Глава 6
Идиллия, хрупкая и выстраданная, длилась несколько месяцев. Они научились балансировать, создав свой собственный, тайный ритм жизни внутри безумного водоворота чемпионата. Но однажды вечером, после особенно напряженного этапа в Абу-Даби, где борьба между «Мерседесом» и «Маклареном» достигла пика, хрупкое стекло их мира дало трещину.
Они были в номере Оскара. Элис, все еще переполненная адреналином после гонки, в которой ее новое антикрыло помогло Льюису отстоять позицию против напарника Оскара, Ландо Норриса, оживленно рассказывала о данных телеметрии.
- ...и ты видел, как машина Льюиса стабилизировалась в быстрых поворотах? Это именно та зона, над которой я работала. Данные просто идеальные! - ее глаза горели триумфом профессиональной победы.
Оскар сидел на краю кровати, молча слушая. Он отлично «видел». Он видел, как его собственная машина, несмотря на все его усилия, проигрывала в той самой зоне. Его результат был достойным, пятое место, но горечь от того, что его обошли благодаря разработке девушки, сидевшей в двух шагах от него, была острой и неожиданной.
- Да, я видел, - наконец произнес он, и его голос прозвучал глухо. - Очень впечатляюще. Поздравляю, ты помогла Хэмилтону отобрать у нас очки в борьбе за Кубок конструкторов.
Элис замолкла, словно ее окатили ледяной водой. Триумф в ее глазах погас, сменившись недоумением и болью.
- Оскар... Это моя работа. Я инженер «Мерседеса». Ты же знаешь.
- Знаю! - он резко встал и прошелся по комнате. - Я знаю каждый день, когда прихожу в гараж и вижу, как твои идеи помогают бить меня по трассе. Это непросто, понимаешь? Целовать девушку, чей гений каждые две недели доказывает тебе, что ты недостаточно хорош.
Это была старая рана, прикрытая тонким слоем понимания, и сейчас она кровоточила. Разница в возрасте, разница в командах - все это меркло перед этим внезапным, грубым проявлением профессиональной ревности.
- Недостаточно хорош? - Элис тоже встала, ее голос дрожал от обиды. - Ты один из лучших гонщиков в этом спорте! Я всегда верю в тебя! Но моя вера в тебя не означает, что я должна сдаваться в своей работе! Ты хочешь, чтобы я специально делала плохие детали, чтобы тебе было легче?
- Нет! Конечно, нет! - он кричал уже почти, сжимая кулаки. - Я хочу... Я не знаю, чего я хочу! Иногда я просто хочу, чтобы ты была просто моей девушкой, а не гением из враждебного лагеря!
Слово «враждебный» повисло в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. Элис отшатнулась, как будто он ее ударил.
- Враждебный, - повторила она беззвучно. Слезы выступили на ее глазах, но она смахнула их с яростью. - Хорошо. Поняла. Если я часть «враждебного лагеря», то мне тут не место.
Она схватила свою сумку и направилась к двери.
- Элис, подожди... - в голосе Оскара прозвучало мгновенное раскаяние, но было уже поздно.
Она вышла, тихо закрыв за собой дверь. Этот тихий щелчок прозвучал громче любого хлопка.
Оскар рухнул на кровать, сжав голову руками. Он все испортил. Снова. Его эго, его боль от поражения, его глупая, детская ревность взяли верх над любовью.
Элис вернулась в свой отель. Ее поддерживал гнев, горький и обжигающий. Он назвал ее работу «враждебной». Он увидел в ней угрозу. Все эти месяцы взаимной поддержки, попыток разделить личное и профессиональное, рухнули в один миг из-за его слабости.
Она не ответила на его звонки. Не открыла дверь, когда он пришел через час, бледный и с помятым лицом. Стекло их доверия было треснуто. И Элис не была уверена, можно ли его склеить.