Глава 24
Когда язык Лазутчиковой проник в мой рот, я не сдержала стона. Это было... Это было странно. Знакомо, и в то же время по-новому. Я протянула руку, чтобы запустить ее в волосы девушки и притянуть к себе еще ближе. Но через мгновение поняла, что в этом нет смысла – Лазутчикова сама улеглась на меня сверху, прижимаясь так, словно хотела раствориться во мне. Я тут же начала гладить ее тело, такое, казалось, родное. Такое мягкое и сильное, теплое и упругое. Я сняла с нее майку и когда мои ладони уже были на спине, гладя и чуть царапая ее лопатки, она подняла голову и прошептала:
– Лиза...
Я хотела ей ответить, но язык словно прилип к небу. Я попыталась открыть рот, но не смогла.
– Лиза, – уже настойчивее проговорила Лазутчикова, а я все также пыталась хоть что-то произнести. – Лиза! – она чуть тряхнула меня, и я, наконец, обрела дар речи.
– Что?!
Открыв глаза, поняла, что лежу на спине, а Лазутчикова сидит рядом, причем одетая, и трясет меня за плечо.
Я проморгалась и вытаращилась на девушку. Какого черта?! Это что, был сон?!
– Эм... – пробормотала я, почесав нос и совершенно не зная, что сказать.
– Ты в порядке? – спросила она. – Ты... стонала во сне...
– Я?! – ужаснувшись, я боялась взглянуть на девушку. – Нет, я... Я не стонала. Я... Кричала, может быть...
Более неловко я себя еще никогда не чувствовала. А неловких ситуаций в моей жизни было предостаточно. Эта, определенно, била все рекорды.
– Может быть... Кошмар приснился? – сочувственно спросила она.
– О, да! – радостно закивала я, хватаясь за эту отговорку, так как мое воспаленное сознание все равно не придумало бы ничего лучше. – Жуткий. Жуткий кошмар, – я театрально положила руку на грудь. – Спасибо, что разбудила, спокойной ночи, – пробормотав это, я перевернулась на бок спиной к девушке и укрылась одеялом до подбородка.
– Спокойной ночи... – растерянно проговорила Лазутчикова, наверняка считая меня полной идиоткой.
***
Проснувшись утром, я поняла, что лежу на большой кровати одна. Сладко потянувшись, взглянула в окно, где было видно голубое и безоблачное небо. Но улыбка сошла с моего лица, когда я вспомнила свой ночной диалог с Лазутчиковой, а также то, что ему предшествовало. Закрыв лицо ладонями, я глубоко вздохнула. Идиотка.
Снова открыв глаза, поняла, что снизу доносятся голоса – восторженный Сашкин, низкий Антона, спокойный Поли и глубокий и теплый тон Лазутчиковой. Очевидно, я была единственной, кто давил подушку этим солнечным утром. Поэтому я встала, заправила кровать и направилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.
Когда я спустилась вниз, то все мои друзья сидели за столом и пили кофе, заедая его бутербродами.
– О, соня проснулась, – усмехнулась Полина, глядя на меня. – Доброе утро.
– Доброе, – улыбнулась я, отвечая на кивки и улыбки остальных.
– Проснулась, потому что почуяла запах еды? – снова проговорила подруга, одновременно ухаживая за дочерью, которая бросила есть и стала активно махать мне рукой.
Я прошла к столу, поцеловала Сашку в макушку, и уселась с ней рядом.
– Могла бы и разбудить, а то мне так ничего бы не досталось, – деланно проворчав, я начала разглядывать то, что было на столе.
На одной тарелке лежал нарезанный батон, на другой сыр и колбаса, на третьей аккуратные кусочки красной рыбы. Также рядом стояла масленка.
– Угощайся, – улыбнулся Антон, пододвигая тарелки ко мне. – Кофе только растворимый. Я не нашел турку.
– Такой и пьем, – кивнула я. – Спасибо.
Пока я организовывала себе бутерброд, наблюдая за разговором друзей, то немного успокоилась. Очевидно, Лазутчикова не придала большого значения ночному происшествию, поскольку девушка выглядела ровно также, как и вчера. Меня это устроило. Поэтому я просто продолжила завтрак, периодически вставляя комментарии в беседу, когда считала нужным.
***
К часу дня мы уже собрались. И когда стояли около машин, Антон неуверенно проговорил, обращаясь ко мне и Лазутчиковой:
– Слушайте, мы тут это... С Полей и Сашкой хотели сходить на выставку «Трансформеров», как вернемся в город...
Я молча подняла бровь, переведя вопросительный взгляд на Полину. Та только пожала плечами, смущенно улыбаясь.
– Вот, поэтому... Наверное, будет логичнее, если они со мной поедут... Если только вы тоже не хотите присоединиться... – проговорил Антон, и его щеки залились румянцем. Ну, прямо-таки девица на выданье. Смущается, краснеет.
Прежде, чем я что-то успела сказать, за нас ответила Лазутчикова:
– Мы же в кино собирались, нет? – не знаю, что ее больше напугало – отсутствие компании на вечер или надвигающееся путешествие со мной.
– Блин, – Антон хлопнул себя по лбу. – Я забыл! Черт. Просто сегодня последний день выставки... Ну, ладно, тогда в другой раз.
Он начал разворачиваться, чтобы объяснить все Полине, но тут Лазутчикова закрыла глаза и вздохнула:
– Не придумывай. Поезжайте на выставку. В кино и в другой раз можно сходить.
– Слушай, я, кажется, кое-что придумал, – глаза Антона загорелись огнем, и я готова была поспорить – Лазутчиковой не понравился этот огонь. – Лиз, – обратился парень уже ко мне. – А что ты делаешь вечером? Не хочешь в кино сходить с Ирой?
Я не успела ничего ответить, как Лазутчикова затараторила:
– Антон, у Лизы наверняка есть занятия поважнее и поинтереснее, чем ходить со мной в кино... – начала она, но я ее прервала.
– На самом деле, у меня никаких планов... – пробормотала я, не понимая, почему она так пытается избежать возможности побыть со мной наедине. Или мне показалось?
– Вот видишь, она не занята, – улыбнулся парень. – А фильм должен быть и, правда, интересным. Я тебе скину код на билеты, – проговорил он, снова обращаясь ко мне.
– Хорошо, – кивнула я, улыбнувшись. – Тебе надо перенести детское кресло, – проговорила я, кивнув в сторону салона своего «Фольца».
– На самом деле, – Антон почесал нос и снова разрумянился, – у меня есть детское кресло в багажнике. Я... Мне... Брат одолжил. У него сын уже подрос, и оно им больше не нужно.
– О, – удивленно протянула я, гадая, давно ли он уже это продумал или просто возил кресло с собой на всякий случай. – Тогда ладно.
– Ну, что, собираемся? – сунув одну руку в карман, второй Антон почесал подбородок и улыбнулся.
Мы установили кресло в «Камри», погрузили вещи в машины и уселись, каждый на своем месте. Полина с Сашкой уместились в машине, а Лазутчикова села со мной.
Мы с ней выехали первыми, так как Антону нужно было еще закрыть гараж и ворота. Когда оказались на трассе, Лазучикова, наконец, заговорила:
– Знаешь, тебе действительно необязательно идти со мной в кино.
– Почему? – бодро поинтересовалась я, поглядывая по зеркалам.
– Ну, у тебя наверняка есть планы. Не нужно отменять их из-за меня... – она не смотрела в мою сторону, просто говорила, наблюдая за пейзажем за окном.
Мы проезжали мимо густого леса, на обочине которого изредка нам встречались припаркованные машины, водители которых останавливались, чтобы передохнуть и размять ноги после долгой поездки.
– У меня, правда, нет особо важных дел, – пожала я плечами. – И я давно не была в кино, – стараясь говорить увереннее, произнесла я. Я пыталась не думать о том, что договаривалась встретиться с Ксенией. Уверена, она поймет, если я перенесу нашу встречу.
– Точно? – с подозрением взглянула на меня Лазутчикова, впервые повернувшись в мою сторону.
– Абсолютно, – улыбнулась я, кивая.
***
Мы въехали в город и решили отправиться в квартиру Лазутчиковой, чтобы она могла оставить вещи и переодеться. Я ждала ее в машине, улучив момент, чтобы написать Ксюше. А после направились к кинотеатру.
Фильм был, наверное, интересным. Если бы я его еще смотрела. Но так как моим вниманием полностью завладел профиль Лазутчиковой, мне сложно было судить. Мы взяли по большому ведру попкорна и коле. И когда свет в зале погас, то с того момента я почти не отрывала взгляда от нее.
Она повзрослела, безусловно. Ее черты, которые когда-то мне казались плавными, чуть заострились. Губы, напротив, словно приобрели еще большую мягкость. Но одно осталось неизменным – ее естественная привлекательность. Если раньше она ассоциировалась у меня с какой-то сладостью, теперь, определенно, к ней добавилась терпкость. То, что приобретается с годами. Как вино, которое со временем меняет свой вкус на более изысканный, сохраняя свою совершенную первозданность.
– Хорошо, что мы все-таки сходили в кино, – улыбнулась Лазутчикова, когда мы шли по большой наземной парковке около здания ТЦ. – Иначе я бы долго еще мучилась предположениями о судьбе Капитана Америки.
– Это который с длинными светлыми волосами? – пробормотала я, взглядом разыскивая свою машину среди множества других.
– Нет, – рассмеялась она. – С волосами это Тор. А Капитан Америка это который с щитом, где звезда нарисована.
– А‑а‑а, протянула я, понимая, наконец, о ком речь. – Парень в лосинах.
– Да, он самый, – снова рассмеялась девушка.
Мы подошли к моей машине, которая почему-то оказалась совсем не там, где я думала, и уселись в салон.
– Ну что, домой? – улыбнулась я, заводя двигатель.
– Да. Завтра трудный день, – кивнула девушка, пристегиваясь. – Мне в среду можно приехать за машиной?
– Да, к вечеру все уже будет готово, – согласно кивнула я, выезжая с парковки, пропустив перед этим зеленый минивен.
– Отлично, а то Антон, мне кажется, уже устал возить меня на работу и с работы, – усмехнулась девушка.
– Да, боюсь, теперь у него появились и другие интересы, – улыбнулась я.
– Тоже заметила? – усмехнулась девушка, понимая мой намек про Полину.
– Заметила? – рассмеялась я. – Да мне кажется мой слепой сосед, ветеран войны, и тот бы заметил.
– Точно, – тоже засмеялась Лазутчикова. – Они такие милые. Как дети.
– Не говори. Словно снова вернулись в школу, – улыбнулась я и замолчала, после того, как Лазутчикова мне не ответила. Очевидно, замечание про школу было лишним.
Я только открыла рот, чтобы что-то сказать, как-то замять затянувшуюся паузу, как Лазутчикова сделала это первой.
– Ты очень дружна с Полей и ее дочкой, – сказала она, как бы между прочим.
– Да, – согласилась я. – С тех пор, как из ее жизни свалил этот козел, мы с Лехой старались делать все, чтобы ни Поля, ни ее дочь ни в чем не нуждались.
– Они для тебя очень важны... – проговорила Лазутчикова.
– Они моя семья. И я сделаю все для них.
– Им повезло иметь такого друга, – улыбнулась девушка и задумчиво замолчала.
– Надеюсь, – пробормотала я и больше не пыталась разговорить девушку.
Остаток пути мы проделали в тишине.