Глава 13
Комната уже дышала перегретым воздухом — от смеха, от алкоголя, от их поцелуев, которые становились всё жаднее. Даня лежал на кровати, губы припухшие, дыхание сбившееся, а Никита стоял над ним, смотрел так, будто мир сузился до одного человека.
— Если мы не выйдем сейчас, — Никита тихо провёл пальцем по его ключице, — я тебя отсюда не выпущу. Вообще.
Даня усмехнулся, но в глазах — та же искра, тот же голод.
— И что, страшно? — шепнул он, притянув Никиту за футболку.
— Страшно, что я тебя сожру, — хрипло ответил Никита, наклоняясь к его губам, почти касаясь... и резко отстраняясь. — Пошли. Остынем. В воду.
Даня выдохнул, будто его только что лишили воздуха.
— Ты издевaешься, — пробормотал он, спуская ноги с кровати.
— Абсолютно, — Никита ухмыльнулся. — И мне это нравится.
Он подал руку. Даня вложил свою — и тут у Никиты что-то дрогнуло в глазах. Как будто момент слишком настоящий. Слишком важный.
Они вышли в коридор — смех, музыка, шум вечеринки снова хлынули, но будто приглушённо: мир вокруг всё равно расплывался. Никита держал Даню за запястье, пальцы крепкие, уверенные, и от этого прикосновения у Дани мурашки ползли выше рубашки.
На лестнице Даня слегка пошатнулся, и Никита подхватил его за талию, притянул ближе, буквально к груди. Лица рядом. Губы почти — почти. Но Никита лишь улыбнулся:
— Потерпи. До воды.
— Я сейчас умру, — Даня фыркнул, но не отодвинулся, наоборот — будто ещё ближе прильнул.
— Не умрёшь, — Никита мягко коснулся его подбородка. — Мне ты живой нужен.
Они вышли к террасе. Тёплый ночной воздух, лёгкий запах хлорки, свет огней, блики на воде. В бассейне кто-то смеялся, плескались, но, увидев их, народ будто отступил — неосознанно давая пространство.
— Удержишься? — Никита наклонился, шепнув на ухо.
— Попробуй меня утопить — проверим, — Даня тебя сам дразнил.
— Даже не думай, — Никита прижал ладонь к его спине и вместе с ним шагнул в тёплую воду.
Она сомкнулась вокруг них — мягко, обволакивающе.
Даня всплыл, волосы мокрые, глаза яркие, дыхание горячее.
Вот тут — всё началось.
Вода мягко колыхалась вокруг них, тёплая, как ночь. Даня отплыл на пару шагов, провёл рукой по волосам, отбрасывая мокрые пряди назад, и посмотрел на Никиту снизу-вверх — как будто говорил глазами: ну давай, попробуй не сорваться.
Никита стоял по грудь в воде, смотрел на него так, будто не мог решить — утонуть или притянуть к себе. Дыхание у обоих уже сбивалось, и это не было про алкоголь.
— Иди сюда, — тихо сказал Даня, почти выдох.
Никита подошёл. Не спеша. Хищно.
Даня попятился чуть назад, сел на бортик бассейна, вода стекала по его бедрам, по животу, капала с подбородка. Плечи блестели в подсветке, ключицы — как лезвия под кожей.
Он откинулся на руки, запрокинул голову — вызывающе.
Губы чуть приоткрыты.
Глаза — полуглотки, тёплые, опасные.
— Что? — произнёс он тихо, тянуще. — Боишься промокнуть ещё сильнее?
У Никиты дрогнула скула. И всё, больше не было пауз.
Он подошёл вплотную — вода всплеснула — руки легли на Данины бёдра, уверенно, крепко. Одним движением Никита подхватил его, притянул к себе, заставив ноги Дани обвиться вокруг его талии. Тела встретились — горячие, скользящие от воды, жадные.
Даня резко вдохнул и уже не успел ничего сказать — Никита поцеловал его.
Не мягко — так, будто держал это внутри слишком долго.
Глубоко.
Голодно.
Со стоном, который утонул между их губами.
Даня схватил его за волосы, пальцы сжались в мокрых прядях, притягивая ещё ближе, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустит хоть на секунду. Ноги крепче сомкнулись вокруг Никиты, спина выгнулась, дыхание оборвалось.
Никита прижал его к бортику, вода плескалась вокруг, шум вечеринки где-то далеко растворился. Было только их дыхание.
Тяжёлое.
Рваное.
Смешанное в одно.
Даня тихо, с хрипотцой, прямо у его губ:
— Ты... убиваешь меня...
Никита провёл рукой по его щеке, большим пальцем по губе, затем снова накрыл их поцелуем — медленнее теперь, глубже, как будто каждый вдох был признанием.
— Я тебя не отпущу, — сказал он почти шёпотом. — Понял?
Даня прижался лбом к его лбу, закрыв глаза. Улыбка дрожала на губах.
— Даже не надо пытаться.
Вода вокруг колыхалась, свет дрожал, ночь держала их в своих руках.
И в тот момент, как бы громко ни играла музыка вдали —
тишина между ними звучала сильнее.
Они ещё пару секунд держались друг за друга, медленно стирая поцелуи — не потому что хотели остановиться, а потому что нужно было дышать.
Никита снял ладонь с Даниных бедер, но перед тем как отпустить — провёл пальцами по его коже, будто запоминая.
Даня соскользнул обратно в воду, тихо, мягко.
Пальцы Никиты сжались на его запястье, не давая отойти далеко — небольшое «оставайся рядом», которое громче слов.
— Холодно? — Никита почти шёпотом, но в голосе — то самое «мой».
— Если ты рядом — нет, — Даня усмехнулся, чуть устало, чуть нежно.
Они вышли из бассейна. Вода стекала с них медленно, оставляя следы на плитке. Никита молча взял два белых полотенца, кинул одно Дане на плечи.
Потом подошёл ближе, перехватил полотенце и сам начал протирать его волосы — бережно, как будто Даня был чем-то дорогим и хрупким, хотя они оба знали — характер у него из титана.
Даня смотрел на него снизу, глаза мягкие, усталые, но сияющие.
Его руки поднялись, коснулись Никитиной шеи, по скуле, по мокрым волосам.
— Не смотри так, — Никита выдохнул, уголок губ дрогнул. — Унесёшь.
— Уже унес, — Даня тихо, без улыбки. Серьёзно.
В какой-то момент они просто стояли лбами друг к другу, в полотенцах, влажные, тёплые, в тишине, где музыка вечеринки уже не существовала.
Только дыхание. И пальцы, слегка сжимающие чужую кожу, чтобы не потерять контакт.
— Пойдём, — Никита взял Даню за руку. — Там... тише.
В комнате было полутемно, только мягкий свет из коридора.
Дверь закрылась тихо, почти бережно.
Даня стоял у кровати, полотенце на плечах, мокрые волосы на шею, и выглядел так... как будто был создан именно для этого момента — чуть растерянный, чуть дерзкий, полностью его.
Никита подошёл, медленно.
Руки легли на его талию, и он притянул его к себе, но не резко — как будто вкусно смакуя каждый сантиметр, каждый вдох.
— Ты меня сводишь с ума, — Никита сказал это почти на выдохе, губами у самого уха.
Даня поймал его взгляд — и этого было достаточно.
Он потянулся первым, поцеловал резко, будто снова вспыхнул пожар.
Пальцы Никиты вцепились в его полотенце, затягивая ближе, глубже, жёстче.
Поцелуй стал жадным, без тормозов, тем, который копился со дня первого взгляда.
Никита отстранился только на секунду, лоб к лбу, дыхание смешанное:
— Если хочешь — скажи остановиться.
Даня улыбнулся так, будто весь мир принадлежал ему.
— Не смей.
И снова губы встретились. На этот раз медленнее. Глубже. Как будто они говорили каждый раз, когда молчали.
Никита провёл ладонью по его щеке, другой — по спине, чувствуя тепло кожи сквозь мокрую ткань.
Даня прижал его ближе, пальцы скользнули под футболку Никиты, по линии мышц, и тот тихо выдохнул — низко, почти сдавленно.
Они упали на кровать не резко — наоборот, мягко, будто боялись спугнуть момент.
Тела касались, дыхание горячее, губы снова и снова находили друг друга — то жадно, то медленно, как будто изучали заново.
Не торопились.
Не ломались.
Просто наконец-то были рядом — полностью.
И в этой тишине между их сердцами было больше громкости, чем в любой музыке.
Тишина не была настоящей — она вибрировала.
От сердцебиения, от дыхания, от того, как кожа к коже теплее, чем плед и чужое плечо.
Никита лежал над Даней, ладонью касаясь его линии челюсти — большим пальцем проводя по губе.
Будто проверяя: он правда здесь? Не сон?
Даня смотрел на него снизу, глаза мокрые от света и эмоций, губы чуть припухшие от поцелуев — и у Никиты на секунду сорвало воздух.
— Знаешь... — он шепнул, голос хриплый, низкий, — ты... опасный.
— Почему? — Даня улыбнулся уголками губ, тихо, дерзко, будто знал ответ.
Никита наклонился ближе, почти касаясь носом его носа.
— Потому что я... — он провёл ладонью по его животу, медленно, с теплом, — не могу остановиться рядом с тобой.
Даня втянул воздух — тихо, остро, будто от прикосновения внутри что-то расправилось.
Его ладони поднялись, обхватили Никитину шею, пальцы скользнули к волосам — и он потянул его вниз, снова к себе.
Поцелуй на этот раз был не быстрым и не яростным — он был глубоким, как будто они говорили то, что словами не умеют.
Пальцы Даня провёл по ключицам Никиты, медленно, чувствуя жар кожи, и Никита тихо выдохнул — низко, будто терял контроль.
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хотел, — он прошептал в его губы, — и как сильно хочу сейчас.
Даня провёл ладонями по его спине к пояснице и чуть притянул — ближе, плотнее.
— Тогда бери, — мягко, но с силой в голосе. — Я здесь.
И в этот момент мир сузился до дыхания, до рук, до горячих касаний, до того, как их тела находили ритм сами, без мыслей.
Никакой грубости.
Только жажда и нежность, впаянные друг в друга.
Поцелуи шли по шее, по плечу, по ключице.
Пальцы сжимали ткань полотенца и потом отпускали, будто не могли выбрать — держать или отдать себя целиком.
Даня тихо выдохнул, почти стон, будто проверяя терпение Никиты.
Никита усмехнулся, взгляд липнет к губам Дани:
— Даня, я же не выдержу.
— А я тебя и не прошу. Просто... поиграю чуть-чуть.
Брови Никиты дернулись:
— В смысле?
Даня не ответил. Просто перелез на его колени, будто это самое естественное место в мире, и впился в его губы. Поцелуй — глубокий, наглый, язык, зубы, дыхание. Он двигается на нём медленно, намеренно, будто ставит метки, и стонит прямо Никите в рот. Его руки цепляются за рубашку Никиты, руки скользят по шее ,дыхание горячее,паузы между поцелуями короткие,возбужденные.
Как только Никита притянул его за талию ближе, и стало ясно, что он тоже уже на грани — Даня легко, почти невинно слез, плюхнувшись на другую сторону кровати.
— Теперь понял? — сказал он, глядя на Никиту со смешком.
— Ты, блин, провокатор, — тихо выдохнул Никита. — Я тебя сейчас возьму здесь. И не отпущу.
— Так кто ж мешает?
Никита медленно подошёл, без улыбки, только с этим опасным спокойствием. Прижал Даню к кровати, будто воздух сжался вокруг.
«Теперь моя очередь играть» — мелькнуло у него в глазах.
Он рывком стянул с Дани одежду, сам остался чуть дольше, как будто смакуя момент, когда блондин оказался полностью у него под рукой. Даня выгнулся, чувствуя каждое прикосновение, каждый вдох Никиты у своей шеи.
Его ладонь медленно скользнула вниз,дразня,будто спрашивая разрешение без слов. Брюнет медленно стал водить ладонью по члену Дани, то ускоряя то замедляя темп. Даня уже извивается и прогибаясь в спине не сдерживает стоны но Никита держит его за бедра, не даёт двигаться. Даня уже не может сдерживать звуки, дыхание рваное, Никита играет ритмом, останавливается в самый пик, заставляя Даню почти всхлипнуть от нетерпения
— Попроси, — шепнул Никита, ухмыляясь так, будто знает, что Даня всё равно сдастся.
Даня тихо простонал, голос дрожал:
— Пожалуйста...
и Никита, наконец, отпускает контроль — резкий, властный жест, Даня почти ломается дугой от ощущения.
Дальше — их тела двигаются в одном ритме, уже без игры, без провокаций — только желание и какое-то голое, честное притяжение.
После — душ. Тёплый пар, усталые поцелуи в плечо, мокрые ресницы, тихий смех, сон — когда оба просто падают, переплетенные, будто так и должны быть.
Утро.
Комната тихая, только где-то за окном поют птицы и скрипит ветка. Воздух пахнет чем-то тёплым — кожей, ночной влагой, остатками их дыхания.
Никита проснулся первым.
Глаза открылись медленно, будто боялся спугнуть момент. Даня лежал рядом, прижавшись к нему, голова на груди, волосы чуть спутанные и тёплые от сна. От его дыхания по коже Никиты шли лёгкие мурашки.
Он не шевелился. Просто смотрел.
На то, как у Дани подрагивают ресницы, как губы чуть приоткрыты, как он тихо выдыхает — спокойно, доверчиво.
И в груди Никиты что-то сжималось. Такое спокойное, настоящее.
Телефон завибрировал где-то сбоку.
Никита осторожно потянулся, стараясь не разбудить Даню. На экране — уведомление.
Лера.
«Никит, можем встретиться? Нужно поговорить. Просто... один раз. Пожалуйста.»
Он долго смотрел на сообщение.
Пальцы зависли над экраном.
Сердце дернулось, будто не хотело этого разговора.
Но он всё равно написал:
«Хорошо. После обеда.»
Он положил телефон, откинулся на подушку.
Даня во сне пошевелился, прижался ближе.
И Никита — впервые за долгое время — позволил себе просто обнять.
⸻
Через пару часов.
Солнечные лучи пробивались сквозь шторы.
Даня морщился от света, потом медленно открыл глаза. Улыбнулся — немного сонно, но искренне.
— Доброе утро, — хрипло сказал он, протягивая руку к Никите.
— Доброе, — ответил тот, касаясь его пальцев. — Выспался?
— С тобой? — Даня чуть усмехнулся. — Даже слишком.
Момент — тихий, уютный, почти домашний.
Они какое-то время просто лежали, не говоря. Потом Даня тихо сказал:
— Я, пожалуй, поеду домой.
— Хочешь уже?
— Да. Надо побыть одному немного.
Никита кивнул, не настаивая.
Он знал — Даня жил один, Лиза уехала, и иногда ему просто нужно было место, где можно не держать себя.
Они собрались, перекинулись парой ленивых фраз, поцеловались у двери — коротко, но тепло.
И Даня ушёл.
Никита стоял, пока его шаги не затихли в коридоре.
Потом вдохнул, выдохнул и взглянул на телефон.
Напоминание: встреча с Лерой.
⸻
День.
Кафе на углу — шумное, но безликое.
Никита пришёл раньше, заказал себе кофе, смотрел в окно.
Когда Лера вошла, он почувствовал лёгкий укол в груди — не из-за чувств, а из-за памяти.
Она села напротив.
— Спасибо, что пришёл.
— Говори, — спокойно ответил он.
Она закусила губу, потом выдохнула:
— Я всё это время думала. И поняла, что не отпустила. Что хочу быть с тобой.
Никита молчал. Взгляд устремлён в чашку.
— Лера... — тихо. — Уже поздно.
— Почему?
— Потому что у меня есть Даня.
Её лицо чуть дрогнуло.
И в следующую секунду она, не давая ему отреагировать, резко потянулась вперёд и поцеловала его.
Руки обвили шею, движение — резкое, отчаянное, будто она пыталась вернуть прошлое силой.
Никита застыл.
Рука дёрнулась, чтобы оттолкнуть, но всё произошло слишком быстро.
Он выдохнул, отстранился, глядя прямо ей в глаза:
— Не делай так.
— Прости, — прошептала она, но глаза блестели — не от сожаления, а от упрямства.
Он поднялся из-за стола, хотел уйти.
Не заметил, как у соседнего здания, чуть в стороне, стояла Саша — подруга Леры.
Телефон в руке, вспышка камеры мигнула едва заметно.
⸻
Позже.
Даня, дома, лежал на кровати. Музыка играла где-то на фоне, но он не слушал.
Телефон загорелся. Уведомление от Саши.
«Ты должен это увидеть.»
Фото.
На экране — Никита и Лера.
Её руки на его шее.
И вроде видно, что он не отвечает — но Даня уже не различает деталей.
Мир сжимается в узел.
Воздух становится тяжёлым.
Он долго смотрит на экран.
Пальцы дрожат.
Щёки пылают, будто его ударили.
— Нет, — шепчет он. — Нет, Ник...
Телефон падает рядом.
Даня садится, потом встаёт, потом снова садится. Не знает, куда деть руки.
Все звуки будто проходят мимо, остаётся только тупая боль в груди и то ощущение, будто всё, что он вчера чувствовал, — теперь просто сон.
Квартира. Поздний вечер.
Телефон всё ещё светился в темноте.
Даня сидел на кровати, ссутулившись, будто на него навалился весь воздух сразу.
Экран чуть дрожал в его руках.
Фото — будто выжигало глаза: Никита, Лера, её руки на его шее, вспышка света на волосах.
Даня видел, что он не отвечает — но разум уже ничего не объяснял.
Боль всегда быстрее логики.
Он провёл пальцем по экрану, увеличил.
И чем дольше смотрел, тем сильнее стягивало грудь.
Щёки горели, дыхание сбивалось.
В висках — гул.
Где-то глубоко внутри всё просто сломалось.
— Вот и всё... — шепчет.
Смех — сухой, как стекло.
Почти без звука.
Он встал. Прошёлся по комнате.
Рука дрожит, когда тянется к сигарете, но та не зажигается.
Спички выпадают.
Даня просто садится на подоконник.
Смотрит в ночь.
Глаза блестят от слёз, но он их не вытирает.
⸻
Тем временем.
Никита идёт по улице домой. Телефон в кармане, голова шумит от всего этого разговора.
Он злится на себя, что вообще согласился встретиться.
Хотел объясниться честно — а получил сцену.
Он достаёт телефон, набирает сообщение:
«Я скоро буду, ты дома?»
Но не отправляет.
Останавливается у витрины, смотрит на отражение.
Видит уставшее лицо, синяки под глазами.
И думает: а вдруг Даня правда поверит, что я...
Рука сама нажимает «отправить».
⸻
Дома.
У Дани телефон мигает.
Сообщение:
Никита: «Я скоро буду, ты дома?»
Он смотрит на экран, долго.
Губы чуть дрожат.
Потом пишет:
«Не приезжай.»
Сообщение уходит.
Мгновенно.
И сердце — вместе с ним.
⸻
Через пятнадцать минут — стук в дверь.
Даня не хочет вставать.
Но встаёт.
Медленно.
Открывает.
На пороге — Никита.
Глаза тревожные, дыхание сбитое, будто он всё это время шёл быстро, без остановки.
— Что случилось? — тихо.
— Спроси у себя, — Даня говорит ровно, но голос срывается.
— О чём ты?
Даня бросает телефон ему в руки.
— Посмотри.
Никита глядит.
Фото.
Он замирает.
— Это не то, что ты думаешь.
— Да конечно, — Даня усмехается, с горечью. — Классическая фраза, Ник.
— Она... просто поцеловала. Я сам отстранился. Я даже... —
— Даже не подумал, что кто-то это увидит? — перебивает Даня. — Или что я увижу?
Тишина.
Секунды будто растягиваются.
Никита делает шаг ближе:
— Даня, пожалуйста. Ты же знаешь меня.
Даня отступает.
— Я знал.
— Нет, послушай...
— Зачем ты вообще пошёл к ней, Никита? — голос ломается. — Зачем, если у тебя есть я?
Никита не отвечает сразу.
Смотрит вниз.
И этого достаточно.
— Вот, — Даня тихо. — Ответ.
Он проходит мимо, к двери.
— Дань, подожди, — Никита ловит его за руку.
Тепло от прикосновения — почти физическая боль.
Даня вырывает ладонь.
— Не трогай.
Его голос дрожит, но глаза — пустые.
— Я больше не хочу слышать оправдания. Не хочу верить, что это «не то».
Он открывает дверь.
— Уходи, Ник. Пока я ещё могу не кричать.
Никита стоит секунду.
Потом кивает.
Голос — почти шёпот:
— Я всё равно тебя люблю.
— Не сейчас, — глухо отвечает Даня.
Дверь захлопывается.
Щелчок.
Тишина.
⸻
После.
Никита стоит в подъезде.
Спина к стене.
Глаза закрыты.
Плечи дрожат.
Слов нет. Только пульс.
Он не идёт сразу. Просто стоит.
Пока дыхание не становится ровнее.
А внутри — будто кто-то вырвал половину.
⸻
Даня в это время сидит на полу, у двери.
Голова опущена на колени.
Он не плачет громко. Просто дышит — коротко, тяжело, будто каждый вдох режет изнутри.
Телефон рядом мигает — сообщение от Никиты.
Он не открывает.
И не потому, что не хочет услышать. А потому, что боится снова поверить.
_________________
Сука целуйте мне руки за часть на 2900 слов