Глава 8
Прошло несколько недель. Тишина со стороны Элис была оглушительной. Оскар погрузился в пучину самобичевания и отчаяния. Его выступления стали неровными, в его глазах погас огонь. Он был похож на идеально настроенный болид со сбитой электроникой - все детали на месте, но души нет.
Гран-при Монако. День гонки. За пару часов до старта гонщики были уже в своих машинах, готовясь к выезду. Оскар сидел в тесной кабине «Макларена», пытаясь загнать свои мысли в узкие рамки предстоящей гонки, но у него не получалось. В ушах стоял эхо его же глупых слов: «враждебный лагерь».
И тут он увидел ее. Элис шла вдоль пит-лейн, ее пропуск «Мерседеса» болтался на шее. Она остановилась около его машины. Его механики, узнав ее, немного отошли, давая им пространство.
Оскар снял защитный шлем, сердце заколотилось в груди дикой надеждой. Может быть... Может быть, все еще можно исправить?
Элис выглядела спокойной, но уставшей. Она наклонилась к нему, чтобы ее было слышно сквозь шум паддока.
- Оскар, - ее голос был ровным, без эмоций. Она не пришла мириться. Она пришла как профессионал. - Просто хочу пожелать удачи. Соберись. Покажи всем, на что ты способен. Ты великий гонщик. Не позволяй ничему сломать себя.
Она произнесла это как отрепетированную речь. Слова поддержки, которые она, наверное, говорила бы любому коллеге из другой команды. В них не было ни капли личного, ни капли того тепла, что было раньше. Для нее он теперь был просто еще одним гонщиком на трассе.
И это его добило.
Надежда, что он увидит в ее глазах прощение, боль, что угодно - но не эту ледяную, вежливую профессиональную поддержку - испарилась, сменившись яростной, бессильной злостью. Она пришла не к нему, не к тому парню, которого, как он думал, она любила. Она пришла к Пиастри, гонщику из «Макларена». Она поставила точку.
- Удачи? - его голос прозвучал резко, сдавленно, полный горькой насмешки. Он не видел, что ее спокойствие было лишь тонкой корочкой льда над бездной ее собственной боли. Он видел только равнодушие. - Ты пришла сказать мне «соберись»? После всего? Ты думаешь, это сейчас важно?
Элис отпрянула, ее глаза расширились от непонимания и укола новой обиды. Она сделала над собой усилие, пересилила гордость, чтобы прийти и поддержать его, а он...
- Я... Я просто хотела...
- Убирайся, Элис! - выкрикнул он, его лицо исказилось гримасой гнева и боли. Он больше не мог это контролировать. - Просто оставь меня в покое! Убирайся к себе в «Мерседес», в свой «враждебный лагерь»!
Он сказал это. Его механики замерли. Люди вокруг обернулись. Элис стояла, будто он не словами, а физически оттолкнул ее. В ее глазах вспыхнули слезы, которые она так старательно сдерживала все эти недели. Она смотрела на него несколько секунд, словно не веря, что тот самый нежный, тактильный Оскар может быть настолько жестоким.
Потом она резко развернулась и почти побежала прочь, по направлению к гаражу «Мерседеса», прижимая руку ко рту, чтобы не зарыдать.
Оскар, тяжело дыша, смотрел ей вслед. Гнев тут же сменился леденящим ужасом от содеянного. Он снова это сделал. Только что, когда она впервые сама подошла к нему, он своим криком, своей злостью сбил ее с ног, оттолкнул окончательно и бесповоротно.
Он надел шлем, и мир сузился до размеров кокпита. Но на этот раз ему не хотелось гоняться. Ему хотелось исчезнуть. Он только что проиграл самую важную гонку в своей жизни, даже не выехав на трассу.