Глава 9
Гонка для Оскара превратилась в сущий ад. Он стартовал неудачно, допустил несколько грубых ошибок и в итоге финишировал далеко за пределами очков, в то время как «Мерседес» Льюиса одержал уверенную победу. Но даже эта победа не принесла Элис радости. Стоя на планерке, слушая поздравления, она чувствовала себя пустой оболочкой. Триумф команды был омрачен личным крахом, который разыгрался у всех на глазах.
Тото Вольфф наблюдал за ней. Он видел, как она механически улыбается, и как ее глаза остаются пустыми. Он видел, как Оскар, пройдя обязательные интервью, побрел в сторону своего трейлера, словно не в силах нести тяжесть собственного провала. И Вольфф понял, что пора вмешаться. Не как босс «Мерседеса», а как человек, который любил Элис как дочь.
Он нашел Оскара в почти безлюдном уголке паддока, где тот сидел на ящике с оборудованием, уставившись в бетонный пол.
- Пиастри, - произнес Тото, подходя.
Оскар медленно поднял голову. Его лицо было серым от усталости и отчаяния. Увидев Вольффа, он лишь горько усмехнулся.
- Пришли добить? Ваша команда выиграла. Ваша... Ваша протеже счастлива. Можете идти праздновать.
Тото скрестил руки на груди, изучая его.
- Ты действительно настолько слеп? Ты думаешь, она счастлива? Она смотрела на подиум так, будто видела собственные похороны. И все из-за тебя.
Оскар сжал кулаки, но не из агрессии, а от бессилия.
- Что я должен был сделать? Она пришла и стала говорить какие-то дежурные фразы! «Соберись». «Ты великий гонщик». Как будто я для нее просто коллега!
- А чего ты ожидал? - голос Тото оставался спокойным, но каждое слово било точно в цель. - Что она прибежит к тебе с распростертыми объятиями после того, как ты назвал ее и ее работу «враждебными»? Ты ранил ее в самое сердце, Пиастри. Ты ударил по тому, что она больше всего любит - по ее профессионализму, по ее уму. А потом, когда она, будучи сильнее тебя, нашла в себе силы прийти и поддержать тебя как гонщика, ты плюнул ей в душу снова. Ты ведешь себя как испорченный ребенок, который не может получить игрушку.
Оскар закрыл лицо руками. Все это было правдой, и от этого было невыносимо больно.
- Я знаю... Я все испортил. Я не знаю, как это исправить.
- Перестань исправлять! - Тото сделал шаг вперед, и его голос наконец зазвучал с горячностью. - Начни с понимания. Пойми, каково это - быть ею. Семнадцать лет, а она носит на своих плечах ответственность, которую иные не несут и в сорок. Ее мир - это цифры и формулы. А ты был для нее живой, дышащей эмоцией. Ты был ее личным чудом. И ты превратил это чудо в кошмар.
Оскар поднял на него глаза, и в них стояли слезы. Впервые за все время он позволил себе заплакать.
- Я люблю ее, сэр. Я чертовски люблю ее. И я не знаю, как жить с тем, что я сделал.
Тото вздохнул. Гнев в нем поутих, сменившись на нечто похожее на жалость.
- Любовь - это не только чувство, Пиастри. Это действие. Это выбор. Ты выбрал свою гордость. Теперь придется выбирать, как заслужить прощение. Но запомни: если ты снова причинишь ей боль, твои проблемы с «Мерседесом» будут последним, о чем ты будешь беспокоиться. Я лично позабочусь о том, чтобы ты больше никого не мог ранить. Понял?
Оскар молча кивнул. Это была не угроза. Это было обещание. Обещание человека, который защищает свою семью.
Вольфф развернулся и ушел, оставив Оскара наедине с его мыслями. Впервые за многие недели в голове у Оскара воцарилась не паника, а ясность. Он наконец-то понял глубину своей ошибки. И он понял, что простых извинений будет недостаточно. Ему предстояло доказать, что он достоин ее доверия. Но сначала ему нужно было перестать быть тем испуганным мальчиком, который видит угрозу в силе любимой женщины, и стать мужчиной, который достаточно силен, чтобы ценить эту силу.