Глава 29
Я всерьез задумалась о том, что работа актером – одна из самых сложных профессий. Когда ты видишь на экране, какими влюбленными выглядят герои, ты им веришь. Хотя в реальной жизни они могут даже не переносить друг друга. Но играют так, словно их отношения реальны.
Вот и я уже почти месяц играла роль. Только мне было сложнее – я делала вид, что, напротив, ничего не чувствую к Лазутчиковой. По крайней мере, больше положенного. Больше, чем позволялось обычному «другу». Было сложно. И я уверена, сыграть влюбленного, не испытывая при этом никаких чувств к человеку, гораздо проще, чем изображать из себя равнодушного, когда при этом ты хочешь положить к ногам другого весь мир.
Мне постоянно приходилось контролировать себя, свои слова и действия, чтобы она ни о чем не догадалась. Потому что, пойми Лазутчикова, что я к ней неравнодушна, то вся наша «дружба» тут же бы закончилась. Поэтому я как могла старалась выглядеть не более заинтересованной, чем она.
Поле и Антону мы ничего не говорили. Лазутчикова не хотела этого, а я... Чем я могла похвастать перед подругой? Что в кои-то веки я действительно поняла, что влюблена, но что делать мне со своей этой любовью – неясно? Тем более Поля была так счастлива из-за их отношений с Антоном, что я не хотела омрачать их идиллию. Поэтому я молчала, как и хотела Лазутчикова. Но все тайное рано или поздно становится явным.
***
Мы должны были отправиться вчетвером на дачу к Антону. Сашка осталась с бабушкой и Лехой, а мы собрались вчетвером, чтобы как следует отдохнуть и заодно закрыть дачный сезон. Хотя, честно говоря, почти все дачники уже давно разъехались и вернулись в город. Но дом родителей Антона был отапливаемым, так что туда можно было приезжать даже зимой. Парень рассказывал, что его родственники даже новогодние праздники иногда встречали здесь.
Мы поехали на машине Антона, чтобы не гнать два автомобиля. Я и Лазутчикова сели сзади и делали вид, что спокойно ждем завершения поездки. Ира принимала активное участие в разговоре с Полей и Антоном, хотя ее руки были заняты совсем другим.
Когда мы грузили сумки в багажник, Антон предложил Лазутчиковой убрать туда же ее куртку, говоря о том, что в салоне машины тепло. Но девушка наотрез отказалась, и теперь я понимала почему. Она положила куртку между нами, тем самым прикрыв свою руку, которая елозила на моей ноге, то и дело задевая внутреннюю сторону бедра. Я, наверное, выглядела, как курица, смотрящая на хорька, потому что меня разрывало от смущения из-за происходящего и от дикого возбуждения. Мне хотелось хотя бы на несколько минут остаться с Лазутчиковой наедине. Уверена, мне хватило бы их, чтобы получить то, чего так желало мое тело в данный момент. Но мы были в ограниченном пространстве с еще двумя людьми, а становиться достоянием общественности я не имела ни малейшего желания.
К счастью, через какое-то время мы заехали на заправку. Полина вышла вместе с Антоном, мы же решили остаться в машине. Как только оба друга вышли и скрылись в магазинчике, где была и касса для оплаты топлива, я тут же повернулась к Лазутчиковой и зашипела, схватив ее руку, что покоилась на моем бедре:
– Что ты делаешь, черт побери?!
Она хихикнула, но руку не убрала.
– Ничего такого, – пожала плечами девушка с совершенно невозмутимым лицом. – А что?
Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку.
– Если бы не наши друзья...
– То что? – вскинула подбородок Лазутчикова, словно бросая мне вызов. – Что бы ты сделала?
– Дай нам добраться до места, и ты узнаешь, – ухмыльнулась я, убирая ее руку со своего бедра.
– Звучит многообещающе, – ухмыльнулась она в ответ, но села на свое место, не пытаясь больше выбить почву у меня из-под ног.
Через пару минут в салон вернулась Полина и протянула нам с Лазутчиковой по мороженому в рожке, пока Антон заправлял машину.
– У вас все нормально? – спросила она после того, как мы поблагодарили ее и впились в мороженое.
– Да, – кивнула я, увлеченно облизывая рожок. – А что?
– Вы выглядите... странно, – пробормотала подруга, глядя почему-то только на меня.
– Не понимаю, о чем ты, – пожала я плечами и отвернулась в окно.
Полина тоже пожала плечами и повернулась. Я же посмотрела на Лазутчикову и... слава Богу, что Полина не смотрела на нее в этот момент. Девушка сидела, замерев, и наблюдала за движениями моего языка по мороженому. И выглядела она... голодной.
Я тоже замерла и пришла в себя только когда водительская дверь хлопнула.
– Вот и все, еще минут двадцать, и мы на месте, – весело проговорил Антон, пристегиваясь и заводя машину.
– Быстрее бы... – пробормотала Лазутчикова и отвернулась, возвращаясь к своей порции.
Я ухмыльнулась и, дождавшись, когда машина тронется с места, наклонилась к девушке:
– Что-то не так? – спросила я и, когда Лазутчикова повернулась ко мне лицом, сделала широкий круг языком, снимая всю подтаявшую массу. Девушка сглотнула и замотала головой.
– Все отлично, – сдавленно пробормотала она.
– Ну и хорошо, – удовлетворенно кивнула я и снова повторила свой жест. Заметив, как Лазутчикова сдвинула ноги, я ухмыльнулась. Не только ты можешь играть не по правилам.
***
Когда мы доехали, Лазутчикова тут же сообщила, что ей нужно минут пятнадцать, чтобы привести себя в порядок. После чего повернулась ко мне и настойчиво проговорила:
– Мне нужна твоя помощь, можно тебя на пару минут?
Я кивнула и, не замечая недоумевающий Полин взгляд, направилась за девушкой по лестнице.
Как только дверь в комнату, где мы должны были остаться с Лазутчиковой, закрылась, губы девушки тут же оказались на моих.
– Черт, я думала об этом всю дорогу, – шептала она, снимая с себя одежду – тонкий свитер и футболку.
– Не могу не ответить тем же, – согласно промычала я в ответ, не разрывая поцелуя.
Мы не виделись с ней три дня и изрядно друг по другу соскучились. К тому же, желание Лазутчиковой было неукротимым. Даже я, та, которая считала себя довольно темпераментной, отдавала себе отчет в том, что она меня явно переплюнула. Хотя, может, дело в другом. Я хотела от нее всего – не только секса, но и обычных романтических проявлений – объятий, поцелуев, держаний за руки и прочего. Но Лазутчикова редко баловала меня этим. Зато в плотских утехах отказа не было никогда. Поэтому весь этот месяц, что прошел после того разговора, мы мало проводили времени, как пара, зато активно занимались сексом.
***
Когда мы спустились вниз, то были уже переодетыми. Полина снова странно посмотрела на меня, но ничего не сказала.
Мы с Лазутчиковой уселись за большой стол, и я проговорила:
– Ну, что, какие планы? Что делаем?
– Сейчас пообедаем, – начала Поля, – потом отдых на свежем воздухе, потом шашлыки, баня и развлекательная программа в виде «Монополии», «Крокодила» и «Уно». Устраивает?
– Да! – хором ответили мы с Лазутчиковой.
– Чем тебе помочь? – тут же спросила я, вставая.
– Например, можешь не мешать, – улыбнулась Полина, доставая из пакета овощи.
– Ха‑ха, – проворчала я, видя, как трясется от смеха Лазутчикова, явно вспоминая, как я в прошлый раз делала салат и по ошибке вместо соли сыпанула сахар. Я в тот момент просто задумалась, а они до сих пор припоминают мне это!
– Идите лучше прогуляйтесь к озеру, пока дождя нет, – улыбнулась подруга, глядя на нас. – Антон пошел колоть дрова для бани, а вы, так и быть, отдыхайте.
– Я могу тебе помочь, – вызвалась Лазутчикова, – это явно будет безопаснее.
– Вы мне обе не нравитесь! – нахмурилась я, глядя на них.
– А мы тебя любим, – широко улыбнулась Поля и вернулась взглядом к Лазутчиковой. – Спасибо, Ир, но я сама. Люблю творить в одиночестве. Отдыхайте.
Мы, поняв, что Полина нас не подпустит к плите, согласно кивнули и двинулись в сторону выхода.
– Можно подумать, она Антона также выгоняет, – пробормотала я, уходя.
– Я все слышу! – донеслось мне в спину, когда я уже обувалась.
– Я знаю! – ответила я и выскочила за дверь.
***
У озера было значительно прохладнее, поэтому я надела куртку. Лазутчикова же решила, что ее «горячности» более чем достаточно, чтобы не замерзнуть, несмотря на мои убеждения одеться теплее. Но уже через пятнадцать минут я увидела, что она ежится от ветра, поэтому, показательно закатывая глаза, я отдала ей свою верхнюю одежду, оставшись в теплой кофте.
Мы сидели на стволе сломленного дерева под густой пожелтевшей кроной другого, стоящего совсем рядом. Болтая обо всем на свете, мы как-то плавно перешли к теме прошлых отношений, и я, наконец, задала вопрос, который мучил меня долгое время.
– А почему ты не встречалась с девушками? – спросила я, разглядывая пожухлую траву под ногами.
– Я не говорила, что не встречалась с ними, – спустя секундную заминку, ответила девушка, болтая ногами – Лазутчиковой не хватало роста, чтобы достать ими до земли.
– Но ты говорила, что те, с кем ты жила, были мужчинами, – напомнила я ей.
– Да, но мы же говорили о тех, с кем я жила, а не была в отношениях, – усмехнулась девушка. – В моей профессии, скажу я тебе, очень много девушек нетрадиционной ориентации. Больше, чем я даже могла предположить.
– Вот как? – хмыкнула я, припоминая, что когда-то у меня была яркая, но мимолетная связь с одной милой медсестрой. Замужней медсестрой. – Интересно.
– Конечно, никто об этом не кричит в громкоговоритель, но... Что есть, то есть, – пожала она плечами.
Я задумалась, невольно задаваясь вопросом, сколько же было в ее жизни женщин. Она красивая, интересная, яркая. И если верить ее словам про то, что в медицине много девушек нетрадиционной ориентации, то смею предположить, что немало. Мне не понравилась эта мысль и я тряхнула головой, чтобы избавиться от нее, как от досаждающей мухи.
– Так ты... бисексуалка? – снова заговорила я после небольшой паузы.
– Знаешь, я не хочу себя как-то идентифицировать. Я – это просто я, – призналась Лазутчикова, глядя на спокойную, несмотря на ветер, водную гладь.
– Хорошо сказала, – улыбнулась я и перевела взгляд с нее на ствол дерева, на котором мы сидели. – О, у нас гости, – усмехнувшись, я подвинула палец к красивому жучку, ползущему в мою сторону.
Это был блестящий маленький жук, светлячок или что-то в этом роде. Не скажу, что я любитель насекомых, но светлячков я не боюсь. Но вот Лазутчикова была иного мнения о них. Потому что, увидев жука, она тут же спрыгнула с дерева и отошла на несколько шагов.
– У‑убери его... – заикаясь, пробормотала она и сделала еще один шаг назад. – Пожалуйста.
Я рассмеялась, умиляясь ее напуганному виду.
– Ты можешь залезть в кишки человека и не поморщиться, но боишься маленького жучка? – продолжая смеяться, я тоже слезла с дерева. – Смотри, какой он милый.
Я сделала шаг по направлению к Лазутчиковой, но она выставила руку вперед и предупреждающим голосом проговорила:
– Лиза, даже не думай. Не подходи ко мне с этой тварью в руках!
Я нахмурилась и показательно цокнула языком.
– Нельзя так говорить об этой крошке. Он просто хочет немного с тобой пообщаться. Он не укусит, – я снова сделала шаг вперед, пытаясь сдержать смех, рвущийся наружу. Лазутчикова завизжала и спряталась за толстый ствол дерева, под кроной которого мы сидели до этого.
– Ну, Ир, иди сюда, – смеясь, я обошла дерево с другой стороны.
– Отвали, Андрияненко! Не подходи ко мне, я прошу тебя! Ну будь ты человеком! – Лазутчикова выставила обе руки вперед, словно обороняясь.
– Ладно, но тебе придется кое-что сделать для этого, – я хитро посмотрела на нее и убрала назад руку со светлячком. И незаметно для нее сбросила насекомое вниз.
– Что? – прищурилась она, но продолжила внимательно следить за моими руками. – Что тебе нужно?
– Поцелуй, – ухмыльнулась я, подходя к ней.
– Ладно, – решительно кивнула Лазутчикова и, сделав шаг вперед, быстро «клюнула» меня в щеку. – Все, выбрасывай эту гадость.
– Ну, не‑е‑ет, – протянула я, качая головой. – Мы что, в детском саду? Нормальный, взрослый поцелуй.
Лазутчикова наклонила голову и посмотрела на меня с подозрением и еле заметной улыбкой на губах.
– А ты умеешь добиваться своего, да? – усмехнулась она.
– Как правило, – согласно кивнула я и растянула губы в широкой ухмылке, когда лицо девушки оказалось напротив моего.
В следующую секунду я почувствовала ее мягкие и нежные губы на своих. Забыв обо всем на свете, я развернула ее за талию, пока спина Лазутчиковой не уперлась в ствол дерева. Тогда я углубила поцелуй, прижимаясь к ней теснее.
В момент, когда мои руки уже были готовы пробраться под ее свитер, мы услышали Полин голос, и отпрянули друг от друга.
– Ли-и-иза! Ира! Обед готов!
Я сглотнула и посмотрела на раскрасневшуюся Лазутчикову.
– Она нас не видела, – шепнула я девушке, чтобы успокоить. Та кивнула в ответ и тоже сглотнула.
Я вышла из-за дерева и прошла вперед прогулочным шагом, когда увидела на дорожке Полину.
– Привет, мамочка! – смеясь, ответила я, затылком чувствуя, что Лазутчикова двигается следом. – Мы нашли беличье гнездо! Хочешь посмотреть?
Полина побледнела и замотала головой.
– Нет, спасибо. Пойдемте есть, – она махнула рукой и развернулась в сторону дома.
Лазутчикова поравнялась со мной и тихо спросила:
– А если бы она захотела посмотреть? Ты бы успела выгрызть беличье дупло в стволе?
– Поля? – хмыкнула я. – Она трусиха. Как и ты, – когда Лазутчикова стукнула меня в плечо, я рассмеялась. – Ты боишься жуков, а она белок.
– Ты у нас, я смотрю, ничего не боишься, – проворчала она.
Я усмехнулась, но промолчала. Как я могла сказать, что сейчас мой главный страх – это снова потерять ее?
***
К вечеру мы все были изрядно уставшие. Я и Поля остались сидеть в гостиной в мягких креслах, в то время как Антон и Лазутчикова ушли в беседку жарить шашлыки. Я ожидала легкой беседы с подругой о насущном, каких-то очередных историй из цикла «Антон – сказка в моей жизни», но, очевидно, у Полины были свои планы. Потому что она довольно резко поставила бокал вина на столик и повернулась ко мне:
– Я кое-что видела! – выпалила она, а я поперхнулась пивом от неожиданности.
– Прости? Про что ты говоришь? – вытерев губы, спросила я.
– Про тебя и Лазутчикову, конечно же! – всплеснула Полина руками, а я тут же отвела взгляд.
– Не понимаю, о чем речь.
– Ой, да ладно тебе! – ткнула меня в плечо подруга. – Твой язык вовсю хозяйничал у нее во рту! Я сама видела! Давно это у вас?
– Что «это»? – поковыряв пальцем наклейку на бутылке, я попыталась ее отодрать.
– Отношения. Как давно вы вместе? И почему ты опять мне ничего не сказала?! – возмутилась подруга. – Надеюсь, Антон не в курсе? Если я единственная, кто ни о чем не знал, я убью тебя! – Полина наставила на меня указательный палец и угрожающе им покачала.
– Нет‑нет‑нет! – тут же воскликнула я. – Антон не знает и не должен узнать! Даже ты не должна была знать.
– Но почему?! – недоумевала Поля. – Почему вы скрываете свои отношения? В школе – ладно, я еще могу понять, но сейчас-то что?
– Да нет у нас отношений, – вздохнула я, чувствуя одновременно и облегчение, и тяжесть. – Мы просто... спим второй месяц.
– Второй месяц?! – глаза Полины были огромными. Невероятно огромными. – Как... Как это вообще?! Вы встречаетесь второй месяц?!
– Ну, около того, – кивнула я, делая глоток. – Не встречаемся. Спим, – поправила я подругу.
– Что? Как это? – не поняла подруга. – Ты что, не предложила ей встречаться? Почему? Это из-за Ксении?
Я сморщилась так, словно мне под нос сунули тухлую рыбу.
– При чем тут вообще Ксения?
– А что тогда? Почему вы не вместе?
– Потому что она не заинтересована в отношениях, – вздохнула я. – Могу предположить, что особенно со мной.
– Но... – Полина выглядела растерянной. – Почему?
– Я не знаю, Поль, – покачала я головой. – Говорит, что ей это не нужно, что не хочет ничего серьезного, и что я для нее... просто друг, – я усмехнулась через силу, хотя сердце мое разрывалось от боли.
– А... А ты что? – Полина заглянула мне в глаза, но я продолжила смотреть в одну точку.
– Я? А что я? – пожала я плечами. – Я люблю ее. Всегда любила. Но ей об этом знать не нужно, – сделав очередной глоток, я убрала бутылку на столик. Где стоял уже пустой Полин бокал, который она осушила до этого буквально одним глотком.
– Но... Лиз...
– Я знаю, Поль, – усмехнулась я. – Жизнь – странная штука, не правда ли? Забавная.
– Но, Лиз, это неправильно...
– Поль, – снова прервала я ее, – если это единственный способ быть с ней рядом, я буду, – серьезно проговорила я. – Она нужна мне.
Встав с места, я потерла ладони.
– Пойду... посмотрю, что там с шашлыками.
– Ладно, – кивнула Полина, понимая, что сейчас лучше всего оставить меня одну.
Я накинула куртку и вышла на свежий прохладный воздух. Я не обманула Полину. Если «друг» – это все, на что она согласна, если это единственно возможный вариант быть с ней рядом, я им воспользуюсь. Потому что правильно это или нет, но я знала наверняка только одно: я действительно люблю ее.
***
Я готова была убить Полину. Потому что весь остаток вечера она не сводила глаз с Лазутчиковой. Это было странно, но, к счастью, либо Ира этого все же не заметила, либо решила, что Полина просто спятила.
В любом случае, когда почти в час ночи мы разошлись по комнатам, я забыла обо всем на свете, когда осталась с Лазутчиковой наедине.
Уже после того, как мы по-дружески отлюбили друг друга, я решила спуститься принять душ. Внутри было какое-то странное ощущение пустоты, и я надеялась, что теплая вода немного снимет это внутреннее напряжение. Поэтому я поцеловала уже почти спящую Лазутчикову и встала с кровати.
Приняв душ, я вернулась в комнату. Лазутчикова, конечно же, уже спала. Она даже лампу на тумбочке не отключила, благодаря чему я могла вдоволь полюбоваться ей. Ее разметавшимися по подушке волосами, тонкими запястьями, густыми, чуть подрагивающими ресницами. Она была совершенна. И мне зубы сводило от невозможности ей обладать. Я готова была выть от осознания, что когда-нибудь может появиться тот, кому она отдаст всю себя. Кому будет принадлежать полностью и без остатка, отвечая любовью на любовь.
Почему мне не везет так? Почему я не могу получить второй шанс на то, чтобы быть с ней? Почему она так легко отбросила все воспоминания о нас, принизив их значимость? Из-за того, что ей было слишком больно тогда? Или потому что это на самом деле была детская глупость?
У меня было так много вопросов и ни одного ответа. И я не знала, смогу ли когда-нибудь их получить.
***
Следующий день мы провели на воздухе. Полина, к счастью, пришла в себя и перестала пялиться на Лазутчикову, как баран на новые ворота. Так что все постепенно возвращалось на круги своя. Сама же Лазутчикова все так же кидала мне страстные и горячие взгляды, но в них не было той теплоты, что мне хотелось. Душевного притяжения. Чувства нужности. Да, безусловно, ей нравился секс со мной. Но... не будь меня, нашелся бы кто-то другой. Вся наша огромная разница состояла в том, что я была заменяемой, а она для меня – нет. С этим приходилось мириться, потому что иного пути все равно не было.
***
По возвращению в город Полина попыталась пригласить меня к себе. Я догадывалась, зачем, поэтому отчаянно отказывалась. В итоге подруга сдалась. Я отправилась к себе в одиночестве. Мне хотелось о многом подумать, понять, как действовать дальше, проработать стратегию.
Но... Через полчаса, как я вернулась, в дверь позвонили. И я была уверена, что это вредная Поля. Наверняка, пришла, чтобы выяснить всю подноготную наших с Лазутчиковой «не отношений». Но когда я открыла дверь, то была очень удивлена – на пороге стоял Антон.
– Эм... Привет? Еще раз... – пробормотала я, глядя на парня, который выглядел очень серьезным.
– Привет, – кивнул он без тени улыбки. – Я могу зайти?
– Конечно, – я открыла дверь шире и отошла. – Что-то случилось?
– Это ты мне скажи, – скинув ботинки, он прошел за мной в гостиную. – Что у вас с Иркой?
Я медленно развернулась и посмотрела на него с немым вопросом.
Он закатил глаза и закивал:
– Поля. Она мне рассказала.
– Что же она тебе рассказала? – вздохнула я, понимая, что убью свою подругу за ее длинный язык.
– Что вы... Ну, типа... Вместе? – Антон покраснел, а я чуть не засмеялась.
– Мы не вместе. Мы просто спим, – поправила я его, понимая, что это очень важный пункт.
– Вы в школе тоже... просто спали, – нахмурился Антон. – А потом она не могла отойти до второго курса от ваших «просто спали».
– Не думаю, что это так, – покачала я головой, вытягивая ноги. – В школе мы встречались. Но так получилось, что нам пришлось разойтись. И она считает это детской глупостью. Сейчас мы просто спим, и это ее решение, – пожала я плечами.
– А ты? – Антон сел удобнее и вытащил из кармана джинсов телефон, чтобы он не мешался.( когда первый раз читала, думала, что он записывает на диктофон)
– Что я?
– Считаешь это глупостью?
Я вздохнула и закрыла глаза. Все решили поиграть в психологов?
– Антон, чего ты хочешь? – наконец, проговорила я.
– Понять.
– Что именно?
– Угрожает ли что-то кому-то из вас? – честно признался парень. – Не хочу, чтобы кому-то было больно или чтобы кто-то из вас пострадал.
– Кто‑то все равно пострадает, разве не так? Я для нее друг, с которым она занимается сексом. Она для меня – все остальное. Я люблю ее. Но если она не хочет этой любви, я не собираюсь на этом настаивать.
– Что за дурацкое самопожертвование? Ты что, сериалов пересмотрела? – нахмурился он.
– При чем тут это? Она четко дала понять, что кроме дружбы мне не светит ничего. И что она не заинтересована в чем-то большем. А если меня это не устраивает, то я могу валить на все четыре стороны. Это если вкратце, – подвела я итог.
– И ты согласилась? – уточнил Антон.
– А у меня был выбор? – рассмеялась я и встала с кресла, начиная ходить по комнате. – Антон, я просрала свой шанс тринадцать лет назад. И все эти тринадцать лет я закапывала все свои чувства внутри. Но стоило ей появиться, как они обрушились на меня. Я понимала, что она не готова к такому, я хотела все делать постепенно, не торопясь. Но... Она даже шанса мне не дала! Обрубала на корню просто. А потом заявила, что не испытывает ко мне ничего, кроме дружеских чувств.
– И ты ей поверила?
– Конечно, поверила. Ей нет смысла притворяться, – пожала я плечами.
Антон помолчал какое-то время, а потом сказал:
– Я думаю, вам нужно поговорить. Тебе нужно во всем ей признаться.
– В чем? – нахмурилась я.
– В своих чувствах. Сказать, что ты ее любишь и предложить нормальные отношения. Сделай это, пока она здесь.
Я задумалась над глупостью этой затеи. Но когда весь смысл слов Антона дошел до меня, я подняла на него взгляд и спросила:
– Что значит «пока она здесь»?
– В смысле? – снова нахмурился парень. – Я имею в виду, пока она не вернулась в Москву.
Я вытаращилась на него, не веря ушам:
– Она собирается уехать?!
Антон смущенно кашлянул и снова посмотрел на меня.
– Мы приехали сюда на время. Она тебе разве не говорила? Через месяц мы должны вернуться обратно в Москву.