Глава 12
Посидев ещё пару минут на крыше — просто дыша одним воздухом, временами встречаясь взглядами и улыбаясь так, будто мир наконец-то сложился правильно — они всё-таки решили расходиться.
Город снизу мерцал огнями, а внутри было так тепло и спокойно, как будто все бури остались позади и впервые можно не держать оборону.
Перед школой они остановились.
Не было долгих слов — просто короткий поцелуй в уголок губ, почти невесомый, но от которого снова сбилось дыхание.
— Пиши, как дойдёшь, — тихо сказал Никита.
— Ты тоже, — Даня кивнул, улыбнувшись тем самым мягким, настоящим, редким взглядом, который был только для него.
⸻
Компания Никиты давно уже спокойно принимала Даню — ну как спокойно: в духе Никиты, тихо, молча, но с уважением. Они видели, как он на него смотрит, видели, как Даня держит характер, не подстраивается, и это нравится.
Так что, когда вечером в чат залетел очередной план: «Коттедж, бассейн, музыка, ночью — шашлыки, приходи», Даня получил приглашение автоматически. Даже без "можно?" — уже свой.
Народу там должно быть много, музыка орёт, бассейн светится голубым, и все уверены: скучно не будет. Там редко бывает тихо.
⸻
Вернёмся к тому, что происходит сейчас.
Даня ворвался домой, бросив рюкзак где-то в прихожей, и буквально рухнул на кровать лицом в подушку.
Улыбка на лице — такая тёплая, чуть глупая, но абсолютно настоящая.
Та, после которой сердце перестаёт быть тяжёлым.
Та, которую невозможно стереть даже если бы хотел.
Он лежит и будто вспоминает каждую секунду: его руки, дыхание, то самое «я люблю тебя».
И внутри — мягкая дрожь, не тревога, а кайф. Счастье, такое редкое, нечаянное, но настоящее.
Телефон вибрирует.
«Дошёл. Твой.» — от Никиты.
Даня выдыхает и прикрывает глаза, улыбаясь ещё шире.
Такого спокойного вечера у него не было давно.
Даня лежал на кровати, улыбаясь в потолок как идиот, но в самый лучший смысл этого слова.
Щёки тёплые, сердце где-то под горлом, а внутри — будто лампочку вкрутили, и наконец светло.
Телефон опять завибрировал.
Никита: «Не думай там много. Отдыхай, красавчик.»
Даня скрыл улыбку в подушке и написал в ответ:
«Хорошо. Ты тоже. И...»
Он завис, секунду думая, любит или рано...
«Не пропадай.»
Сообщение ушло. Грудь стала чуть легче.
— Боже, что это со мной, — пробормотал он, кинув телефон рядом и закрывая лицо руками.
⸻
Следующий день стартанул с хаосом: школа, смех, коридоры, взгляды — но теперь всё ощущалось иначе.
Будто мир стал мягче. Или он стал сильнее.
И да, все видели.
Не то чтобы они шли, держась за руки — нет. Но их взгляды пересекались так, что даже воздух задерживался. И это было громче, чем любое признание голосом.
Артём прошёл мимо, вскинув бровь, будто: «Ну да, я знал».
Вика, наоборот, прошептала:
— Я так рада за вас... но если Никита тебя обидит — я его утоплю.
Даня только фыркнул:
— Может, и в бассейне сегодня как раз.
— О-о, так вы оба будете! — Вика загорелась. — Отлично. Чую, там жара будет.
Он покраснел. Совсем немного. Но видно.
⸻
Вечер. Коттедж.
Музыка гудит через стены, свет из бассейна синит лица, народ смеётся, кто-то уже в воде, кто-то с коктейлем, кто-то орёт, что "этот трек легенда".
Даня заходит — в чёрной рубашке, свободных брюках, волосы чуть растрёпаны, на шее тонкая цепочка. Стильный, но без выпендрёжа. Такой, что хочется смотреть.
Компания поднимает шум, кто-то хлопает его по плечу:
— О, Даня! Иди сюда!
Он улыбается — уже не зажатый, не чужой.
Свой.
И среди толпы — взгляд.
Никита. На другом конце комнаты.
Чёрная футболка, мокрые кончики волос — видимо уже нырял. Глаза цепляют сразу.
Медленно. Оценивающе. Как будто говорит взглядом: «Ты мой.»
Даня делает вид, что просто кивает, но внутри — искры.
Он идёт к бассейну, кто-то дает ему напиток. Смех, вода брызгает, кто-то толкнул кого-то в бассейн. Жизнь кипит.
А потом...
Артём подходит. Улыбка ленивая, рука как бы невзначай на спину.
— Красиво сегодня, — тихо бросил он.
Даня убирает его руку. Спокойно, но чётко.
— Не начинай.
Артём будто хотел ещё что-то ляпнуть, но взгляд Никиты режет пространство.
Он идёт к ним. Не быстро. Не агрессивно. Но так, что люди сами расступаются без понимания почему.
Он останавливается рядом с Даней.
Не трогает. Просто стоит рядом. Достаточно близко, чтобы всё стало ясно.
Артём вскидывает ладони:
— Эй, мир-дружба-жвачка, я шучу.
— Шути подальше, — Никита спокойно, но так, что мурашки.
Артём уходит, бросив:
— Как скажете, семейка.
Даня тихо хмыкает:
— Ты ревнуешь к человеку, который ревнует к тебе. Гениально.
Никита наклоняется ближе, почти касаясь губами уха:
— Я ревную к воздуху, который ты вдыхаешь. Привыкай.
У Дани аж дыхание сбилось.
Он повернулся, глаза чуть блестят:
— Ты вообще нормальный?
— Нет, — Никита улыбается уголком губ. — Ты сделал что-то с моей головой.
И — не бросаясь, не давя — просто медленно касается его щеки пальцами, будто проверяет, существует ли он.
— Пошли прогуляемся? — тихо.
Даня кивает.
Они выходят к боку дома, где тише, где пахнет влажным деревом и ночным воздухом. Свет из бассейна подсвечивает их сзади. Едва слышно музыка оттуда, где их мир остался.
Никита смотрит на него — долго, будто изучая по-новому.
— Ты сегодня красивый.
— Я всегда красивый, — Даня фыркает, но голос мягкий.
— Да. Но сегодня ты... счастливый.
Тонкие пальцы — на его затылке.
Ладони встречаются.
Тишина, в которой можно умереть и быть счастливыми.
— Даня, — голос хрипный, честный. — Я тебя люблю так, что страшно.
— Тогда не отпускай, — шепчет он.
И Никита не отвечает словами.
Он притягивает его и целует — не нервно, не поспешно.
Глубоко.
Тепло.
Со вкусом бассейна, вечернего воздуха и наконец-то.
Руки Дани вцепляются в его футболку, как будто если отпустить — мир исчезнет.
И это уже не просто страсть — это собственность, безопасность, огонь и дом одновременно.
Музыка глухо долетает, вода в бассейне блестит, люди там смеются.
А здесь — двое.
Их мир.
Даня тихо, между поцелуями:
— Ник...
— Что?
— Не давай больше никому думать, что они могут меня забрать.
Никита улыбается в поцелуй, пальцы на его талии крепче:
— Никто. Никогда. Не пытайся даже проверять.
И снова губы к губам — чуть резче, горячее, руки под его рубашку, дыхание смешивается, и чёрт, ночь могла бы взорваться прямо сейчас.
Простояв ещё немного на улице, они решили вернуться в дом. Музыка гудела через стены, кто-то плескался в бассейне, кто-то уже орал над стаканами — нормальная хаотичная тусовка.
Спустя два часа Даня был уже заметно пьяный. Глаза чуть стеклянные, движения вялые. Он старался держаться, но алкоголь делал своё.
К нему подходит Артём. Резко. Слишком близко.
Он грубо хватает Даню за руку.
— Идём, — говорит низко, почти рычит.
— Н-никуда... я с тобой не пойду, — Даня пытается вывернуться, но сил нет совсем. Внутри всё ватное, ноги дрожат. Он хаотично ищет глазами Никиту — но того нигде нет, будто исчез.
Артём сжимает руку ещё сильнее.
— Пойдёшь, — холодно бросает он и, не слушая, подхватывает Даню на руки, словно тот — мешок, а не человек.
Даня ударяется плечом о дверь, пытаясь вырваться, но тело не слушается. Мутно, страшно, дыхание сбивается.
— П-пусти... — почти шёпотом.
Артём заносит его в комнату и закрывает дверь.
Тусклая лампа, глухие басы снизу, воздух густой и душный. Даня падает на кровать, пытаясь подняться — без толку.
Артём нависает, держит его за плечи, дышит неровно.
— Ты думал, он будет тебя спасать? — злость, ревность, обида. — А ты со мной разговаривать перестал. Ради него?!
Он тянет руку к Даниному лицу — грубо, уверенно, как будто имеет право. Даня отодвигается, глаза расширены, сердце в горле.
— Не... трогай... — голос дрожит, он почти не может поднять руку, чтобы оттолкнуть.
⸻
— А то что? — Артём ухмыляется, наклоняя голову, его голос пропитан мерзкой самоуверенностью. — Ты пьяный. Никиты рядом нет. Кто же придёт спасать бедного мальчика, а? Никто.
Слова впиваются в кожу, как ледяные иглы.
Даню окутывает паника — настоящая, хищная.
Тело тяжёлое, голова кружится, силы почти нет. Он действительно беспомощен.
Артём хватает его за подбородок, прижимает к кровати. Дыхание — чужое, липкое, от которого хочется исчезнуть. Даня пытается отвернуться, но пальцы впиваются, не оставляя выбора.
— Тихо, — шепчет он чужим, липким тоном, будто играет с игрушкой. — Будь послушным.
Даня чувствует, как мир сужается до этой комнаты, до этого чужого веса, до собственного страха. Он пытается оттолкнуть, руки дрожат, но это только злость Артёма разжигает ещё сильнее.
Артём грубо дёргает за ворот футболки, пытаясь снять её, не слушая ни слов, ни дыхания, ни дрожи под кожей.
— Хороший мальчик, — произносит он низко, почти шипя.
От этих слов внутри всё рвётся.
Стыд, злость, бессилие — всё смешивается в один комок в горле.
Даня дёргается, пытается выскользнуть, но получает удар — резкий, сводящий мир в точку. На мгновение он теряет взгляд, воздух рвётся из лёгких.
В это время Никита на улице.
Стоит у ворот, докуривает, пытаясь привести мысли в порядок. Глухо выдыхает — nicotine therapy не спасает.
Он хотел отойти, чтобы успокоить то, что творится внутри: чувство, что Дане холодно, страшно, что надо быть рядом.
Инстинкт, как у пса — охранять своё.
В этот момент одна из девчонок выходит покурить, бросает взгляд на дом.
— Ты Даньку ищешь? Он с Артёмом наверх ушёл. Он вообще еле стоял, если честно.
Никита обмирает.
На секунду перестаёт дышать.
Сигарета чуть не падает из пальцев.
— ...Куда ушёл? — голос тихий, опасный.
— Комнаты там, — она показывает рукой. — Он прям плохой был...
Больше Никита ничего не слушает.
Внутри — будто что-то взорвалось и превратилось в ледяную ярость.
Не истеричную — тихую, смертельную.
Он заходит в дом быстрым шагом.
Не бежит — но лицо такое, что люди сами расступаются.
У Дани и Артёма
«Неужели так?..»
Мысль падает на дно, тяжёлая, отчаянная.
Не так, не с этим человеком. Не так, как он мечтал.
Он извивается, цепляется за простыню, будто она может спасти, но силы уходят, как вода сквозь пальцы. Артём склоняется ближе, его руки — цепи, холодные и чужие.
Но в тот миг, когда всё кажется потерянным —
Дверь летит внутрь.
Грохот.
Воздух взрывается.
И в проёме стоит Никита — взгляд ледяной, челюсть сжата так, будто он готов убивать.
Он видит Даню.
Видит Артёма над ним.
И мир трескается от того, как рвано он выдыхает:
— Отойди от него. Сейчас же.
Дверь выбита.
Музыка снизу гулом бьёт через пол, но в комнате — тишина, густая, как дым после взрыва.
Никита стоит в проходе.
Лицо — мёртвое.
Глаза — огонь, который прожигает насквозь.
Он смотрит ровно одну секунду. Этой секунды достаточно, чтобы Артём успел понять: ему пиздец.
Никита не кричит.
Не спрашивает.
Не обсуждает.
Он идёт — быстро, тяжело, без колебаний — и врезает Артёму кулаком в челюсть.
Звук — глухой, как удар по стене.
Артёма отбрасывает назад, он валится на пол, стонет, хватаясь за лицо.
— Ты ебанулся?! — хрипло выдыхает он, но в глазах уже страх.
Никита хватает его за ворот футболки, поднимает с пола, будто тот весит ничего.
Сжиманные зубы, дыхание срывистое, голос — низкий, опасный:
— Я тебя предупреждал. Я тебе сказал держаться от него подальше.
Артём пытается вывернуться — плохая идея.
Никита снова бьёт — резче, ниже, в корпус. Воздух вырывается из Артёма со звуком «хр-кх».
Он сгибается, кашляет, почти падает, но Никита удерживает его на руках, смотря прямо в глаза.
В этот момент он — не ревнивый парень.
Он — человек, который защищает того, кого любит. И сделает это любой ценой.
— Ещё раз... хоть раз по близости окажешься... я не разговаривать буду, понял? — голос ровный, как сталь. — Я тебя похороню, Артём. Серьёзно. Не играю.
Артём что-то пытается сказать, но Никита швыряет его к двери, как мешок мусора.
— Вали.
Сейчас.
Артём, спотыкаясь, вылетает из комнаты, прижимая лицо, с глазами полными ненависти и страха.
Дверь захлопывается.
⸻
И только тогда Никита разворачивается к Дане.
Парень всё ещё на кровати: дыхание сбито, глаза блестят, руки дрожат, футболка растянута, на скуле уже темнеет след удара.
Он смотрит на Никиту, как будто боится моргнуть и потерять его.
А Никита — весь из ярости — гаснет за секунду, как будто кто-то выключил свет.
Он подходит, медленно, как будто боится коснуться.
Приседает рядом.
Пальцы осторожно касаются Даниной щеки — там, где удар оставил след.
— Дань... — тихо, почти шёпотом.
И в этом «Дань» — страх. Настоящий. Человеческий. — С тобой всё?.. Он... ты...
Даня делает вдох — дрожащий, рваный — и тянется к нему, как к спасению.
Никита не выдерживает.
Обнимает его.
Жёстко, близко, будто боится, что его оторвут.
И Даня наконец выдыхает, уткнувшись в его шею.
Голос слабый, сорванный:
— Я думал... ты не придёшь...
Никита закрывает глаза, пальцы вцепляются в ткань его одежды:
— Я бы всегда пришёл.
И тишина между ними уже не страшная — она как дом.
__________________
Фух блять, почти 2к слов, будет вам порнушка но позже. Люблю вас 👅