Одела вчерашние спортивные штаны и футболку, потому что ничего другого у неё не было. Обувь... Она открыла шкаф, вгляделась в стоящие там только боевые сапоги на каблуке и поморщилась. Ходить в них по утру, в домашней одежде, казалось нелепым. Она вздохнула и, как привыкла в своей стране, пошла босиком.
Как только она потянулась к дверной ручке, раздался вежливый, но уверенный стук. Мэй замерла на секунду, а затем, хмуро выдохнув, открыла дверь.
Перед ней стоял Стив Роджерс — свежий, бодрый, с лёгкой тенью улыбки. В одной руке он держал два стаканчика кофе на вынос, а в другой — бумажный пакет, от которого пахло тёплой выпечкой и чем-то солёным.
— Доброе утро, — сказали они одновременно.
Они оба замолчали, переглянулись, а потом рассмеялись. Смеялись тихо, но искренне, будто этот простой синхрон сказал больше, чем любые приветствия.
— Проходи, — сказала Мэй, сделав шаг назад и пропуская его в квартиру.
Он огляделся с лёгкой настороженностью солдата, но потом заметно расслабился. Квартира всё ещё была минималистичной — ни одной личной детали, только стандартная меблировка и аккуратно лежащие вещи. Мэй направилась на кухню, не спеша, и достала пару тарелок из шкафа. Стив тем временем поставил кофе на стол и начал раскладывать еду: круассаны, яйца в контейнере, немного фруктов.
— Учитывая, как мало ты спала, — сказал он, — подумал, что неплохо было бы начать день не с бардака, а с нормального завтрака.
— Ты прав, — кивнула Мэй, устраиваясь напротив него за столом. — Я к такому... не привыкла. У нас в замке на завтрак обычно дают что-то сытное, но без вкуса.
— Ммм... армейская романтика? — усмехнулся он.
— Что-то вроде, — усмехнулась она в ответ, впервые за долгое время чувствуя себя почти легко.
Они ели молча несколько минут. Стив наблюдал за ней, как будто стараясь не задавать лишних вопросов, но в то же время — запоминал каждое её движение.
— Тебе вообще нравится в Америке? — спросил он между глотками кофе.
— Я ещё не решила, — пожала плечами Мэй. — Пока что... слишком громко. Слишком много всего.
— Привыкнешь, — сказал он мягко. — Хотя я понимаю. После льда, войны и всего прочего — мне тоже было трудно.
Мэй кивнула, но не спросила, что именно он имел в виду. Она чувствовала, что и у него за спиной прошлое не легче её. Их взгляды на секунду встретились — спокойные, но с непроизнесёнными историями. В этой тишине не было неловкости, только молчаливое уважение. Стив чуть наклонился вперёд, будто что-то вспомнил.
— Подожди... — он нахмурился. — Ты ведь не говорила, как тебя зовут.
Мэй медленно отставила кружку с кофе и чуть кивнула, будто заранее ожидала этот вопрос.
— Мэй Атлан, — произнесла она спокойно, с привычной царственной выправкой.
Стив моргнул, будто имя что-то напомнило ему, но фамилия прозвучала для него пустым звуком.
— Атлан? — переспросил он, стараясь не показать замешательства. — Интересная фамилия.
Мэй в ответ лишь спокойно кивнула, не поясняя. Лёгкая тень иронии пробежала по её глазам, как будто она уже привыкла не объяснять происхождение своей фамилии чужакам. Имя её рода говорило слишком многое для тех, кто знал, и ровным счётом ничего — для тех, кто не должен.
— Тебе идёт имя Мэй, — сказал Стив с лёгкой улыбкой. — Оно... тёплое. Спокойное. Прямо как утренний воздух.
— Забавно, — сказала она, чуть склонив голову. — У нас в стране оно считается боевым. Имя раннего цветения. Упрямое.
Стив приподнял брови.
— Значит, ты из теплой страны?
— Смотря что ты считаешь тёплым, — сдержанно усмехнулась она. — Моя родина тоже на этом материке. На юге. Мы спрятаны между тропическим лесом и горами. География работает на нас.
— Никогда не слышал о такой стране, — признался Стив. — Хотя, думаю, в моё время и Ваканда считалась просто мифом.
— Не всё, что скрыто — миф, — сказала Мэй, глядя в его глаза. — Иногда это просто необходимость.
Стив задумался. Он привык к загадкам — с тех пор как очнулся в новом веке, они следовали за ним по пятам. Но в ней была особая сила — не угрожающая, а глубокая. Такая, какую чувствуют солдаты на поле боя: сила, которую невозможно подделать.
Он начал говорить о себе — не слишком вдаваясь в подробности, но честно. Про своё детство в Бруклине, про лаборатории и войну, про то, как тяжело быть символом, когда весь мир уже другой. Мэй слушала молча, не перебивая. Она не вставляла комментариев, только иногда чуть качала головой, будто сравнивая его путь с тем, что прошла сама.
В его истории она слышала не просто борьбу — она слышала одиночество. Очень знакомое одиночество.
Когда он умолк, они снова остались на мгновение в тишине. На этот раз — уже не как чужие.