Глава 11
Почти две недели я буквально разрывалась между школой с отработками, подработкой, бабушкой, Полиной и Лазутчиковой. Я частенько наведывалась к ней днем, иногда после уроков, порой приходила по вечерам, пока ее родители были на работе. И мы отлично проводили время. Мы продолжали спать с ней, но не говорили ни о чем большем. Я не хотела задаваться этими вопросами, потому что моя система давала сбои. Я понимала, что мне начинает действительно нравиться ее общество. И дело уже было не только в сексе. Мне нравилось с ней разговаривать, подшучивать над ней, нравилось, как она задавала мне какие-то вопросы, касающиеся меня. Мало кто интересовался мной лично, мало кому было дело до моих предпочтений, вкусов, желаний. она же почему-то активно пыталась обо мне выяснить все, что только можно. И я дозированно выдавала ей информацию. Меня устраивало, что она не лезла дальше, если я закрывала какую-то тему или не хотела о чем-то говорить.
Еще мне нравилось то, как она произносила мое имя. Из ее уст «Лиза» всегда звучало как-то по-особенному. С раскатистым «з», с какой-то нежностью, теплотой. Поначалу меня это даже пугало – непривычно было после многолетнего «Андрияненко» слышать свое имя. Но в итоге пришлось признать, что мне это нравится. Но о большем я думать не хотела. Или боялась. Я так привыкла считать ее врагом номер один, что было не по себе от мысли, что все уже изменилось. Поэтому в школе мы продолжали вести себя как обычно, хотя, признаться, мои шутки и издевки стали менее острыми, не такими жесткими, и даже это меня тоже пугало. Но я уже не могла, как раньше, унизить ее, потому что во мне самой что-то постоянно менялось. Но к счастью, никто этого не замечал.
Зато с Поповым и Кошкиной мы цапались, как и прежде. Хотя этот придурок больше не позволял себе лишнего – словесные оскорбления и попытки задеть меня я не считаю.
***
Была перемена перед физкультурой, я спокойно переодевалась с остальными одноклассницами. Лазутчикова с Кошкиной о чем-то разговаривали, тоже меняя одежду на спортивные костюмы. И я, потеряв бдительность, невольно засмотрелась на спину Лазутчиковой. Мы два дня назад виделись у нее, и сейчас мне удалось даже разглядеть крошечный след от укуса на правой лопатке. Не знаю, о чем я думала, когда так откровенно ее рассматривала, но очнулась я только в тот момент, когда услышала противный голос Кошкиной:
– Фу, Андрияненко, прекрати на нас так пялиться! Извращенка!
Я моргнула, возвращаясь в реальность, и перевела взгляд на Кристину. Она стояла, сложив руки на груди, и испепеляла меня взглядом. Я хмыкнула и поправила пояс спортивных штанов.
– Кошкина, – начала я вальяжным голосом, – я даже не знаю, что должно такого произойти, чтобы меня заинтересовала твоя куриная тушка. Так что не мечтай, – сказав это, я наклонилась, чтобы убрать обувь под лавку.
Кошкина фыркнула и обратилась к Лазутчиковой, которая, как я успела заметить, стояла красная, пытаясь сдержать смех.
– Ира, ты все? Мне нужно с учителем еще договориться о сдаче нормативов, меня же не было в прошлый раз.
– Иди, я скоро буду, – Лазутчикова села на лавку и начала поправлять носки.
Девушка кивнула и направилась к выходу, по дороге что-то прошипев в мой адрес. Я лишь ухмыльнулась. Подняв взгляд, увидела, что Лазутчикова смотрит на меня. Она еле заметно кивнула головой, указывая в сторону выхода. Я прекрасно поняла, на что она намекает, поэтому согласно моргнула. Девушка тут же встала и вышла. Подождав пару минут, я двинулась следом.
Оказавшись у двери туалета, я посмотрела по сторонам. Убедившись, что никого нет, открыла дверь и зашла внутрь.
Замок тут же щелкнул, а сама я оказалась прижата к стене. Нетерпеливые губы тут же накрыли мои. Обняв ладонями ее ягодицы, я прижала девушку к себе, отвечая на поцелуй.
– Значит, пялишься на нас с Кошкиной, да? – усмехнулась Лазутчикова, проходя горячим языком по моей шее.
– Признаю, был грешок, – тоже усмехнулась я, поднимая голову.
– Ты нас чуть не рассекретила, – продолжила она, запуская руки мне под майку.
– Постараюсь впредь держать себя в руках, – улыбнулась я, чувствуя ее пальцы на своем животе.
– Кстати, Кристина частенько говорит о тебе. Может, она, и правда втайне о чем-то мечтает?
– Часто говорит обо мне? – я подняла бровь в удивлении.
– Да, – кивнула она. – Даже Алина как-то сказала, что хоть ты и ведешь себя иногда, как настоящая задница, ты... очень сексуальна.
– Да неужели? – раскатисто рассмеялась я.
– Ага, – Лазутчикова погладила меня по спине. – И Кристина добавила, что это все твои какие-то нотки бунтарства и брутальности делают тебя сексуальной.
– Ты тоже так считаешь? – усмехнулась я, пытаясь посмотреть в лицо девушки.
– Я в этот момент думала: «О да!», – улыбнулась она.
– Прекрасно, – я тоже улыбнулась в ответ, продолжая сжимать ее упругие ягодицы в своих руках.
– Я скучала по тебе, – призналась Лазутчикова, снова целуя меня в губы. Словно зная, что я не отвечу ей на это, она тут же продолжила, – приходи ко мне сегодня. А еще лучше – оставайся с ночевкой.
Я чуть отодвинулась и посмотрела на нее. Я ни разу не оставалась с ней на ночь. Даже если мы заканчивали поздно, я все равно уходила домой. Мне казалось это правильным.
– У тебя родители снова уехали? – спросила я, пытаясь понять причину ее предложения.
– Нет, – пожала она плечами. – Они придут домой вечером. Познакомишься с ними.
– Эм‑м‑м... Но... Зачем? И зачем мне оставаться с ночевкой? – даже не думая, спросила я. – Мы же не сможем при них... ну... ты понимаешь.
Лазутчикова посмотрела на меня как-то странно. Потом опустила руки и грустно усмехнулась.
– Ну да, конечно. Чем еще со мной заниматься, кроме как трахаться, да? Больше я ни на что не гожусь, видимо.
– Нет, я... – я поняла, как прозвучали мои слова, и пожалела, что не подумала, прежде чем открыть рот.
– Да все нормально, – улыбнулась девушка, но улыбка ее была совсем не искренней. – Пойдем, скоро урок начнется.
Она развернулась и протянула руку, чтобы открыть замок.
У меня внутри что-то щелкнуло. Перед глазами так и стояло ее лицо, полное разочарования. И я поняла, что должна это исправить.
Схватив ее за руку, я заставила девушку развернуться. Лазутчикова оказалась ко мне лицом, но в глаза категорически не смотрела. Я подняла ее подбородок и, дождавшись, когда она взглянет на меня, проговорила:
– Прости. Я не это имела в виду.
– Неужели? – хмыкнула она.
Я поджала губы, не зная, что ответить. На самом деле, я и сама не понимала, что хотела сказать. Знала лишь, что ее предложение меня жутко напугало.
– Я... Я с удовольствием приму твое приглашение, – игнорируя свои тревожные колокольчики, сказала я.
– Правда? И что же заставило тебя передумать? – наклонив голову, переспросила девушка.
– Послушай, я извинилась, – предупреждающим тоном проговорила я. – Не нужно меня терроризировать. Я сказала, не подумав. И принесла извинения. Не надо меня долбить этим.
Вероятно, я выглядела очень решительно, потому что Лазутчикова вздохнула и кивнула в ответ.
– Хорошо. Приходи часов в семь. У родителей сегодня сокращенный день. И... настаивать на ночевке я не буду. Если захочешь – останешься.
– Договорились, – проговорила я, глядя на нее. Девушка поколебалась пару секунд, но после все равно чуть приподнялась и легко поцеловала меня в губы.
***
Я выходила из школы вместе с Полиной, взглядом провожая Лазутчикову и компанию.
Поля шла рядом, пытаясь справиться с замком на куртке.
– Черт бы побрал эту долбаную куртку! – взмахнув руками, она встала и закрыла глаза.
– Ты чего такая психованная? – нахмурилась я и, подойдя к ней, уселась на корточки.
Взяла в руки «собачку» и медленно потянула ее вниз, пытаясь расстегнуть заевшую молнию.
– Я не психованная, – вздохнула подруга. – Просто у меня ПМС и... И ты меня раздражаешь!
Я остановилась и изумленно взглянула на подругу.
– Прости? Я тебя раздражаю? – высоко подняв брови, переспросила я.
– Да! – с чувством ответила Полина, вырвав из моих рук замок. – Я тебя почти не вижу! Ты постоянно чем-то занята, у тебя вечно какие-то дела, ты где-то пропадаешь целыми днями! Что происходит?! Ты вступила в какую-то секту?! Увлеклась наркотиками?!
Я смотрела на пылающее праведным гневом лицо Полины и, не удержавшись, рассмеялась.
– Поль, ты совсем с ума сошла? Какая секта, какие наркотики?! – продолжала я хохотать, поднявшись на ноги.
– Откуда я знаю?! Но только не говори мне, что ты каждый день проводишь на работе! Я точно знаю, что это не так! – насупилась подруга и даже чуть отвернулась от меня.
– Послушай... – примирительно положив руку ей на плечо, я развернула подругу. – Кое-что... происходит. Но пока я не готова об этом говорить. Когда все это... не знаю, закончится или что-то станет более-менее ясно, я обязательно тебе обо всем расскажу. Просто... Потерпи, ладно? – я улыбнулась, глядя на постепенно расслабляющееся Полино лицо.
– Ты точно не вступила ни в какую секту? И не завела новых друзей, из-за которых забыла обо мне? – переспросила она, глядя на меня.
Ну, Лазутчикова ведь не совсем друг, так ведь?
– Точно, – кивнула я. – И я обещаю, что постараюсь уделять тебе больше времени, честно. Мир?
Я улыбнулась и протянула Полине мизинец, как в детстве. Подруга поколебалась пару секунд, потом вздохнула и тоже протянула палец.
– Мир, – согласилась она. – Не хочешь прийти к нам вечером? Мама запеканку готовить будет. Твою любимую.
Я замялась, понимая, что уже пообещала свою компанию Лазутчиковой.
– Понятно, – протянула Полина, закатывая глаза. – Видимо, у тебя уже есть планы.
– Ну, прости, Поль, – толкнула я ее в плечо. – Давай завтра? Обещаю, завтра я приду.
– Ладно, хрен с тобой, – махнула рукой подруга. – Пошли, мне еще реферат переписать надо. Чертова биологичка сказала, что то, что я ей принесла – недовыкидыш доклада, а не реферат.
Я рассмеялась и снова опустилась на корточки.
– Дай только застегну тебя. А то еще простудишься.
– Давай‑давай, мамочка, – усмехнулась Полина и положила руки мне на плечи, пока я дергала ее куртку.
***
Я провела все время до момента, как пошла к Лазутчиковым, с бабушкой. Мы поболтали, я рассказала ей о своих успехах в школе, о том, что Альфия Тимирязевна снова выделила мое сочинение из всего класса, а также о том, что я сдала нормативы по физре лучше многих парней. Бабушка улыбалась, слушая мои истории. А когда пришло время собираться, она как-то странно посмотрела на меня и нерешительно проговорила:
– Лиз, ты... У тебя все хорошо?
Я остановилась посередине комнаты и удивленно посмотрела на бабушку.
– Ну... Да... А почему ты спрашиваешь? – раньше она никогда не задавала таких вопросов.
– Просто ты пропадаешь целыми днями где-то, вот я и беспокоюсь, – ответила бабуля, поглядывая на меня. – Ты сейчас в таком возрасте, что я подумала, может, ты...
– Я не вступила ни в какую секту и не увлеклась наркотиками, если ты об этом, – улыбнулась я.
– Да я не об этом, – махнула рукой бабушка. – За это я не переживаю, у тебя хватит ума в это не вляпаться. Я говорю о том, что... Может, ты влюбилась? – бабуля с такой теплотой и иронией посмотрела на меня, что я покраснела.
– Ба, ну какой «влюбилась»? Мне не до этих глупостей, – махнула я рукой. – Не придумывай. Кстати, – я осеклась, понимая, как сейчас будет звучать следующая фраза. – Я, наверное, с ночевкой останусь в гостях...
– Ну-ну, – ухмыльнулась бабушка.
– Ба! – возмутилась я. – Я к подруге, делать большую работу по... биологии. У нас совместный проект, а у нее есть компьютер, – лепила я на ходу.
– Конечно, – закивала бабуля. – Не сидите допоздна только, завтра все-таки в школу, – сказав это, она перевела взгляд в телевизор.
Я улыбнулась юмору своей бабушки. Конечно, она думает, что я поехала совсем не за этим. Ну и пусть.
– У нас первого урока завтра нет, так что все нормально. Доделаем проект и ляжем спать.
– Хорошо, – улыбнулась бабушка.
– Я позвоню тебе, напомню про таблетки.
– Хорошо, – снова кивнула бабушка, продолжая смотреть телевизор.
Я постояла еще немного и подошла к ней.
– Ба, – позвала я ее и, дождавшись, когда бабуля посмотрит на меня, продолжила. – Ты тоже считаешь, что я тебе совсем не уделяю времени? Хочешь, я никуда не пойду? Останусь дома, посмотрим с тобой сериал твой...
– Нет‑нет‑нет, – покачала головой бабушка. – Даже не думай. Ты молодая. Тебе нужно общение со сверстниками, а не со старой каргой.
– Ба, ну какая карга?! Ты у меня молодее молодых! – улыбнулась я и поцеловала бабушку в щеку. – Я люблю тебя очень.
– Я тоже тебя люблю, моя девочка. Ну, беги, собирайся, а то тебя твой проект заждался, – усмехнувшись, сказала бабуля.
Я снова покраснела, но молча направилась в свою комнату собираться.
***
Позвонив в дверь, я еще раз осмотрела торт, что приобрела в том магазине, куда ходила Лазутчикова. Раз уж я знакомлюсь с ее родителями, то нужно было что-то принести к чаю. Не с пустыми же руками приходить. И пусть я потратила на него треть своих сбережений, это было необходимо.
Когда дверь открылась, я увидела на пороге красивую невысокую женщину. У нее была короткая стрижка и очень знакомые зеленые глаза. Она обаятельно улыбнулась и поздоровалась:
– Ты, должно быть, Лиза. Я Анна Станиславовна, проходи, мы тебя уже ждем.
Она отошла вглубь прихожей, а я, выдавив из себя улыбку и тихое «здрасьте», прошла внутрь.
Тут же рядом появилась сама Лазутчикова, лучезарно улыбаясь. И я поразилась, как они с матерью похожи – глазами, бровями, улыбкой, линией подбородка.
– Привет! – раздалось за их спинами, и я подняла взгляд. Высокий и худой, как швабра, мужчина со светлыми короткими волосами, стоял и широко мне улыбался. – Я Игорь Юрьевич. Приятно с тобой познакомиться. Мы так много о тебе слышали, – продолжал он улыбаться, а я была на пороге того, чтобы упасть в обморок. Вся их семья вышла меня встречать. Господи, зачем я согласилась?.. Теперь мне неуютно...
– Взаимно, – нашла я в себе силы ответить. – Это... вам, – я протянула торт, стараясь совладать со своим пульсом, который жутко участился.
– Ой, спасибо, это очень мило, – улыбнулась мать Лазутчиковой. – Так, Ирусь, помоги Лизе раздеться, и приходите к нам, – она вытолкала своего мужа, который с любопытством меня разглядывал, и они оба скрылись в кухне.
– Видишь, даже мама не против того, чтобы я тебя раздевала, – тихо проговорила девушка, снимая с меня куртку, и нарочно коснувшись тыльной стороной ладони моей груди.
– Не думаю, что она говорила в этом контексте, – нарочито ворчливо ответила я, хотя улыбку сдержать все же не смогла.
– Я рада тебе, – улыбнулась Лазутчикова, глядя мне в глаза. – И... я бы хотела тебя сейчас поцеловать, но, боюсь, это слишком рискованно.
Вот так всегда. Она так просто говорит такие вещи, которые сбивают меня с ног. Я понимала, что нравлюсь ей, но ответить чем-то подобным, чем-то романтичным я была не готова. Просто не могла. Поэтому я лишь смущенно улыбнулась на это.
– Кстати, – как ни в чем не бывало, продолжила она. – Я сказала, что у нас совместный проект по истории, если что. Если вдруг ты решишь... остаться, – добавила она тише.
– А моей версией была биология, – усмехнулась я.
Лазутчикова улыбнулась еще шире, понимая, что я согласна остаться у нее.
***
Мы поужинали с ее родителями, и особенно ко мне проявлял внимание ее отец. Расспрашивал, чем я увлекаюсь, что люблю. Очень обрадовался, когда выяснилось, что у нас с ним схожие вкусы в литературе. Мужчина только посетовал, что с его работой ему удается не так часто проводить время за книгой. А когда он спросил меня, чем бы я хотела заниматься по жизни, я, не раздумывая, ответила:
– Меня очень привлекает механика. Обожаю изучать устройство автомобилей, копаться под капотом и все такое, – честно призналась я. Летом, помимо моих приключений с соседкой, я проводила время с ее дедом, копаясь в старом «Жигуленке». Мы его перебирали, разбирали и собирали заново. Я и раньше интересовалась этим, но после такой практики поняла, что это действительно то, чем бы мне хотелось заниматься.
– Это очень здорово, – горячо ответил Игорь Юрьевич. – На самом деле, я считаю, что работа автомеханика во многом схожа с работой хирурга. Ну, образно говоря, – помахал он рукой. – Имею в виду, что тоже нужно разобраться, в чем проблема, «подлечить» какие-то детали, чтобы весь «организм» работал как следует.
– Интересное сравнение, – улыбнулась я. Мне было приятно, что он так серьезно отнесся к моим словам.
Они также расспрашивали меня о том, с кем я живу. Когда я сдержанно ответила про бабушку, они поняли, что я не хочу развивать эту тему, и переключили разговор.
В целом все прошло хорошо. Мне понравилась их компания, я видела, как они все друг друга любят, как они привязаны друг к другу. И признаться, почувствовала даже что-то вроде тоски. У меня никогда такого не было. Я имею в виду родителей, конечно. Я была абсолютно довольна своими отношениями с бабушкой, но вот что такое родительская любовь – мне было неведомо.
***
Мы лежали на кровати после ужина и разговаривали.
– У тебя очень милые родители, – сказала я, покачивая ногой. Честно, было непривычно, что мы просто так валяемся с Лазутчиковой. Одетые и без каких-то тактильных контактов.
– Ты тоже им очень понравилась, – улыбнулась девушка.
– Откуда ты знаешь?
– Вижу, – пожала она плечами. – Я их знакомила с Кристиной и Алиной, давно, и... Поверь мне, ты им понравилась.
– А они нет? – удивилась я.
– Алина еще ничего, а вот Кристина не понравилась ни папе, ни маме, – призналась она.
– М‑м‑м... А... Попова ты тоже с ними знакомила? – до конца не понимая зачем, спросила я.
Лазутчикова внимательно посмотрела на меня, а потом улыбнулась.
– Нет. Попова я с ними не знакомила.
Я молча кивнула, жалея о том, что спросила. Какое мне вообще дело? Это меня не касается. Она не моя девушка, чтобы я задавала такие вопросы. Ведь так?
К счастью, Лазутчикова решила переключить тему разговора.
– Может, посмотрим какой-нибудь фильм?
– Давай, – согласилась я. – «Титаник»?
Глаза Лазутчиковой открылись шире.
– Ты любишь «Титаник»?!
– Я к нему нейтральна. Но ты его любишь. Разве нет?
– Да, но... Откуда ты знаешь? – прищурилась она.
– Серьезно? – я рассмеялась. – У тебя дневник с заставкой этого фильма.
– Черт, и правда, – тоже рассмеялась девушка. – Тогда «Титаник».
– Хорошо. Только... можно я выйду на балкон? Мне нужно бабушке позвонить.
– Конечно, иди. Я пока включу.
Когда начался фильм, то Лазутчикова подвинула подушку и... легла мне на плечо. Я немного удивилась, но не стала ее выпихивать. Если ей так удобно – ладно. Я чувствовала ее теплое тело и понимала, что мне будет сложно спать с ней рядом и не пытаться залезть к ней в трусы.
***
– Лиза, – я почувствовала, как меня кто-то толкает в плечо.
– А? Что? – моргая глазами, я пыталась понять, где нахожусь.
– Доброе утро, – усмехнулась Лазутчикова.
– Что?! Уже утро?! – протерев глаза, я ошарашенно уставилась на нее.
– Нет-нет, расслабься, – она успокаивающе погладила меня по плечу. – Просто фильм кончился. А ты уснула.
– Блин. Извини. Что-то я не удержалась, – смущенно улыбнувшись, я потянулась.
– Ничего, – тепло улыбнулась Лазутчикова, не отнимая своей руки. – Ты так сладко спала, что я решила тебе не мешать.
– Спасибо, – я уверена, что покраснела как рак.
– Ты пойдешь умываться перед сном? Я уже сходила в ванную, – видя мое смущение, Лазутчикова встала с кровати.
– Я... Да, – кивнув, я тоже поднялась на ноги. – Только я полотенце забыла...
– Уж полотенце я тебе найду, – усмехнулась девушка. – Идем.
***
Мы лежали в тишине с выключенным светом. Из-за того, что я проспала весь фильм, спать больше не хотелось. Хотелось другого. И я поняла, что не одинока в своих мыслях, когда почувствовала, как Лазутчикова перевернулась и положила руку мне на живот.
– Ты спишь? – прошептала она.
– Нет, – спустя пару секунд, хрипло ответила я.
– Не можешь уснуть?
– Угу.
– Почему?
– Думаю, ты знаешь, – проворчала я, когда почувствовала, как ее рука поползла выше. – Не надо.
– Почему? – я слышала, как она улыбается.
– Ты серьезно? Твои родители за стенкой! – яростно прошептала я, останавливая ее руку.
– Не за стенкой, а через комнату. Там ничего не слышно, – продолжала настаивать Лазутчикова.
– Откуда тебе знать?!
– Не хочется об этом думать, но я уверена, что за все эти годы родители все-таки занимались сексом. И я ничего не слышала ни разу.
– Ну и что? Нельзя так рисковать! – продолжала шептать я.
– Уверена? – она схватила мою руку и опустила ее вниз, положив себе между ног.
– Черт, ты играешь нечестно, – почти взвыла я, понимая, что не в силах сопротивляться.
– Можно подумать, ты этим расстроена, – прошептала девушка, выдыхая, когда я навалилась на нее сверху.