Глава 3
В конце ноября у меня появился еще один повод ненавидеть Лазутчикову: ее работа заняла второе место, а моя – третье. Конечно, меня это злило, хотя сама девушка даже не пыталась меня этим уколоть. Но я все равно бесилась.
Еще меня бесило то, что теперь на мои нападки она отвечала через раз, словно не хотела вступать со мной в схватку. Может, решила, что если будет меня игнорировать, то я успокоюсь? Но не тут-то было. Я только усилила свои потуги достать ее.
Я ненавидела ее. Ненавидела ее вечно опрятный вид, идеальный макияж, аккуратную прическу, вышколенные манеры, всю ее образцово‑идеальную жизнь... Всем было известно, что родители Лазутчиковой были именитыми врачами. Они часто улетали работать за границу, откуда постоянно привозили ей крутые дорогие шмотки, какие-то вещи. Даже ручки, которыми она писала на уроках, были из-за бугра. И конечно, жили они в полном достатке. Только я знала, что за всей этой мишурой, за фантиками и красивыми обертками скрывается настоящее исчадье ада. И именно поэтому я ее ненавидела. Много лет назад началась моя непримиримая ненависть, и я не собиралась хоронить ее за давностью времен.
Кстати, Полина стала все теснее общаться с Кошкиной. К счастью, только с ней, а не со всей этой дегенератской шайкой. Но даже это не отняло того факта, что, когда у Кошкиных приблизился день рождения, один на двоих, Полина оказалась приглашена, и, к моему несчастью, начала упрашивать меня пойти вместе с ней.
Конечно, я наотрез отказывалась. Отказывалась почти три часа подряд, пока Полина не напомнила, как ходила со мной продавать на рынок картошку, когда я ее об этом попросила. В итоге, чертыхаясь и проклиная обеих Кошкиных вместе с Полиной, я согласилась. Подруга заверила, что предупредила Алину обо мне, и она оказалась не против. К тому же там собиралась целая куча людей, а не только их компашка. Подумав, что в толпе я вполне смогу укрыться где-нибудь подальше от этой стаи, я согласилась.
***
Родители Кошкиных сняли целое кафе для дня рождения любимых дочурок. И конечно, кто-то умудрился протащить алкоголь, так что тусовка обещала быть запоминающейся. Когда мы только пришли, Алина тут же оказалась около нас и обняла Полину. Мне же достался лишь вежливый кивок. Основная проблема в отношениях у меня была с Кристиной. Алину я еще могла выносить какое-то время.
– С днем рождения! – весело проорала Полина, перекрикивая громкую музыку, что уже звучала на все кафе. – Это тебе и Кристине от нас с Лизкой! – подруга сунула подарочный пакет с какими-то сертификатами. Лично я не скидывалась на подарок. Во-первых, у меня не было денег, во-вторых, делать мне больше нечего, как тратиться на этих куриц.
– Спасибо, дорогая, – Кошкина еще раз обняла Полину и добавила, – проходите на любые свободные места. Посидим и потом будем играть, – проговорив это, она обернулась – ее кто-то окликнул. – Извините, мне надо отойти. Отдыхайте, девочки, расслабляйтесь, – она подмигнула и тут же убежала куда-то в другой конец помещения.
– Играть? – переспросила я у Полины. – Во что эти придурки играют?
Мы направились к столику, стоящему почти в самом углу.
– Не знаю, – пожала плечами Полина, – может... «бутылочка» или что-то такое...
– Че?! – я вытаращилась на подругу. – Так, я домой.
– Стоять! – тут же схватила меня за руку Полину. – Ты остаешься. Тебя же никто не заставляет играть.
– Зачем я вообще согласилась, – пробормотала я, усаживаясь на стул, в то время как Полина решила остаться на ногах и стала даже пританцовывать в такт музыке, раскачивая бедрами возле столика, что мы заняли.
Мои мучения длились почти час. За это время к нам подошла Лазутчикова со своим псом, с улыбкой поприветствовала Полину и еле заметно кивнула мне, бросив лишь мимолетный взгляд. Наверное, все еще дулась на меня из-за того, как я простебала ее на биологии, когда мы говорили о паразитах и гельминтах.
Я даже не кивнула в ответ – сделала вид, что жутко увлечена разглядыванием заусеницы. Попов же, к моему удивлению, просто молча стоял рядом, пока Полина с Лазутчиковой обменивались любезностями по поводу их нарядов. Ну, «кукушка хвалит петуха» и все в таком духе. Когда Лазутчикова с Поповым вернулись к своей компании, я посмотрела на подругу и с надеждой в голосе спросила:
– Я могу пойти домой? Ты вроде уже нормально себя чувствуешь, даже пива вон уже второй стакан высасываешь, зачем я тебе тут?
Полина подвинула стакан и уставилась мне в глаза.
– Ты что, шутишь? Я без тебя буду чувствовать себя некомфортно. Ты – моя поддержка и опора, к тому же... – Полина замолчала и уставилась куда-то в другой конец помещения. Я нахмурилась и перевела взгляд туда же. Со стороны входа к компашке Лазутчиковой направлялись двое – Антон, по которому беззастенчиво сохла Полина, и какая-то высокая девица, явно старше нас.
– Кто это? – спросила я, продолжая провожать парочку взглядом.
– Его новая подруга, я полагаю, – вздохнула девушка, даже не пытаясь скрыть разочарования в голосе. – Алина что-то говорила о том, что он с кем-то встречается.
– Боже, – я выдохнула, покачав головой. – Поль, ну нахрена он тебе? Сейчас у парней только одно в голове, ты же знаешь, – попыталась я успокоить подругу.
– Знаю, – грустно улыбнулась Полина, продолжая смотреть на объект своей влюбленности. – Все нормально, – она встряхнула головой и перевела взгляд на меня. – Просто... Он мне очень нравится. Хотя я понимаю, что мне ничего не светит там. Кто он и кто я...
– В смысле «кто он»? – возмутилась я. – Ты намного лучше его. Ты лучше их всех, Поль, – я положила ладонь на руку подруги, глядя ей в глаза. – Никто из этой компашки даже твоего носового платка не достоин, – улыбнулась я.
Полина только собралась сказать мне что-то в ответ, как рядом снова появились Попов и Лазутчикова.
– Че, Андрияненко, предложение руки и сердца делаешь? – заржал парень, глядя на наши сцепленные руки.
– Попов, иди обратно в свой холерный барак или откуда ты там вылез, – поморщилась я.
– Простите, что помешал вашей лесбийской драме, – снова засмеялся он. – Эх, Полинка, а я-то надеялся, что ты одумаешься и бросишь эту лесбуху... – покачал он головой, словно действительно был расстроен.
Честно сказать, я и от Лазутчиковой ждала какого-то язвительного комментария, но она почему-то молчала. Только смотрела на наши руки, не отрываясь.
– Попов, – я наконец отпустила ИПолину и посмотрела на него. – Поверь мне, лучше уж быть лесбиянкой, чем встречаться с таким дегенератом, как ты. Смотри, а то Лазутчикова наконец поймет это и тоже вступит в наши ряды, – оскалившись, растянула я улыбку, в надежде, что это выведет из себя сладкую парочку. Но Лазутчикова, к моему шоку, не отреагировала. Она медленно перевела взгляд на меня и сказала:
– Хватит. Алина сказала, чтобы все свои стулья переставили ближе к центру. Сейчас будем играть, – закончив предложение, Лазутчикова просто развернулась и... ушла.
– Кстати, можете своей парочкой тоже поучаствовать, – заржал Попов и побежал вслед за своей девушкой.
– Во что они будут играть? – нахмурилась Полина, наблюдая, как все несут стулья и ставят их полукругом.
– Не знаю, но мне это не нравится, – пробормотала я и тоже приподнялась с места.
Суть была такова. В центр поставили два стула, на которых лежали детские рисовальные экраны. У Полины был такой, когда мы учились в первом классе. На них можно писать или рисовать, потом приподнимаешь крышку, рисунок стирается, и можно рисовать заново.
Мы уселись чуть сбоку и наблюдали за происходящим. На стульях разместились Кристина с Алиной. А Лазутчикова вышла к ним и, улыбаясь, начала рассказывать правила игры. Смысл был в том, что им будут по очереди задавать вопросы, а на планшете они должны будут отвечать. Типа одна пишет свой предполагаемый ответ про сестру, а вторая – настоящий. И в итоге станет ясно, насколько хорошо сестры знают интересы друг друга. Я усмехнулась, слушая условия этой игры, но подумала, что это может быть интересно. Лазутчикова достала какие-то карточки, очевидно с вопросами, и игра началась.
Вопросы были разного рода – от «любимой книги» до «что сестра делает в первую очередь после того, как проснется». И стало ясно, что они неплохо друг друга знают, они сделали всего по паре ошибок в плане выбора любимых исполнителей и актеров. В остальном они все угадали. Следующей парой были ребята из класса технарей – Игорь и Наташа, они встречались с начала года, и всем было интересно, насколько хорошо они уже изучили друг друга. Через пять минут стало ясно, что им еще нужно многое друг о друге узнать, поэтому они, смеясь и краснея, быстро закончили свой «раунд». Потом были два брата, Антон со своей новой девушкой, с которой, кстати, у них было еще хуже, чем у Игоря с Наташей, а после пришла очередь... Попова и Лазутчиковой. Алина вызвалась провести игру для них.
Ребята уселись и взяли в руки планшеты. Пока Кошкина о чем-то советовалась с сестрой, Попов, хихикая, успел нарисовать на планшете член и показать его остальной толпе. Лазутчикова шикнула на него, и он быстренько все стер. Я лишь закатила глаза. Насколько нужно быть тупой, чтобы встречаться с таким дебилом?
Наконец Алина была готова. Прочистив горло, она задала первый вопрос.
– Начнем с легкого и с Иры. Любимый исполнитель или группа? Ира пишет, а Влад пытается угадать.
Лазутчикова с Поповым что-то нацарапали на экранах и уже через секунду подняли планшеты.
У Лазутчиковой было написано «Сережа Лазарев», а у Попова – «Билан».
– Жаль, но Влад не совсем в курсе звуковых предпочтений своей девушки, – под улюлюканье гостей, рассмеялась Алина, намекая, что Попов ошибся.
Попов же, повернув голову и прочитав правильный ответ, фыркнул:
– Да они на одно лицо, я имел в виду Лазарева!
– Конечно, – улыбнулась Алина, и засмеялись уже все остальные.
– Придурок, – пробормотала я. – Это был самый легкий вопрос.
– Ты что, знала? – Полина наклонилась ко мне.
– Поль, у нее на звонке ее Нокии стоит его песня, по-моему, все более чем понятно, – фыркнула я, наблюдая за красным Поповым, который пытался доказать, что просто перепутал имена. К моему удивлению, Лазутчикова угадала его вкусы в музыке, правильно написав «БИ‑2». Следующий вопрос был про любимый цвет. Пока они писали на планшетах, я шепнула Полине:
– Синий. Легкотня.
– Как ты узнала? – нахмурилась подруга, когда увидела, как Лазутчикова показала табличку с надписью «синий».
– В ее нарядах или аксессуарах всегда есть что-то синее, – пожала я плечами. – Или лак на ногтях.
Следующим шоком для Полины был угаданный мной любимый фильм Лазутчиковой.
– Как ты узнала, что это «Титаник»?! – Полина уже не смотрела на играющих ребят, а пялилась на меня.
– Ей семнадцать, а у нее дневник с Розой и Джеком. Понятно же, что на нелюбимый фильм ты не будешь пялиться весь год, – фыркнула я.
Лазутчикова же с Поповым продолжали проигрывать друг другу – у них не было больше ни одного совпавшего ответа, что жутко злило парня. Зато Полина сидела с открытым ртом, потому что я угадывала почти все ответы Лазутчиковой. Начиная от любимой песни, заканчивая тем, что даже попала в точку в вопросе «чем любит заниматься в свободное время».
– Ну, а про любовь к музыке-то ты откуда узнала?! – шипела Полина мне на ухо.
– Господи, она постоянно плеер с собой таскает, – закатила я глаза. – Просто дедукция.
– Ты ее знаешь слишком хорошо, – пробормотала Полина. – Может... Она тебе нравится? – спросила она, подозрительно глядя на меня.
После этого вопроса я чуть не упала со стула.
– Я что, похожа на идиотку?! – громче, чем хотела, произнесла я.
К сожалению, это услышала не только Полина. Но и сама Лазутчикова. Потому что, недолго думая, она тут же решила прокомментировать это.
– Это риторический вопрос или я могу на него ответить?
Я зло уставилась на девушку, которая смотрела на меня с невозмутимым лицом. Из разных углов кафе раздались смешки.
– Ты можешь свой ответ засунуть себе в задницу, – улыбаясь, отпарировала я, – если только, конечно, найдешь место. Поскольку твое мнение уже давно там.
– Лиза! – шикнула Полина, дергая меня за рукав.
– Слышь, Андрияненко, ты че такая борзая? – привстал красный Попов. – Ты че день рождения портишь людям?
– Ой, заткнись, Попов, лучше бы своей девушкой интересовался, нихера о ней не знаешь, – фыркнула я. – Хотя, наверное, какая разница, что она слушает, когда вы голые, правда? – не могла уже я заткнуться, поэтому меня понесло. Полина тщетно пыталась меня «выключить», но куда уж там.
– Андрияненко! Что ты себе позволяешь?! – красная от злости Лазутчикова вскочила на ноги. Вокруг все шептались, а Алина тупо смотрела то на меня, то на подругу.
– Я все себе позволяю, – фыркнула я и встала с места. – Я пойду. Если хочешь, оставайся, – шепнула я ошарашенной Полине. – Кристина, Алина, еще раз с днем рождения, всего хорошего, – проговорила я, глядя на одну из Кошкиных, а после направилась к выходу.
Когда дверь за моей спиной закрылась, а я оказалась в небольшом помещении, где была гардеробная, я зашла за стойку и нашла свою куртку. Сняв ее с крючка, я уже почти оделась, как вдруг почувствовала, что меня разворачивают за локоть.
Я надеялась, что это Полина. Но передо мной стояла разъяренная Лазутчикова.
– Ты совсем ума лишилась?! Как ты смеешь при всех так со мной разговаривать?! Говорить такие вещи?! – орала она, глядя на меня. Ее глаза были почти синие от гнева, а щеки покрылись румянцем.
– Не ори. На правду не обижаются, – пожала я плечами и продолжила одеваться.
– Да откуда тебе знать эту правду?! – она снова дернула меня, разворачивая к себе лицом. – Что ты вообще обо мне знаешь?!
– Слушай, ты! – рявкнула я, оттолкнув ее и прижав к стене. – Я знаю о тебе достаточно! Я знаю, что скрывается за твоей лживой улыбкой, я знаю, какая гнилая ты внутри. И мне вполне этого достаточно, ясно тебе?!
Лазутчикова смотрела на меня испуганными глазами, пока я держала согнутую в локте руку у ее шеи, не давая даже пошевелиться, не то что вырваться. Наши лица, наши тела были очень близко друг к другу. Настолько, что я почувствовала аромат ее явно дорогих духов. Глаза ее были широко распахнуты, а рот приоткрыт. И, кажется, впервые в моих глазах она выглядела... настоящей. Искренней. Без вежливой улыбки, без поставленного смеха, без своих приличных манер. И впервые мне понравилось то, что я вижу. Мне понравилось видеть ее слабой и беспомощной.
– Да что я тебе сделала? – прохрипела она еле слышно.
Я не успела ответить, так как дверь кафе снова открылась, и оттуда выскочила Полина.
– Ой, – пискнула она, глядя на разыгрывающуюся перед ней сцену.
И это «ой» привело меня в чувство. Я убрала руку и отодвинулась от Лазутчиковой, которая тут же закашлялась и принялась тереть шею.
Я молча развернулась и вышла из помещения.
***
Полина нагнала меня через пару домов.
– Какого черта это было, Лиз? – спросила она, на ходу поправляя шапку.
– А ты чего ушла? Что не осталась со своими новыми друзьями? – лениво поинтересовалась я, но шаг чуть замедлила – Полине всегда было тяжело поспевать за мной.
– Ты – мой друг. Я не могла тебя бросить, – искренне ответила она. – Так что у вас в раздевалке произошло? – продолжала допытываться любознательная подруга.
– Ничего. Просто... побеседовали, – проговорила я, невольно вспоминая широко распахнутые глаза Лазутчиковой и ее приоткрытые губы.
– Вы выглядели не просто беседующими, – протянула Полина. – Было ощущение, что либо ты убьешь ее, либо... поцелуешь.
– Чего?! – выдохнула я, не сумев сдержать возмущения в голосе. – Ты в своем уме?!
– Ну я просто говорю, как это выглядело, – пожала она плечами.
– Послушай меня, – я остановилась и развернулась к подруге. – Я не хочу ее целовать. Я хочу ее уничтожить. Я терпеть не могу эту девку всеми фибрами души. Я ее... ненавижу, – почти прошипела я, глядя Полине в глаза. – Поэтому даже не думай о том, чтобы искать в этом какой-то подтекст, ясно тебе? – проговорив это, я двинулась дальше, даже не дожидаясь ответа.
– Я поняла, – пробормотала Полина. – От любви до ненависти один шаг, а наоборот, говорят, и того меньше... – добавила она, чуть слышно.
– Поля! – воскликнула я. – Еще раз шутка на подобную тему, и мы поругаемся, – предостерегла я ее.
– Ладно‑ладно, – подруга подняла ладони вверх и кивнула. – Молчу.
Я хмуро взглянула на нее и прибавила шаг. Еще не хватало мне слушать этот бред про Лазутчикову! Единственное чувство, которое у меня к ней есть – непреодолимая ненависть. И не больше.