Глава 27
Мы вышли из ресторана и подошли к машине Лазутчиковой. Она обошла ее, пару раз цокнула и покачала головой:
– У меня такое ощущение, что она даже стала... моложе что ли, – усмехнулась девушка. – Ты над ней хорошо поколдовала, да? – улыбнулась она и подошла к водительской двери, проведя рукой по отполированной поверхности.
– Ну, не только я, – пожала я плечами. – Но да, мы над ней хорошо потрудились.
– Спасибо тебе большое, – искренне поблагодарила меня Лазутчикова и нажала на кнопку открывания дверей на ключе, что я ей отдала ранее. – Тебя подвезти?
Я посмотрела по сторонам и на небо. Мелкий и противный дождь капал без остановки. У моей джинсовки был капюшон, но надолго его бы не хватило. Да и провести с ней лишние несколько минут мне тоже хотелось.
– Можешь добросить меня до сервиса? Это рядом, – спросила я, запахивая джинсовку плотнее. Приближение осени чувствовалось все больше.
– Не вопрос, а ты что... еще будешь работать? – поинтересовалась девушка, открывая дверь.
– Нет, у меня там машина, – пояснила я и уселась на пассажирское сиденье. – Я же сюда приехала на «Форде».
– Да, прям доставка до двери, – усмехнулась она и завела автомобиль.
***
Мы попрощались, и она выехала с площадки перед сервисом в сторону своего дома, опять сказав перед этим, что все равно хочет оплатить работу. Я снова отмахнулась. Стоя у своей машины, я смотрела, как задние огни «Форда» исчезают вдали. Постояв еще пару минут, я тоже села в машину и отправилась домой, раздумывая над тем, как мне теперь к ней подступиться.
Когда я уже собиралась ложиться, позвонила Полина. Мы поболтали, и в конце разговора она, наконец, сказала об истинной причине своего звонка.
– У меня есть к тебе просьба, но пообещай, что воздержишься от своих мерзких шуточек, – предупредила меня подруга.
– Так‑так‑так, – улыбаясь, протянула я, – о чем же ты хочешь меня попросить?
– Лиз, я серьезно.
– Ла‑а‑адно, обещаю, что постараюсь воздержаться от своих мерзких шуточек, – усмехнулась я, сдергивая с кровати покрывало.
– В субботу... сможешь с Сашкой побыть? Мама уезжает на дачу к подруге до вечера, а с Лехой ты знаешь, он весь в любви.
– Не вопрос, – согласилась я, – а ты чем планируешь заняться? – спросила я, хотя уже, конечно, догадывалась.
– Ну, мы там... Антон пригласил...
– О‑о‑о, – смеясь, проговорила я, – и куда же он тебя пригласил?
– Покататься... На лошадках, – пробормотала явно смущенная подруга.
– Как мило. Если, конечно, речь о настоящих лошадях, а не о...
– Лиза! – возмущенно прервала меня она, чем вызвала новый приступ смеха. – Ты обещала!
– Ладно-ладно, прости, – смеясь, ответила я. – Лошадки – это святое.
– Он хотел и Сашку с собой взять, но я подумала, что она слишком мала для этого... – проговорила Полина. – И да, – вздохнула она, – я хочу побыть с ним наедине. Если и после этого он не сделает никаких шагов навстречу, я больше не буду об этом думать.
– Да ладно, – улыбнулась я. – Наверняка, после вашего свидания с лошадками, он наберется смелости и... хотя бы возьмет тебя за ручку.
– Господи, я согласна даже на это, – простонала Поля. – Я иногда напоминаю себе какую-то извращенку, – добавила она тише. – Если бы он хоть как-то дал понять, что я ему не безразлична, я бы набросилась на него тут же, – вздохнула девушка.
– У кого-то давно не было слова на букву «с», да? – рассмеялась я.
– Настолько давно, что я уже думаю, а не отменили ли секс вообще? – проныла Полина. – А он еще такой красивый, и так вкусно пахнет.
– Боже, – теперь настала моя очередь стонать. – Остановись, прошу тебя, я не имею ни малейшего желания знать, как пахнет Антон. И вообще, почему бы тебе самой не сделать первый шаг, если он тебе так нравится?
– Чтобы он решил, что я в отчаянии? – фыркнула Полина. – Нет уж, спасибо.
– Почему в отчаянии? Ты просто женщина, которая знает, чего хочет. Пусть даже это что-то – секс.
– Ты же знаешь, я так не умею. Это ты у нас по части обольщения и инициативы, а я нет.
Я мысленно усмехнулась. Да уж, моя последняя инициатива ни к чему хорошему не привела. Но Поле пока об этом знать необязательно.
– Кстати, я рассталась с Ксенией, – сообщила я как бы между делом.
– Что?! – воскликнула в трубку подруга.
– Да, буквально сегодня. Ты удивлена?
– Если она тебя бросила – то нет, если ты ее – то да, – ответила подруга, а я нахмурилась.
– Поясни?
– Ну, просто очевидно, что Ксения была в тебя влюблена как кошка, а ты к ней ничего такого не чувствовала. И если она это, наконец, поняла, возможно, решила тебя бросить. Потому что толку от ваших отношений, по крайней мере для нее, никакого.
– Прекрасно, – проворчала я. – А ты высокого мнения обо мне, да?
– Я просто говорю, как есть. Разве я не права?
– Права, – протянула я, вздыхая. – Но рассталась с ней все-таки я.
– Да? И почему же? – с любопытством спросила Полина.
– По той самой причине, что ты озвучила, – открыла я часть правды.
– То есть ты год с ней встречалась и не парилась, а тут решила расстаться? Странно, – протянула подруга.
– Что тут странного? – недовольно проговорила я.
– Уж не связано ли это с симпатичным хирургом, снова объявившимся в нашем городе? – с издевкой в голосе проговорила она.
– Нет, не связано, – передразнила я подругу.
– Ну‑ну, – усмехнулась Поля. – Ладно, значит, ты сможешь побыть с Сашкой в субботу? Мы уезжаем где-то в час дня.
– В двенадцать я ее заберу, – согласилась я, радуясь тому, что тема с Лазутчиковой закрыта. – Сходим куда-нибудь, вроде бы погоду обещают хорошую...
– Можете втроем прогуляться, – вставила Полина тут же.
– Втроем? С кем? – не поняла я.
– С симпатичным хирургом, например.
– Ты – заноза, – вздохнула я. – И я иду спать. Спокойной тебе ночи.
– И тебе, – рассмеялась подруга. – Но ты подумай.
– Иди в задницу, – усмехнулась я и положила трубку.
Лежа в кровати, я подумала, что предложение Полины не было лишено смысла. Это был отличный повод вытащить куда-то Лазутчикову, а наличие Сашки явно ее успокоит. Пожалуй, нужно будет ей предложить прогулку с нами. И, решив так и сделать, я смогла, наконец, закрыть глаза.
***
Узнав, что на прогулке буду не только я, но и ребенок Полины, Лазутчикова, не раздумывая, согласилась. И я с нетерпением ждала субботы, надеясь, что метеорологи не наврали, и погода и впрямь будет солнечной. Дождь обещали только поздним вечером, поэтому весь день можно было наслаждаться постепенно уходящим на покой теплом.
В дни до субботы мы с Лазутчиковой периодически переписывались. В основном, почти всегда писала первая я. Ладно, не в основном, а всегда. Она не проявляла инициативу вообще, что меня, безусловно, расстраивало. Но я решила не опускать руки. Подъем в гору никогда не бывает легким.
Зато в субботу в половине первого она сама мне написала и сообщила, что готова. Мы с Сашкой как раз подъезжали к ее дому, когда мне пришло смс. Я напечатала, что она может выходить, и только собралась отправить сообщение, как увидела девушку у подъезда. Как я не въехала на клумбу – до сих пор остается для меня загадкой, потому что, увидев девушку, я напрочь забыла о том, что нужно смотреть на дорогу.
Лазутчикова была в платье, которое сложно было назвать слишком скромным. Ее ноги были видны во всей красе, и мои глаза тут же прилипли к ним.
– А я только тебе написала, – улыбнулась девушка, усаживаясь в машину. – Привет, Александра, – поздоровалась она с нашей маленькой пассажиркой.
– Здравствуйте, – скромно улыбаясь, ответила девчонка и опустила глаза.
– Сань, ты же помнишь тетю Иру? – улыбнулась я, глядя на девочку в зеркало. Она кивнула.
– А можно без «тети»? – поморщилась Лазутчикова. – Я чувствую себя старой.
– Как скажешь, – рассмеялась я и подмигнула Сашке, которая уже вовсю улыбалась, размахивая игрушкой в виде Капитана Америки.
Лазутчикова увидела игрушку и... до конца нашей поездки они трещали с Сашей про то, кто круче из «Мстителей». Саша любила не только мультфильмы, но и фантастику про супергероев. Хотя и не всегда еще могла досмотреть фильм до конца – усидчивости не хватало. Зато она знала супергероев по именам и имела неплохую коллекцию игрушек в виде них, благодаря нам с Лехой, конечно же.
Остановившись на большой парковке, я отстегнула ремень безопасности и повернулась к Сашке.
– Ну, что, капитан, готова к приключениям?
– Да! – рассмеялась девочка, кивая.
Я повернулась к Лазутчиковой, которая тоже отстегивалась.
– А вы, товарищ хирург? – улыбнулась я, глядя на волосы девушки, которые лежали на плечах и слегка подрагивали от ее движений.
– Всегда готова! – с той же интонацией, как и Сашка, ответила девушка, и мы вылезли из машины.
Вынув ребенка из кресла, мы втроем направились к входу в летний парк аттракционов. Сашка шла между нами, держа меня за руку. Во второй руке был, конечно, Капитан Америка. Она что-то говорила Лазутчиковой про карусели, а я просто шла, наслаждаясь компанией и отличной погодой.
***
После трех детских аттракционов, на двух из которых с Сашкой была я, а на одном Лазутчикова, девочка изъявила желание попрыгать в большом надувном доме. Мы подошли к нему, купив билет, и я присела, чтобы расстегнуть Сашке кроссовки. Когда девочка разулась, она сунула мне игрушку и помчалась в надувной дом, где, судя по количеству обуви, детей было немало.
Мы же с Лазутчиковой прошли к вагончику с едой и напитками, взяли по бутылке «Колы» и три сахарные ваты. Одна предназначалась, конечно, Сашке. Когда покупки были сделаны, нам удалось найти свободную лавочку недалеко от аттракциона, где развлекался наш ребенок, чтобы мы могли видеть, когда она выйдет оттуда.
Я вытянула ноги и опустила на нос солнцезащитные очки, подставляя лицо все еще теплым, но уже не обжигающим лучам солнца.
– А тут стало больше аттракционов, – заметила девушка, отщипывая кусочек сладкой ваты.
– Развиваемся, – усмехнулась я. – В Москве, наверняка, развлечения покруче?
– Честно говоря, я понятия не имею, – призналась Лазутчикова.
– В смысле? – я даже очки подняла, чтобы посмотреть на нее. – Ты не ходила там в парк аттракционов?
– Ну, почему, ходила, но... На колесо обозрения только залезла. Я... немного побаиваюсь. Да и времени особо на прогулки нет.
– Ну, у тебя же бывают выходные, – пробормотала я. – А почему ты боишься? Ты же с Сашкой ходила кататься.
– Лиза, – рассмеялась Лазутчикова, – я прокатилась на детской карусели. Это не страшно. Вот какие-нибудь американские горки... туда я не зайду даже под дулом пистолета.
– Тут есть детские горки, – ухмыльнулась я. – Совсем не страшные.
– В самом деле? – прищурилась девушка, а я снова опустила на глаза очки, мысленно потирая руки.
– Ага. Там весело. Сашка их любит. Вы могли бы сходить на них, а я прокачусь на настоящих горках.
– «Настоящих горках», – передразнила меня Лазутчикова. – Позер.
Я рассмеялась в голос, слыша ее интонацию.
– Так значит, развлекаться ты в Москве не ходишь? – продолжила я тему беседы.
– Я этого не говорила, – запротестовала девушка. – Я сказала про аттракционы. Но ты права, я хожу куда-то отдыхать довольно редко.
– Почему?
– Сначала была учеба, там было не продохнуть, – проговорила девушка, облизывая голую палочку от ваты. Я же к своей еще не притронулась. Держала в руках свою и Сашкину. – Потом работа, тоже, знаешь, первое время не до этого было. Приходя со смены думаешь только о том, чтобы тупо спать весь выходной. А когда уже начала работу в клинике, то как-то все дела какие-то... Редко куда выбираешься. Да и не была я никогда тусовщицей. Антон – да, он постоянно ходил куда-то. То в музей, то в кино, то на какой-нибудь фестиваль... – она покачала головой, улыбаясь. – Человек‑батарейка. Я совсем не такая.
– А ты... – я только собиралась спросить, не оставила ли она кого-то в Москве, как увидела Сашку, которая была вся красная, выходящую из надувного дома. – Вон и Саня. Ну что, пойдете с ней на детские горки? – вставая с лавки, спросила я и улыбнулась. – Хочешь, я поеду с тобой и буду держать тебя за ручку?
Увернувшись от тычка под ребра, я подскочила к Сашке.
– Ну, что как повеселилась? – спросила я, помогая девочке надеть кроссовки.
– Классно! – с восторгом ответила Саня и повернулась. – Это Лена! И мы хотим с ней на горки!
Я только заметила девочку лет семи, стоящую за Сашкиной спиной, которая скромно улыбалась и теребила футболку.
– Я не против, только если родители Лены ей разрешат, – улыбнувшись, я кивнула новой подруге Саши и протянула ей свою сахарную вату.
Та кивнула в ответ, поблагодарила, и они вдвоем побежали к стоящей неподалеку семейной паре с коляской, где, по всей видимости, был еще один ребенок. Через минуту они вернулись все вместе, и когда мы познакомились с родителями Лены, было решено, что на горках поедем мы вчетвером – девчонки, я и Лазутчикова.
***
Когда молодой паренек застегнул ремни и опустил защитные поручни, он махнул рукой сидящему в будке деду. Тот кивнул, и через секунду мы услышали гудение. А еще через две наши «машинки» дернулись и начали медленное движение вперед. Сашка и Лена сидели впереди нас и уже начали весело визжать, хотя скорость еще была, мягко говоря, черепашьей.
– Т‑ты уверена, что это безопасно? – дрожащим голосом спросила Лазутчикова, а я увидела, как побелели ее пальцы – так сильно она сжимала поручень.
– Да, конечно, – кивнула я. – Тут только один раз человек вылетел из машинки – болт раскрутился. Но он цел. Почти весь, – пробормотала я и в ту же секунду пожалела, что решила так пошутить.
Лазутчикова выпрямила спину и начала орать, что есть мочи:
– Остановите! Выпустите меня! Я не хочу умирать!
Я разрывалась между желанием вдоволь насмеяться и успокоить ее. Решила выбрать последнее.
Я повернулась к ней и прокричала в ухо, так как шум от движения механизмов все увеличивался, как и скорость:
– Ир, я пошутила! Все в порядке! Это безопасно! Успокойся, пожалуйста.
Лазутчикова посмотрела на меня совершенно дикими глазами, и я во второй раз пожалела о том, что решила так подшутить над ней.
– П‑пошутила? ПОШУТИЛА?! – я думала она убьет меня. Поэтому я не придумала ничего лучше, как схватить ее за руку, в попытке успокоить.
– Извини, ладно? Это была плохая шутка. Все в порядке, я тут. Не бойся.
Лазутчикова уставилась на наши сцепленные руки, и было видно, что она разрывается между тем, чтобы вырвать свою ладонь и тем, чтобы продолжать держаться за нее, как за спасательный круг. Победило второе, так как она сглотнула и сжала мою руку сильнее, зажмурившись, потому что машинки набрали максимальную скорость. Девчонки же, сидящие впереди, радостно смеялись на каждом подъеме и спуске.
***
Когда мы вылезли из машинок и спустились по маленькой лестнице, дети побежали к родителям Лены, чтобы поделиться восторгом. Лазутчикова же больно врезала мне в плечо.
– Я убью тебя, Андрияненко! Ты говорила, что там не страшно! – угрожающе проговорила она, а глаза ее горели праведным гневом.
– Ну, признайся, что там все-таки не было страшно, – усмехнулась я, потирая плечо.
– Было! И твои дурацкие шутки мне совершенно не помогали! – обиженно проворчала Лазутчикова и отвернулась от меня.
– Ну, прости, Ир, просто ты была... такой милой, – не удержалась я и снова начала смеяться. – Как напуганный олень.
– Ты меня оленихой только что назвала? Снова минус балл, – покачала она головой.
– Прости, – я обошла девушку и встала прямо перед ней. – Хочешь, я куплю тебе еще сладкой ваты?
Лазутчикова смерила меня взглядом, фыркнула и пробормотала:
– Хочу.
– Отлично, сейчас дождемся Сашку, и я куплю тебе все, что у них есть, – усмехнулась я, качая головой.
***
После парка аттракционов мы посетили пиццерию, где Сашка съела больше нас двоих. И к вечеру уже везли девчонку к ее бабушке, которая вернулась с дачи. Ребенок явно умотался за весь день, потому как, только мы отъехали от небольшого кафе, Сашка тут же вырубилась.
– Кто-то явно устал, – усмехнулась я, смотря на голову ребенка, запрокинутую назад. Ее рот был приоткрыт, и я ждала, что с него закапает слюна.
– Неудивительно. Это был насыщенный день, – улыбнулась Лазутчикова, оглянувшись назад. – Она такая милая.
– Да, Сашка классная, – согласилась я.
– Вы с ней очень привязаны друг к другу, – заметила девушка. – Ты никогда не думала о своих детях?
Я покраснела от этого вопроса. Думала ли я о детях? Я не встречала того, с кем бы я хотела их завести. Рожать мне никогда не хотелось в принципе, поэтому, наверное, ответ должен был быть отрицательным.
– На самом деле, нет. Мне Сашки хватает. А... собственных... Для этого нужно найти ту, кто бы их родил, – пожала я плечами.
– Неужели ты так и не встретила девушку, с кем хотела бы завести семью? – спросила Лазутчикова, глядя в окно.
Я задумалась над ответом. Сейчас я понимала, что есть такая девушка. Но проблема в том, что эта самая девушка в данный момент не готова к такому ответу. Поэтому я снова пожала плечами и сказала:
– Видимо, нет.
Когда Лазутчикова ничего на это не ответила, я решила продолжить тему.
– А ты? Думала о детях?
– Нет, – покачала головой девушка. – Я отношений нормальных завязать не могу, какие дети? Может, через несколько лет... Заведу ребенка для себя, чтобы не стареть в одиночестве, – усмехнулась она. – Нет, конечно, не только из-за этого. Я хочу детей, просто не сейчас.
– Ты думаешь, что всегда будешь одна? – удивилась я.
– Я не исключаю такого факта, – пожала плечами девушка. – Никогда не знаешь наверняка.
– Мне кажется, это возможно, только если ты сама будешь этого хотеть, – фыркнула я.
– В каком смысле? – нахмурилась девушка и положила ногу на ногу, чем привлекла мое внимание.
– Ну... Я имею в виду... – пытаясь собраться с мыслями, я оторвала глаза от ее обворожительных ног, и вернула взгляд на дорогу. – Мне кажется, если ты захочешь отношений, они у тебя будут. Ты умная, красивая, интересная. Без каких-то заскоков, – помахала я рукой. – Что еще нужно?
– Ты не знаешь, есть у меня заскоки или нет, – рассмеялась девушка. – За тринадцать лет могло многое измениться. И изменилось.
– Ладно, и что у тебя за заскоки? – приняла я правила игры.
– Хм... Например, я не выношу, когда по раковине кто-то размазывает зубную пасту, – начала загибать она пальцы, а я снова рассмеялась.
– Отвратительно, правда? Я из-за этого чуть с Полей не поругалась, когда она жила у меня какое-то время.
– Серьезно? – улыбнулась Лазутчикова. – Она размазывала пасту или ты?
– Она конечно! – воскликнула я. – И еще она постоянно оставляет чашки после того, как попьет чай или кофе.
– О‑о‑о, – снова начала смеяться девушка, – ты такая же зануда, как я.
– Может быть, – ухмыльнулась я. – Какие у тебя еще заскоки?
– Ну, это, скорее, не заскоки, а... пунктики, что ли.
– А ну-ка?
– Я терпеть не могу мыть посуду, – призналась Лазутчикова. – Может, потому что в детстве я постоянно за это отвечала, но... Сохранив любовь к готовке, я совершенно отвыкла от мытья. В Москве у меня есть посудомоечная машина, а тут... – она покачала головой. – Я тебе открою тайну... Иногда я ем из одноразовых тарелок, только чтобы не мыть посуду.
Я громко рассмеялась и еле успела остановить себя, чтобы не разбудить Сашку.
– Правда? Одноразовые тарелки?
– Клянусь! – кивнула Лазутчикова, улыбаясь.
– Можно одноразовые пакетики на тарелки надевать, – предложила я, чем вызвала приступ смеха у Лазутчиковой. – Дешевле будет.
– Я возьму это на заметку.
– Ладно, грязнуля, что еще?
– Еще... – задумчиво протянула девушка, откинув голову на сиденье. – Я терпеть не могу медицинские сериалы. И ненавижу, когда кто-то начинает делать выводы о каких-то болезнях или симптомах, насмотревшись какой-нибудь телевизионной фигни.
– В самом деле? А «Доктор Хаус»? Ты же любила его.
– Пожалуй, это единственный сериал, который я еще могу более-менее выносить. Но остальные... – она покачала головой. – Мне работы хватает на работе.
– Я могу это понять, – кивнула я.
– Ну и основная загвоздка, это, конечно же, моя профессия. Я много работаю. Часто уезжаю на какие-нибудь конференции, съезды, часто задерживаюсь... Не каждый готов терпеть такой график работы. В моей жизни были отношения, когда человек поставил меня перед выбором – либо наши отношения, либо моя работа.
Я заметила, что она использовала слово «человек», вместо конкретного определения, но решила пока не заострять на этом внимание.
– И ты, очевидно, выбрала работу?
– Очевидно, – кивнула она, и я поняла, что до сих пор эта тема ее задевает. – Понимаешь, я считаю, что если человек заставляет меня делать такой выбор, это уже говорит о многом. У нас не было разговора о «мне тебя не хватает» или «давай будем проводить больше времени вместе». Мне просто выдвинули ультиматум. Естественно, я даже думать не стала – просто ответила, что съезжаю.
– Жестко, – поджала я губы.
– Зато честно. Моя работа – это я. Я спасаю жизни людей, черт побери. И человек, по сути, просто сказал – мне плевать на то, кого ты можешь спасти, я хочу, чтобы ты чаще сидела дома.
– Давно это было? – как бы между прочим поинтересовалась я.
– Четыре года назад, – без заминки ответила Лазутчикова, глядя в окно.
– А... Сейчас ты... Ну, у тебя кто-нибудь есть? В Москве?
– Ничего такого, что можно считать серьезным, – пожала плечами девушка, не оборачиваясь.
Интересный ответ.
Только я хотела задать следующий вопрос, как в этот же момент проснулась Сашка, и мне не удалось выудить из Лазутчиковой еще какие-то подробности ее личной жизни. Но начало пути уже было положено.
***
Когда мы «сдали» Сашку, нам не удалось отделаться от приглашения Ольги Семеновны зайти на чай. Правда, это предложение включало в себя еще и ужин, и женщину совершенно не волновало, что буквально час назад мы плотно поели в пиццерии.
Поэтому когда мы вышли и уселись в машину, Лазутчикова отодвинула пассажирское кресло и вытянула ноги.
– Черт, я так объелась, – простонала она.
– С Ольгой Семеновной не забалуешь, – усмехнулась я. – Ты еще на семейных праздниках не была – там вообще без вариантов выйти на своих двоих.
– Думаю, конкретно тебя этот факт только радует, – рассмеялась девушка. – Ты так и осталась обжорой.
– Ну, – пожала я плечами, – сама я готовить не очень люблю, поэтому никогда не отказываюсь от домашней пищи.
– А что, твоя барышня тебе не готовила? – как бы между делом поинтересовалась Лазутчикова, хотя я уверена, это снова был камешек в мой огород.
– Мы не жили вместе, – снова пожала я плечами.
– Почему, кстати? Вы долго встречались?
Я решила быть честной и откровенной, поэтому ответила абсолютно искренне:
– Мы были вместе около года.
– И не жили вместе? Я думала, люди съезжаются раньше, – пробормотала девушка.
– Может быть, – кивнула я. – Я ни с кем не жила.
– Вообще? – удивленно спросила Лазутчикова. – За... столько лет ты ни разу не жила ни с кем?
– Не‑а, – покачала я головой.
– Серьезные отношения не твое?
– Не в этом дело, – честно ответила я. Я была в серьезных отношениях. Но не настолько серьезных, чтобы делить с кем-то не только кровать, но и дом.
– А в чем же?
– Не было человека, с кем я хотела бы именно жить вместе, – я помахала рукой. – Ну, знаешь, просыпаешься утром – видишь перед собой кого-то. Засыпаешь – снова он. Уходишь на работу, приходишь с работы – опять он.
– Да, это называется семейная жизнь, – заметила Лазутчикова.
– Я знаю, просто не было той, с кем я бы хотела этой семейной жизни.
Я не стала говорить о том, что, возможно, с Лазутчиковой все как раз-таки могло бы быть по-другому. Она еще не была к этому готова. Но для себя я уже это поняла, и это было самое важное. Впервые в жизни я действительно могла представить свою жизнь рядом с кем-то.
– А ты, как я уже знаю, имела подобный опыт? – я решила использовать это короткое время до ее дома, чтобы выяснить еще какие-нибудь подробности ее личной жизни.
– Я да, – согласно кивнула девушка. – Даже дважды.
– Дважды? Ого, – присвистнула я. – Расскажешь?
Не знаю, зачем я спросила. Я знала, что мне будет не слишком приятно слушать истории о ее партнерах, но с другой стороны, я же сама захотела узнать о том, что творилось в ее жизни, когда мы разошлись и она уехала.
– Да нечего особо рассказывать на самом деле, – проговорила Лазутчикова, глядя прямо перед собой. – Первый опыт был еще в институте. Это была, скорее, отчаянная попытка доказать о своей состоятельности. Это было глупое и необдуманное решение. Никто не был готов к тому, что влечет за собой совместная жизнь – элементарно быт, ответственность друг за друга и друг перед другом, уважение, умение идти навстречу и искать компромиссы. Поэтому неудивительно, что все закончилось довольно быстро.
– А... второй раз? – сглотнув, спросила я, хотя на языке вертелся и другой вопрос – кто был ее «попыткой номер один»?
– Второй раз... Как раз то, о чем я рассказывала, – усмехнулась она. – Поначалу все было неплохо. Я тогда как раз съезжала с квартиры моей тети, и туда переехали мои родители, – пояснила она. – Хотела снимать и... мне предложили жить вместе. Мы съехались... А через четыре месяца я сняла отдельную квартиру, – покачала она головой. – Совместная жизнь – отличная проверка отношений. Вне общих стен вы можете идеально подходить друг другу – черт, мы встречались достаточно долго, чтобы понять, что между нами все хорошо. Но только дом стал общим... все рухнуло.
– Такое ощущение, что ты себя винишь в этом, – заметила я.
– Отчасти да, – согласилась девушка. – В разрыве ведь всегда виноваты двое.
– Не всегда, – более резко, чем хотела, ответила я. – Но не в этом суть. Ты не виновата в том, что человек не принял твой образ жизни. Твою работу, которая для тебя очень важна.
– Да, но и его можно понять – меня не было дома большую часть времени. Вопрос не в том, что он не смог это понять или принять, вопрос в том, что вместо того, чтобы поговорить, человек поставил мне ультиматум. А я тщательно оберегаю свои границы.
– Так значит... – после секундного раздумья, я все-таки решила спросить. – Это был «он»?
– Что ты имеешь в виду? – не поняла моего вопроса Лазутчикова.
– Ну, я имею в виду, что это был мужчина?
– А, – с осознанием протянула она, – да. Это был мужчина. На самом деле, оба раза были мужчины.
– Понятно, – кивнула я, не имея на данный момент желания спрашивать, были ли в ее жизни девушки. Но Лазутчикову, в отличие от меня, не смущало ничего.
– А ты... только с девушками? – она поправила чуть задравшееся платье и взглянула на меня.
– Я да, – кивнув, я посмотрела на главную дорогу и повернула, – осталась верна своим традициям.
– Похвально, – усмехнулась она, кивая.
Через пару минут тишины, когда мы уже заезжали во двор ее дома, Лазутчикова начала отстегивать ремень безопасности.
– Спасибо тебе за сегодняшний день. Как бы странно это не звучало, но, жутко устав, я все же отдохнула.
– Не за что, всегда рада составить тебе компанию в прогулке, – улыбнулась я, останавливаясь перед ее подъездом.
– Буду иметь в виду, – улыбнулась Лазутчикова и на каких-то пару секунд задержала взгляд на мне. – Ну... Я... пойду тогда.
Я смотрела на ее лицо, еле освещаемое фонарями, свет от которых падал сквозь лобовое стекло, и единственное, о чем я могла думать, это о том, как сильно я хочу ее поцеловать. Такую красивую, такую настоящую, такую живую. Поцеловать и... не отпускать никогда больше.
Но, понимая, что еще слишком рано для таких действий, я кивнула и пожелала ей спокойной ночи. Она ответила тем же и вышла из машины.
***
По дороге домой я раздумывала над тем, как мне так быстро могло снести крышу? Неужели это и правда ностальгический приступ? Может, я просто вспоминаю о том, как мне было хорошо тогда, и проецирую воспоминания на настоящее время? Тогда, наверное, я бы не думала постоянно о ней нынешней. Мне нравилась новая Лазутчикова. Местами такая же нежная и милая, а порой жесткая и даже властная. Мне нравились ее взгляды, ее рассуждения, ее мысли. Ее чувство юмора, ее привычки. И то, как я себя ощущала рядом с ней. Словно я становилась полноценной. Я не чувствовала пустоты, которую раньше замечала, но отмахивалась от нее. Я не чувствовала одиночества, хотя самой ее и не было рядом. Я не чувствовала, что мне чего-то не хватает. Напротив, будто впервые за многие-многие годы моя жизнь была полной и насыщенной. И мне это безумно нравилось.
***
Следующая наша встреча была во вторник вечером. Мы ходили в кино на новый боевик, который по ожиданиям, должен был быть запоминающимся. Так и было. А еще я поняла, что смесь оружия, крови и черного юмора – любимый коктейль Лазутчиковой.
В четверг я пригласила ее поужинать в новый японский ресторан. Но выяснилось, что кроме суши там нет вообще больше ничего. Никаких других японских блюд. Поэтому мы его покинули, отправившись в другой самый обычный ресторан, где подавали что угодно, кроме суши.
В воскресенье мы просто отправились на прогулку в парк, где ели вареную кукурузу и шашлык.
Несколько вечеров следующей недели мы также провели вместе.
И мы постоянно разговаривали. Много и обо всем. Я рассказывала о своей работе, о том, как развивалась моя карьера в сервисе Ашота, о том, какие люди меня окружали. О студенчестве, о своих взлетах и падениях, каких-то курьезах, счастливых историях. О ремонте, к которому я долго шла, и какие казусы были в то время с ним связанные.
Она тоже поведала об учебе, о том, как долго не могла привыкнуть к московскому ритму жизни, о том, как на втором курсе чуть не бросила все, потому что ей было очень тяжело. О своих родителях, которые переехали к ней и живут теперь в тетиной квартире, о работе, которая сейчас ее очень радует, об Антоне и о том, каким другом он стал для нее за эти годы.
Кстати, об Антоне. В воскресенье утром мне позвонила дико радостная и возбужденная Полина и рассказала, что, наконец-то, у них с Антоном все сдвинулось с мертвой точки. Он признался, что она ему очень нравится и, оказалось, еще со школы. Но в то время он никак не решался к ней подойти. И в тот день, когда они ездили кататься на лошадях, он предложил ей стать его девушкой. Я посмеялась над его старомодностью, но, главное, что подруга была счастлива.
И в связи с этим мы все были приглашены на ужин к маме Полины и Лехи. Правда, наше традиционное пятничное собрание в честь такого случая было решено перенести на субботу.
Поэтому в пять часов Ольга Семеновна, Леха и Полина с Сашкой встречали меня, Лазутчикову и Антона. Народу было немало, но Ольга Семеновна наготовила столько, что в конце вечера еда на столе даже осталась.
Были салаты, горячее, закуски и, конечно, алкоголь, чтобы разрядить обстановку. Но как выяснилось буквально через полчаса, разряжать ничего особо и не было нужно – Антон так понравился Ольге Семеновне, что она постоянно подкладывала ему еды в тарелку. А Леха, который поначалу смотрел на него настороженно, через какое-то время уже весело болтал со мной и Антоном про машины. Мы разделились на две части – я, Антон и Леха, и Ольга Семеновна, Поля и Лазутчикова. Сашка бегала туда-сюда, то запрыгивая ко мне на колени, то пытаясь залезть на плечи Антону, то старалась ткнуть Леху в бок побольнее, чтобы он побежал ее догонять.
В общем, всем было весело, и все чувствовали себя комфортно. Я же то и дело замечала на себе взгляд Лазутчиковой, который она тут же отводила, когда я смотрела на нее в ответ. На самом деле, я уже не первый раз это подмечала – прошло больше двух недель, как мы провели совместную ночь, о который больше не вспоминали. И все эти дни, особенно в последнее время, я ловила ее изучающие взгляды. Она то и дело смотрела на меня, пока я этого не вижу. Задумчиво, оценивающе – словно размышляла, стоит ли мне доверять?
И, честно говоря, если поначалу я была уверена в том, что могу дать ей столько времени, сколько понадобится, то сейчас я в этом уже сомневалась. Потому что мое притяжение к ней не стояло на месте. Оно усиливалось с каждым днем, не говоря уже о физической составляющей. Я хотела ее. Черт, я раз за разом вспоминала ту ночь и не могла перестать фантазировать. Я жаждала продолжения. Я жаждала повтора. Я жаждала новых побед.
И я поняла, что сил моих почти не осталось, когда везла Лазутчикову домой после ужина. Пили все, кроме меня. И я сделала это именно для того, чтобы иметь возможность провести несколько минут наедине с Лазутчиковой после мероприятия. Антон с Полей и Сашей уехали на такси, а я предложила Лазутчиковой подкинуть ее. Она согласилась.
И когда мы оказались уже у ее подъезда, то я остановилась и поставила коробку передач на паркинг.
– Спасибо, что подвезла меня, – тихо проговорила девушка, слегка улыбаясь.
Я клянусь, всю дорогу она флиртовала со мной. Тонко, еле ощутимо, но я уже имела достаточный опыт в общении с женщинами, чтобы различить флирт и обычную вежливость. Поэтому я решила пойти ва‑банк. Я отстегнула ремень и, протянув руку к шее Лазутчиковой, притянула ее к себе, встречая поцелуем ее губы.