Глава 14
Вплоть до каникул мы стабильно проводили время с Лазутчиковой. Для меня это все еще было странным, так как я привыкла, что единственными людьми, которые мной хоть как-то интересуются, были бабушка и Полина. Теперь к их скромной компании присоединилась еще и Лазутчикова. И именно это было непривычно. Мне стоило немалых усилий, чтобы на какие-то вопросы, порой личного характера, не отвечать в своей обычной манере «не твое дело» или «отвали», а что-то рассказывать или быть более лояльной. Хотя порой я все равно срывалась. И уж точно немалых трудов стоило самой Лазутчиковой не посылать меня в жопу каждый раз после моего ответа в таком духе. Но она терпеливо пробивала мою оборону, а я терпеливо позволяла ей делать это.
Мы не говорили о каком-то статусе наших отношений, но было очевидно, что мы не просто два человека, которых связывает только постель. Я все еще не могла позволить себе каких-то романтичных милостей в ее сторону, но девушка сама компенсировала их с лихвой за нас обеих.
Порой у меня было ощущение, что она пытается растопить мое холодное сердце именно этим – теплотой, заботой, пониманием. И я совру, если скажу, что это был провальный план, потому что я действительно стала больше ей доверять. Но говорить о том, что мы официально встречаемся, я не могла. Конечно, я не идиотка, я прекрасно осознавала, почему так происходит – это был способ избежать еще большей ответственности, чем у меня уже была. Пока это не произнесено, этого словно не существует. И меня все устраивало. И у меня даже было ощущение, что и Лазутчикова со всем согласна, пока не произошел один случай, который расставил точки над многими «i» между нами.
Мы договорились встретиться с Полиной, чтобы прогуляться. Весенние каникулы были чуть ли не последней возможностью отдохнуть перед самым трудным периодом. Впереди финальный рывок – подготовка к выпускным экзаменам, а после – к вступительным. И всем хотелось получить максимум от этого времени.
К Лазутчиковой я планировала пойти после прогулки, часов в восемь. Ее родители были на конференции и должны были вернуться только на следующий день. А так как до этого времени они постоянно ночевали дома, наши более интимные встречи сократились довольно сильно.
Я стояла и ждала Полину у назначенного места, как вдруг почувствовала какое-то прикосновение к своей ноге. Подпрыгнув от неожиданности, я отскочила в сторону, а обернувшись, увидела... Аню и ее «овчарку».
– Привет, – рассмеялась девушка, глядя на мое перепуганное лицо. – Не бойся, он не съест тебя.
– Очень смешно, – проворчала я. – Я в курсе, мы уже с ним знакомы.
Опустившись на корточки, я потрепала мохнатого пса.
– Что вы тут делаете? Ходите в туалет в наш двор?
– Нет, – улыбнулась Аня, рассматривая меня. Да, я очень хорошо выглядела. Не хотелось себе в этом признаваться, но я старательно готовилась к встрече с Лазутчиковой. – Поля пригласила нас прогуляться вместе с вами.
– О, ясно, – протянула я, думая о том, что нужно будет надавать Полине по заднице. Могла бы и меня спросить. Или хотя бы предупредить.
– Если ты не против, конечно, – снова улыбнулась новенькая, и ямочки украсили ее щеки.
– Нет, – пожала я плечами, – с чего бы мне быть против.
– Ну и замечательно. Вон, кажется, и Поля идет, – кивнула в сторону Аня, чуть отпуская поводок.
Я посмотрела туда же и увидела спешащую к нам подругу.
– Привет всем! – радостно улыбнулась Полина, разглядывая нас. – Простите, с Лехой ругались, поэтому задержалась.
– Что ты опять к нему лезешь? – усмехнулась я.
– Я?! – возмутилась подруга. – Да это все его проклятый переходный возраст! Он стал таким противным! Мальчики в это время жутко вредные.
– Кто такой Леха? – напомнила о себе Аня, подав голос.
– Это ее брат, младший, – пояснила я. – Такой же чокнутый, как и его сестричка.
– Ага, и совсем не тайно влюбленный в Лизу, – рассмеялась Полина, наклоняясь, чтобы погладить Рекса. – А кто это у нас тут такой большой и серьезный?
– Рекс, – улыбнулась Аня. – Он влюблен в тебя, правда? – перевела на меня взгляд девушка, теряя к сюсюкающей с собакой Полине всякий интерес.
– Ой, не слушай ее, – махнула я рукой. – Ну что, куда пойдем? Как обычно, на «пятак»?
– Ага, – выпрямилась Поля и обратилась к новенькой. – И он, правда, влюблен в нее. Постоянно исподтишка пытается узнать, не придет ли она к нам в гости, – хихикнула противная Полина, а я лишь закатила глаза.
– Ну, я не могу его винить, – усмехнулась Аня, а мы с подругой вытаращились на нее. Особенно Полина. – Я имею в виду... Ты интересная, веселая... красивая. Почему нет? – пожала она плечами и двинулась вперед, обгоняя нас. Может, мне показалось, но, по-моему, она смутилась.
Полина пихнула меня в плечо и многозначительно пошевелила бровями, намекая на то, что мне следует обратить внимание на слова новенькой. Я показала подруге средний палец и тоже пошла вперед.
***
Мы устроились на нашей любимой с Полиной лавке в дальнем уголке парка прямо у озера. Там мы частенько проводили время, просто болтая ни о чем и наслаждаясь свежим воздухом. Иногда кормили уток, но сегодня никто с собой не взял хлеба, поэтому мы просто разговаривали и наблюдали, как утки ныряют под воду в поисках еды.
Это была наша первая встреча с Аней вне стен школы, не считая той прогулки до моего дома. И как выяснилось, новенькая была довольно веселой. Она рассказывала о своей старой школе, учителях, и над некоторыми историями мы с Полиной хохотали до слез, я даже не заметила, как пролетело время, очнулась только, когда мой телефон противно запиликал.
Я достала трубку и увидела, что звонок был от Лазутчиковой. Чертыхнувшись, я дала знак подруге, что мне нужно отойти поговорить. Полина лишь махнула на меня рукой, увлеченная очередным рассказом новенькой.
Отойдя на пару метров, я нажала на кнопку.
– Алло?
– Привет, – голос девушки был напряженным. – У тебя все в порядке?
– Эм... Да... А почему что-то должно быть не в порядке? – удивилась я.
– Ну, мы договаривались сегодня встретиться. Ты не помнишь?
– Конечно, помню. В восемь часов.
– Ну, – согласно ответила Лазутчикова.
– Что «ну»? – начинала терять я терпение. Она что, контролировать меня будет?! Решать, сколько мне гулять, и напоминать, во сколько мы договорились встретиться?!
– Сейчас двадцать минут девятого.
– Что?! – поразилась я. – Серьезно? Я... Черт, извини. Я что-то за временем не уследила...
Я прикрыла глаза рукой. Идиотка.
– Я скоро приду. Извини.
В этот момент, как назло, Аня рассмеялась так громко, что утки, которые плавали неподалеку, подлетели и сменили место дислокации.
– А ты... с кем гуляешь? – осторожно спросила Лазутчикова, а я поджала губы. Я и так регулярно получала едкие комментарии из-за новенькой, которая постоянно таскалась за мной, а если она узнает, что я еще и гулять с ней пошла, чую, мне несдобровать.
– С... Полей, – пропищала я, молясь, чтобы они больше не орали, но, естественно, именно в этот момент они стали на два голоса издавать какие-то странные горловые звуки.
– А еще с кем? – голос Лазутчиковой стал таким колючим, что было ясно – она уже прекрасно поняла, кто еще есть в нашей компании, так что отпираться было бессмысленно.
– С Аней, – вздохнула я. – Слушай, я не знала...
– Конечно, – усмехнулась девушка, прерывая меня. – Аня. Куда ж без нее. И ее компания, очевидно, так хороша, что ты потеряла счет времени. Супер, Лиз. Наслаждайся прогулкой и никуда не торопись. Встретимся в другой раз.
– Подожди, я... – но, услышав в трубке короткие гудки, поняла, что Лазутчикова не собиралась слушать мои оправдания.
Черт. Я вздохнула, понимая, что тот легкий и приятный вечер, о котором я думала и который представляла весь день, отменяется. Конечно, с одной стороны, меня бесило то, что она бросила трубку, даже не спросив ни о чем, но, с другой – я также понимала причину этого. Она снова приревновала. Наверное, скажи она, что идет гулять с Кошкиными, а потом бы выяснилось, что там был еще и Попов или кто-то, кто явно проявляет к ней знаки внимания, я бы тоже психанула. Или нет. Я не знаю. Я особо никогда не думала о ревности. Мне некого было ревновать.
Но в тот же момент, как только я подумала об этом, как только представила, что Лазутчикова снова тесно общается с Поповым, что он целует ее в щеку, обнимает за талию, у меня внутри поднялась такая волна ярости, что, казалось, даже дышать стало тяжело.
Выдохнув, я решила немедленно отправиться к Лазутчиковой и все обсудить. Объяснить ей, что нет смысла ревновать меня к новенькой. Да, она симпатичная и интересная, но совершенно не в моем вкусе. Нет какой-то... химической составляющей, что ли. А именно она и дает первоначальную основу для того, чтобы меня заинтересовал какой-то человек. Наверное. В любом случае, сейчас вся моя химия работала только в сторону Лазутчиковой.
Я подошла к девчонкам и сказала:
– Было приятно с вами прогуляться, но мне пора.
– Что? Уже? – удивилась Полина. – Бабушка звонила? Что-то случилось? – разволновавшись, она вскочила со скамейки.
– Нет-нет, – успокоила я подругу. – Все нормально. Просто... У меня кое-какие дела возникли. Нужно срочно бежать.
– Давай мы тебя проводим, – тут же откликнулась Аня, тоже подскочив.
– Нет! – слишком громко запротестовала я, чем вызвала недоуменный взгляд обеих. – Нет, – уже спокойнее. – Я сама дойду, тут недалеко. Вы лучше погуляйте еще, воздухом подышите. Поль, я тебя завтра наберу, – проговорила я и начала пятиться в сторону выхода из парка.
– Точно все нормально? – нахмурилась ничего не понимающая подруга.
– Да, абсолютно, – улыбнулась я, кивая. – Всем пока! – махнув им обеим рукой, я резко развернулась и быстрым шагом направилась к воротам.
***
Лицо Лазутчиковой не выражало радушия, когда она открыла мне дверь.
– Что, решила все же прийти? – ехидно спросила она и, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла в сторону кухни, в которой горел свет.
Я разулась, мысленно задав себе вопрос – если ты не собираешься слушать мой ответ – зачем что-то спрашивать?
Оказавшись в кухне, я смотрела, как она стоит и нарезает огурцы. Яйца и крабовые палки уже были в миске вместе с кукурузой и небольшим количеством лука. Она делает мой любимый салат. Прекрасно. Я еще больше почувствовала себя идиоткой. Но раз она его делает, значит, знала, что я приду? Или просто делает его для себя, потому что тоже его любит? Как все сложно.
– Как погуляли? – ритмично постукивая ножом, спросила девушка, даже не оборачиваясь.
– Слушай, это вышло случайно... – начала было я, но Лазутчикова прервала меня.
– Лиз, почему так?! – наполовину развернувшись ко мне и держа в руках нож, спросила девушка. – Почему, когда я сказала, что была бы не против пойти погулять с тобой и Полиной, ты сказала твердое «нет», якобы это «ваше время», что вы мало видитесь вдвоем и все такое? Зато эту белобрысую ты радостно пригласила с собой?!
– Я ее не приглашала, – запротестовала я. – Я вообще не знала, что она там будет!
– Конечно! И, тем не менее, вы, как я слышала, прекрасно провели время вместе!
– Я, правда, не знала, что она придет, – стараясь сохранять спокойствие, объясняла я, хотя понимала, что моей выдержке скоро придет конец. Я терпеть не могу, когда меня несправедливо в чем-то обвиняют. Как будто это была моя идея – позвать новенькую с нами!
– И потому даже счет времени потеряла, да?! – продолжала возмущаться Лазутчикова, все больше повышая голос. Отложив нож, она полностью развернулась ко мне.
Слушая ее крик, я чувствовала, как в голове становится шумно. Ненавижу, когда на меня повышают голос, к тому же я действительно была ни причем.
Но Лазутчикова уже не могла остановиться:
– Мало того, что она в школе от тебя не отлипает, так ты еще и гулять с ней пошла! Зато меня ты с собой взять не готова! Конечно, вдруг кто-то что-то узнает! И тогда твоя Анечка уже не будет виться вокруг тебя, как пиранья! А так ты можешь поспевать везде!
– Хватит! – я стукнула кулаком по столу, зажмурившись. – Хватит, – уже тише повторила я, выравнивая голос.
Ее обвинения не оправданы. Если я в чем-то и виновата, то только в том, что опоздала. Но за это я уже извинилась.
– Я тебе скажу в последний раз, и, надеюсь, ты меня... – я подняла взгляд на нее и замолчала. Девушка стояла, вжавшись в столешницу, и... дрожала. Я нахмурилась, не понимая, что происходит. Она выглядела жутко напуганной. Даже как-то побледнела. Обняла себя руками и, пробиваемая крупной дрожью, смотрела в пол.
– Что с тобой? – спросила я растерянно. Когда ответа я не услышала, то повторила громче. – Ир? Что с тобой?
Только произнеся это, я поняла, что впервые, на самом деле впервые, назвала ее по имени. Причем не просто по имени, а создав какую-то свою собственную, укороченную версию. Все всегда называли Лазутчикову полным именем – «Ира», я ни разу не слышала, чтобы его кто-то сокращал. Даже ее родители. Почему из меня выскочило именно это, я не понимала, но решила, что подумаю об этом позже. Сейчас есть дела поважнее.
Я сделала шаг к ней, и Лазутчикова вздрогнула.
– Все... Все в порядке, – прерывающимся голосом проговорила она, все еще не поднимая взгляда.
– Нет, – тихо сказала я, наблюдая за девушкой. Я впервые видела ее такой. – Это не «в порядке». Что с тобой? Я...Я напугала тебя?
Оказавшись с ней рядом, я чуть наклонилась, заглядывая Лазутчиковой в глаза.
– Что происходит?
Она наконец-то посмотрела на меня. И глаза ее блестели.
– Ты... Ты ни при чем, – покачала она головой. – Все нормально, правда.
– Не ври мне. Расскажи, что случилось, – попросила я, продолжая смотреть ей в глаза.
– Не думаю, что это лучшая тема для беседы, – чуть улыбнулась девушка, но улыбка эта была вынужденная.
– Пожалуйста.
Лазутчикова вздохнула и чуть повернулась к столешнице. Пальцем отодвинула нож и, не глядя на меня, проговорила:
– Ты уже познакомилась с моим папой... – начала она и замолчала.
– Да, – кивнула я, помогая ей.
– Так вот... Это не мой отец. В смысле, не биологический.
Оп‑па. Это что-то новенькое. Я кивнула и молча стала ждать продолжения.
– Мой... – девушка снова вздохнула и убрала волосы с лица. – Мой родной отец... Мама развелась с ним, когда мне было четыре. И единственное, что я о нем отчетливо помню, это то, как он... – голос Лазутчиковой задрожал, и она запнулась.
Не знаю, чем я руководствовалась и что именно меня подтолкнуло к этому, но я сделала шаг вперед и стиснула ее в объятиях, пытаясь как-то успокоить.
Через пару минут, после нескольких тихих всхлипов, она продолжила:
– Когда мне было два, он начал пить. Он стал пить и обижал маму. Бил ее. Даже мне иногда доставалось, хотя странно, что я это помню, ведь я была совсем маленькая. И перед тем, как все это начиналось, он сначала орал, раскидывал вещи и... бил кулаком по столу. Уже потом кидался то на маму, то на меня. Через какое-то время его словно «отпускало», и он плакал, извинялся. Говорил, как любит нас. Мама терпела два года. Потом выставила его с милицией. Развелась. Он, конечно, долго еще ходил, пытался помириться. Иногда заявлялся пьяный, долбился в дверь и угрожал. Нам пришлось поменять жилье и переехать в другой район...
– А... Игорь Юрьевич? – поняв, что она закончила основную часть, я решила узнать продолжение истории.
– Они с мамой давно знакомы. Вместе учились, потом стали работать вместе. Он ухаживал за ней с института. На первом курсе сказал ей, что когда-нибудь она все равно станет его женой. И... дождался, – усмехнулась Лазутчикова. – Его не смутило ни наличие ребенка, ни развод... И вот так он появился в нашей жизни. Удочерил меня, дал свою фамилию, отчество и так совпало. Моего... биологического папашу тоже звали Игорь. Я давно считаю отчима своим родным отцом, и... я никогда и никому этого не рассказывала, – закончив последнее предложение шепотом, она положила голову мне на плечо. – Ты просто... вызвала те воспоминания, и я испугалась...
– Прости, – тоже прошептала я. – Я бы... Я бы никогда не ударила тебя. Ни за что в жизни.
– Я знаю, просто... наложилось, – кивнула Лазутчикова, рукой сильнее сжимая мою кофту на лопатках.
– Извини. И за то, что опоздала, тоже извини. Я правда не знала, что эта Аня придет. Полина мне ни слова не сказала. Если бы она спросила у меня, я бы отказала.
– Правда? – чуть отодвинувшись и вытерев нос, девушка посмотрела на меня.
– Да.
– Ты... не думала, чтобы рассказать обо всем Поле? Мы могли бы проводить время все вместе, – тут же спросила девушка, чем застала меня врасплох.
– Обо... обо всем? – пробормотала я. – О чем именно?
– Ну... о нас, – пожала плечами Лазутчикова, буквально пронизывая меня взглядом.
– Ох, – я пригладила собранные волосы и выдавила улыбку. – А мы... Я...
– Ты все еще думаешь, что это все несерьезно, да? – спокойным голосом спросила Лазутчикова, разрывая наше объятие.
– Я... не знаю, – выдохнула я. – Мне... Мне нравится проводить с тобой время, нравится приходить к тебе, общаться, нравится...
– Трахаться, – закончила за меня она, и я покраснела. – И все, да? О большем речи нет?
– Черт, ты же тоже не рассказываешь обо мне направо и налево, – начинала я злиться.
– Я могу хоть сейчас любому человеку сказать об этом, – серьезно ответила она.
– Но... зачем? В чем смысл?
– Смысл не в том, чтобы это сделать, Лиза, а в том, что это значит для тебя. Считаешь ли ты это чем-то важным. Я могу на это пойти, потому что знаю, какое место ты занимаешь в моей жизни, – с горечью в голосе проговорила девушка.
– И какое же это место? – хмыкнув, спросила я.
– Я влюблена в тебя, – пожала она плечами, пока мои глаза пытались выпасть из лица. – И я могу оставить это втайне, а могу рассказать всему миру. Это неважно. Важно то, что я признаю, что это не просто увлечение. Что это серьезно для меня.
– Ты сейчас вынуждаешь меня признаться тебе в любви? – нахмурилась я. – Тебе не кажется, что так давить на человека – неправильно?
– Давить?! – с чувством произнесла Лазутчикова. – Да побойся Бога, Лиза, кто на тебя давит?! Уж я, по-моему, более чем терпелива! Я не прошу тебя признаваться мне в любви, я лишь прошу тебя ответить, имею ли я для тебя значение!
Я отошла на шаг назад и провела ладонями по лицу.
– Ты меня в угол загоняешь, – покачала я головой.
– Это что, такой сложный вопрос? – наклонила голову Лазутчикова. – Мне кажется, нескольких месяцев должно было хватить за глаза, чтобы понять для себя хоть что-то.
– Ладно, – психанула я. – Ты хочешь правду? Я скажу тебе правду!
Она подняла подбородок, слушая меня.
– Да, ты мне нравишься, я не спорю. Даже очень нравишься, но... какая разница? – увидев, как брови Лазутчиковой поползли к переносице, я решила пояснить. – Еще три месяца, и мы все равно разойдемся! Ты уедешь в Москву, ты сама говорила, что хочешь поступать в медицинский там. Тем более, у твоей тети или не помню кого, есть там свободная квартира. И что потом? Я-то останусь здесь! Какой смысл петь о любви, если через три долбаных месяца эта песенка кончится?! Чтобы пострадать потом побольше? Чтобы, находясь на расстоянии в три тысячи километров, вспоминать, как было хорошо? Я не мазохист. Да, я пошла на все это, но я все же надеюсь сохранить рассудок, чтобы, когда ты свалишь отсюда, не выть белугой.
Лазутчикова смотрела на меня несколько минут в абсолютной тишине. Я же, пока говорила все это, даже с дыхания сбилась, поэтому стояла, пытаясь прийти в норму.
– Ты такая глупая, – покачала головой девушка, подходя ко мне. – Послушай меня внимательно. Я не просто так спрашивала о том, кем ты хочешь стать. Не просто так облазила все комиссионки города в поисках этого Тамагочи. Я хочу, чтобы ты просто поняла – мечты иногда сбываются. Почему бы тебе не подумать о том, чтобы уехать вместе со мной? У нас будет где жить, я пойду в мед, ты найдешь себе что-то – колледж или техникум... Где там учатся на автомехаников?.. И все будет хорошо. Почему ты об этом не думаешь?
– Куда я уеду? – покачала я головой. – А бабушка? С кем я оставлю ее?
– Твоей бабушке всего шестьдесят семь, она не так стара. Тем более, как я знаю по рассказам, она очень бодрая. К тому же всегда можно кого-то нанять для помощи. Я могу с мамой поговорить, у них много нянечек в больнице, которые подрабатывают, помогая пенсионерам.
– Чтобы какая-то чужая тетка ходила к моей бабуле?! – возмутилась я.
– Она же у тебя не немощная. Да, она болеет, но лечится. Ты сама говорила, что после этих новых лекарств ей стало гораздо лучше, – продолжала убеждать меня Лазутчикова. – Я уверена, что она сама будет только рада, если ты будешь заниматься тем, к чему у тебя лежит душа. Разве нет?
– Ну да, просто...
– Нет, – прервала меня девушка. – Не говори сейчас ничего. Я тебе дала зерно, которое ты сама должна посадить в своей голове. Чтобы оно проросло. Я все это предлагаю не просто так, не потому что это так романтично звучит, а потому что это реально возможно. Я не дура. И пусть я верю в сказки, но также я понимаю, что для них тоже нужно постараться. И я не хочу, чтобы через «три долбаных месяца» все заканчивалось. Потому что... нравится тебе это или нет, но ты имеешь для меня большое значение. И просто так я тебя не оставлю. И пусть ты не признаешь этого в открытую, я знаю, я чувствую, что тоже тебе небезразлична. Просто... Иногда хочется это услышать.
– Я понимаю, – вздохнула я. – Но...
– Лиз, просто подумай. Просто. Подумай. Пожалуйста, – тихо проговорила она, взяв мое лицо в ладони. – На любую проблему можно найти решение, если захотеть. И если добавить капельку веры.
Я вздохнула, на секунду представив все то, о чем она мне сказала. Могу ли я позволить себе мечтать о таком?
– Я люблю тебя, – прошептала она мне на ухо. – Просто поверь в то, что все может случиться. И получиться.
– Я... попробую, – тихо согласилась я, понимая, что все, чего я хочу прямо сейчас, все, что мне сейчас нужно – это ее объятия.
– Хорошо, – Лазутчикова обняла меня и прижала к себе.