Глава 15
Я шёл к ней, и каждый шаг был наполнен яростью. Мои мышцы напряглись, кровь стучала в висках, как молот по наковальне. Её спокойствие, её нежелание подчиняться бесило меня ещё сильнее. Я не мог понять, как она может не чувствовать свою зависимость от меня, как она может не видеть, что она моя, моя собственность.
С каждым шагом я чувствовал, как растёт моя власть над ней. Я видел в её глазах страх, который она пыталась скрыть, и это делало меня ещё более злым. Я хотел, чтобы она узнала свою место, чтобы она поняла, кто настоящий хозяин в этой ситуации.
Я шёл, словно зверь, идущий на охоту. Я не думал о последствиях, я не думал о том, что могу ей навредить. Я думал только о том, чтобы подчинить её своей воле, чтобы она снова была рядом со мной, как раньше.
Я был слеп от гнева, от эгоизма, от желания власти. И в этом гневе я не видел ничего, кроме своего собственного желания.
— Что ты делаешь? - спросил я, и мой голос звучал грубо и холодно.
Она медленно повернулась, её глаза были спокойны, но я видел в них не покорность, а упрямство.
— Я пытаюсь поймать что-то нам на завтрак — ответила она спокойно — Как и положено, ваше величество.
— Как и полодено? — я разозлился ещё сильнее. — Ты не имеешь права уходить от меня! Ты моя собственность, ты должна быть рядом!"
— Я не ваш предмет, - сказала она тихо, но в её голосе прозвучало упрямство. — Я не могу быть рядом с вами всегда, и вы не имеете права ограничивать меня и кого-либо другого.
Я зашагал к ней, и каждая моя ступень была наполнена гневной энергией. Она не убегала, она стояла перед мной, как скала перед морем.
— Ты не можешь решать за меня, - прорычал я — Я хочу, чтобы ты была рядом. И ты будешь!
Я протянул руку, чтобы схватить её, но она отстранилась. Она не боялась меня, и это бесило меня ещё сильнее.
— Я не ваш предмет, — повторила она спокойно, но её глаза горели упрямством. — Я решаю за себя.
— Ты не можешь решать за себя! — заявил я, и мои слова звучали как грозная буря. - Ты моя. Ты должна быть там, где я хочу, делать то, что я хочу. Ты не имеешь права на свою свободу. И помни это!
— Это не так — ответила она тихо, но ее слова звучали как вызов. — Я не ваша, я никому не принадлежу. И я не буду больше жить по вашим правилам.
— Вижу ты решила таким образом покончить собой?
— Именно так... — твердо произнесла она.
Мысль о том, чтобы убить ее, промелькнула в моей голове резко, как молния. Странно, ещё вчера она дрожала перед мной, покорная и запуганная. Теперь она стоит передо мной, как равная, и даже пытается мне противостоять. Это бесило меня ещё сильнее.
Я смотрел на нее, и моё сердце было заполнено не только гнев, но и раздражением. Я не понимал, как она может так меня изменить. Я всегда был сильным, я всегда получал то, что хотел. Но она стала преградой на моем пути, она стала проблемой.
И в этом моменте я увидел в ней не только собственность, но и препятствие. Препятствие на пути к моей цели, препятствие на пути к моей власти. И я понял, что она не может остаться в живых.
Я не хотел её убивать, я не хотел погружаться в кровь и насилие. Но она не давала мне выбора. Она превратилась в моё проклятие, в моё наказание. И я решил, что ей не суждено жить.
В моём сердце зажглось пламя ненависти, которое было сильнее, чем любая моя прежняя любовь. Я приблизился к ней и увидел в ее глазах не страх, а презрение. И это презрение стало последней каплей.
— Ты не сможешь меня остановить, — прошептал я, и в моем голосе звучала моя решимость. — Ты никому не нужна. Тебя никто не будет жалеть. И я тоже.
Я поднял руку, чтобы убить её. Но в этот момент я услышал её голос. Он был спокоен, но в нём звучала не ужас, а печаль.
— Ты не можешь меня убить, — сказала она. — И ты никому не нужен, кроме себя самого. И это страшно.
Её слова ударили меня, как удар хлыста. «Никому не нужен?» Эта мысль была невыносима, оскорбительна для моего величия. Как она смеет так говорить? Она, которая посмела ослушаться, посмела бросить вызов моей воле!
Я смотрел на нее, и бешенство душило меня. Её слова задели что-то глубоко внутри, заставили усомниться… нет, не в себе, конечно, а в ее праве судить! Кто она такая, чтобы решать, нужен ли я кому-то? Разве не очевидно, что она просто пытается задеть меня, унизить, лишить моего законного права на власть?
Да как она смеет?
В её глазах, в этих озерах печали и досады, я увидел не себя, а какое-то искаженное отражение. Чудовище, которым меня выставила она. Это она своим упрямством, своим неповиновением превратила меня в это чудовище!
Её слова были как ледяной душ. Но неужели она не понимает, что этим она только усугубляет свое положение? Что своим неповиновением она только разжигает пламя моего гнева?
Рука, занесенная для удара, дрожала. Но это была не слабость, нет. Это была сдерживаемая ярость, которой не терпелось вырваться наружу.
— Уходи — прохрипел я, отворачиваясь. Голос звучал хрипло и глухо. Я не мог больше на неё смотреть. Не мог видеть это презрение и печаль в её глазах.
— Уходи, пока я не передумал.