Глава 3
Мэй стояла в стороне от общей суеты, её взгляд оставался прикован к разрушенному зданию. Дым уже рассеивался, но след трагедии был в каждом треснувшем стекле, в каждом шепоте на фоне гудения спасательных служб. Она не простит себе, что не успела.
Из теней к ней подошла женщина. На вид — обычная сотрудница службы безопасности, в стандартной тёмной форме и с бейджем на груди. Но Мэй сразу узнала походку, манеру держаться — это была одна из её сестер-амазонок под прикрытием. Тихая, резкая, с татуировкой в виде змеи на запястье. Только амазонки знали её значение.
— У нас приказ, — сказала женщина, едва слышно, стоя рядом. — Найти убийцу. И уничтожить.
Мэй не моргнула. Не задала ни одного вопроса.
— Я исполню, — тихо кивнула она.
Женщина больше ничего не сказала. Исчезла так же тихо, как и появилась.
Мэй сжала кулак. Приказ был ясен. Наказание неизбежно. В Амазонии ошибки не прощают — но предательство тем более. Кто-то посмел поднять руку на союзника. На короля Ваканды. А значит, и на их союз.
В этот момент к ней подошёл Т'Чала. Он уже переоделся в тёмную городскую одежду, на его лице — усталость и тревога, спрятанные за привычной сдержанностью.
— Нам нужно поговорить, — сказал он. — Идём со мной.
Мэй вопросительно вскинула бровь.
— Куда?
— В бар, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Один мой человек знает кое-что. Но встречается он только в неформальной обстановке. А ты со мной — для охраны... и чтобы не дать мне натворить глупостей.
Мэй мгновенно напряглась.
— Это неуместно, Т'Чала. После случившегося — мы не должны...
— Я знаю, — мягко перебил он. — Но это — не просто бар. Это место, где люди говорят. Там может быть след. И ты не оставишь меня одного, верно?
Она посмотрела на него. Он всё ещё держался — ради отца, ради Шури, ради страны. Ему было тяжело. Он терял не просто короля, он терял отца, учителя, ориентир. Как она могла отказать ему сейчас?
— Хорошо, — тихо согласилась она. — Но мы уходим сразу, как только разговор закончен.
— Обещаю, — кивнул Т'Чала.
Он мягко взял её за запястье, не как мужчина, а как брат — и повёл к машине. Мэй не сопротивлялась. Внутри у неё всё кипело: и долг, и боль, и злость, и тревога. Но она будет рядом. Будет искать. Будет бороться.
Потому что её миссия — не только король, не только долг.
Теперь это — личное.
Машина плавно двигалась по ночному городу. Внутри лимузина было тихо. Водитель знал, что не должен вмешиваться в разговор. За тонированными окнами светились неоновые вывески, мелькали силуэты прохожих, сирены остались где-то позади. Т'Чала сидел рядом с Мэй, опершись локтем о подлокотник, и смотрел вперёд, задумчиво. Они долго молчали. Мэй всё ещё была сосредоточена, её взгляд скользил по стеклу, но мысли были далеко — на месте трагедии.
— Ты винишь себя, — нарушил тишину Т'Чала.
— Я должна была прикрыть его, — холодно сказала Мэй. — Это была моя обязанность.
— Он был бы горд тобой. Как и я, — тихо ответил он. — Но ты — не богиня. Ты — воительница. И ты уже на следе.
Мэй не ответила. Лишь кивнула, глядя вперёд.
Т'Чала перевёл разговор, почувствовав, что нужно отвлечь её.
— Можно спросить кое-что... личное?
Она сдержанно кивнула.
— Почему у тебя нет татуировки кобры на запястье, как у других амазонок?
Мэй чуть удивлённо повернулась к нему. Она не ожидала этого вопроса — но он был честным, как и сам Т'Чала.
— Это... традиция, — начала она после паузы. — У амазонок низшего ранга и воительниц, несущих службу, есть татуировка кобры на запястье. Это знак верности. Знак принадлежности к роду воинов.
Она опустила взгляд на своё запястье — гладкое, без единого знака. Только боевые царапины да шрамы.
— А в главенствующей семье, — продолжила она, — это считается неуместным. Мы не носим символы на открытых местах. У нас другая традиция... — Мэй сделала паузу и, чуть отвернувшись, прошептала: — Тот, кто претендует на трон, носит метку на спине.
Т'Чала удивлённо взглянул на неё.
— Метку?
Мэй медленно приподняла край своего плаща. На секунду сверкнула бледная кожа, и Т'Чала увидел: от основания шеи до поясницы по позвоночнику тянулась татуировка. Чёрная кобра с расправленным капюшоном обвивалась среди крупных цветов, вьющихся ветвей и лунных фаз. Её тело проходило сквозь цветущий хаос, будто защищая цветы — символ жизни и власти. Над змеёй был выгравирован тонкий полумесяц, а внизу, у самой поясницы — три луны: полная, убывающая и новая. Символ трёх этапов жизни женщины — юность, сила и мудрость.
— Это... красиво, — выдохнул Т'Чала, не сводя глаз. — И страшно.
Мэй снова укрыла плечи. Её голос был спокоен.
— Это знак, что я не принадлежу никому. Ни женщине. Ни мужчине. Ни любви. Только трону. Только родине.
Он задумался. В этом было столько гордости, строгости — и в то же время одиночества.
— А ты... хочешь взойти на трон?
Мэй не ответила сразу. Только посмотрела на него глазами, в которых отражались и ночь, и боль, и долг.
— Я хочу быть полезной. А всё остальное — не важно.
Машина свернула за угол. Их путь к бару продолжался.
Машина плавно остановилась у неприметного здания с неоновой вывеской в виде полумесяца, мерцающей тускло-фиолетовым светом. Бар находился в переулке, скрытый от людских глаз, но явно знал своих гостей: здесь не было случайных прохожих. За дверью их встретила глухая волна приглушённой музыки — что-то джазовое, с лёгкой примесью электроники.
Внутри царила полутьма. Интерьер был выполнен в стиле ар-деко с оттенком роскоши и тайны: бронзовые элементы, мягкий бархат, матовые стеклянные лампы, создающие тёплые пятна света. Стены украшали абстрактные картины, а на потолке — тяжёлые цепи со свисающими канделябрами, придававшими месту особое настроение. В воздухе чувствовался лёгкий аромат табака и пряностей. Гул голосов был негромким — здесь не кричали, здесь говорили тихо и сдержанно. Каждый столик словно находился в своём собственном мире, скрытый от чужих глаз.
Т'Чала, не теряя времени, направился к дальнему столику в углу, где было удобно вести разговор незаметно. Его движения были уверенными, королевскими. Мэй осталась у входа, медленно оглядывая помещение.
Она почувствовала, как срабатывает её инстинкт. Здесь всё выглядело спокойно, но за фасадом уюта она чувствовала напряжение. Слишком много взглядов. Слишком тихо. Мягкие кресла, приглушённые звуки — всё это давало иллюзию безопасности. Но Мэй знала: именно в таких местах случаются предательства.
Сдержанно, с достоинством она подошла к барной стойке. Заказала себе стакан воды с лимоном — не для вкуса, а чтобы не вызывать подозрений. И не теряя ни секунды, повернулась спиной к стойке, внимательно наблюдая за Т'Чалой. Он уже беседовал с мужчиной средних лет в светло-сером костюме — возможно, кто-то из местных информаторов. Разговор шёл спокойно, но Мэй видела, как напряглись плечи Т'Чалы. Он слушал, но не верил.
Она прислонилась плечом к стойке и слегка наклонила голову. Каждый её нерв был в напряжении, но снаружи она казалась просто девушкой, присматривающей за другом. Однако за этой холодной маской скрывался анализ: кто где сидит, кто выходит, кто смотрит дольше положенного. Особенно её интересовали женщины. Все ли обычные? Или среди них есть та, кто умеет быть невидимой?
Мэй провела пальцем по холодному стеклу стакана. Бар был идеальным местом для сбора информации — и для ловушек. Она чувствовала запах опасности так же чётко, как пряный аромат напитков в воздухе. И её задача — не упустить ни одной детали.
Весь вечер Мэй оставалась у стойки, не отрываясь следила за баром острым, холодным взглядом. Она почти не двигалась — её стройная фигура, облачённая в чёрную плотную одежду с высоким воротом, казалась частью интерьера, как статуя. Время от времени её пальцы неторопливо обвивали бокал с водой, но взгляд не смягчался. Она читала людей, ловила жесты, фразы, взгляды, мельком замечала обмены между посетителями, считывала динамику общения, как будто слушала язык, понятный только ей.
Бар постепенно заполнялся новыми лицами. Кто-то приходил, кто-то уходил. Менялись мелодии — от джаза до медленных лофтовых ритмов. Но Мэй ни на секунду не теряла бдительности. Она заметила, что Т'Чала закончил разговор со своим источником — судя по выражению его лица, беседа была насыщенной и, возможно, не слишком приятной.
Он подошёл к ней, слегка приглушая голос, и сказал серьёзно:
— Я должен вернуться в Ваканду. Настало время принять силу Чёрной Пантеры. Пока меня не будет, ты оставайся здесь, Мэй. Проверь камеры наблюдения, найди того, кто стоит за этим. Я доверяю тебе.
Мэй чуть наклонила голову, соглашаясь, но ничего не ответила сразу. Она чувствовала тяжесть этих слов — не только потому что на ней теперь лежала важная задача, но и потому, что Т'Чала доверил ей свою страну в этот момент уязвимости. Она вздохнула едва заметно, затем спокойно ответила:
— Я поживу в отеле. Так будет проще наблюдать за происходящим.
Принц одобрительно кивнул и коротко коснулся её плеча. В его жесте была благодарность и забота. Он знал, что может на неё положиться.
Мэй проводила его до машины. Вокруг стояли люди, но она не замечала никого, кроме него. Т'Чала сел в чёрный автомобиль, охрана быстро заняла места рядом. Прежде чем дверь закрылась, он бросил на неё последний взгляд. Он был полон решимости... и боли. Она кивнула коротко, сдержанно — между ними было много сказано, но ни слова не было нужно.
Машина тронулась с места и скрылась в потоке улиц. Только тогда Мэй выпрямилась, развернулась и пошла прочь от бара. Город поглотил её. Она знала, что теперь всё зависит от неё.