Глава 7
На этот раз Элис была непреклонна. Его слова - «враждебный лагерь» - врезались в нее глубже любого другого оскорбления. Они перечеркивали все их попытки построить что-то поверх соперничества. Она чувствовала себя не просто преданной, а оскверненной. Ее работа, ее страсть, ее интеллект - все, что составляло ее суть, - были названы угрозой для него.
Оскар пытался все исправить. На следующее утро он засыпал ее сообщениями.
- Прости. Я был идиотом. Я не это имел в виду.
- Пожалуйста, ответь. Я не могу так.
- Элис, я уничтожен. Дай мне возможность объясниться.
Она читала их, сидя в своем номере с каменным лицом, и удаляла, не отвечая. Объяснять? Что он мог объяснить? Он сказал то, что думал в момент слабости, и это была самая горькая правда.
Он ждал ее у выхода из отеля команды «Мерседес». Увидев его, Элис даже не изменила выражения лица. Она просто прошла мимо, как будто его не существует, села в ожидавший ее автомобиль и уехала, глядя прямо перед собой. Этот ледяной, абсолютный игнор ранил его куда сильнее, чем крик или слезы.
Страдания Оскара были всепоглощающими. Он ходил на брифинги как автомат, его результаты на тренировках ухудшились. Он не мог есть, не мог спать. Каждая победа «Мерседеса», каждый удачный ход Льюиса в гонке отдавались в нем новой болью, потому что напоминали о ней. Он снова прогнал ее. Своим эгоизмом и глупостью он разрушил самое светлое, что у него было. И на этот раз он понимал - она не вернется. Он сжег последний мост.
Элис тоже страдала, но ее страдание было тихим, уходящим внутрь. Она с головой ушла в работу, проводя в аэродинамической трубе и за компьютерными моделями по 16 часов в сутки. Она стала еще острее, еще точнее. Ее коллеги видели в этом профессиональный рост, но Льюис и Тото видели боль.
Тото как-то раз зашел к ней в кабинет поздно вечером. Она сидела, уставившись в монитор с данными, но взгляд ее был пустым.
- Детка, - тихо сказал он, - ты не должна позволять ему делать тебя несчастной.
- Он не делает меня несчастной, - ответила Элис, не отрывая взгляда от экрана. - Я просто перестала быть счастливой. Это разница.
Льюис действовал иначе. Он пригласил ее прокатиться на одном из своих старых, раритетных автомобилей. Они мчались по проселочной дороге, и он не говорил ни слова о Оскаре. Он говорил о гонках, о жизни, о том, как важно иногда отпускать то, что тебя ранит, даже если это больно.
- Сильнейшие люди - не те, кто никогда не падает, а те, кто находит в себе силы подняться и идти дальше, не оглядываясь, - сказал он, и она знала, что он говорит не только о ней.
Тем временем Оскар достиг дна. Он сидел в своем пустом номере в Монако после очередной неудачной квалификации и смотрел на их общее фото с картинга. Он видел ее смех, свой собственный, беззаботный, и понимал, что сам украл у себя это счастье.
Он написал ей последнее сообщение. Не с просьбой о прощении, а с признанием собственной слабости.
- Элис, я не прошу тебя ответить. Я просто хочу, чтобы ты знала. Ты была правдой в моей жизни, выстроенной на иллюзиях. Мои амбиции, мои страхи - все это было ничтожно по сравнению с тобой. Я разрушил это, и я буду нести этот груз всегда. Ты - самый гениальный человек, которого я когда-либо знал, и не только в аэродинамике. Прости меня за то, что я был слишком слеп, чтобы видеть это каждый день.
Он не ожидал ответа. И не получил его. Но он надеялся, что хотя бы часть его раскаяния дойдет до нее. Теперь ему предстояло научиться жить с пустотой, которую он создал собственными руками. А Элис предстояло решить, сможет ли она когда-нибудь снова доверять человеку, который увидел в ее силе - угрозу, а в ее любви - конфликт интересов.