Глава 10
Столовая. Гул, запах пиццы, школьный хаос
Даня стоит в очереди, руки в карманах, вид уставший, но спокойный.
Глаза ищут Никиту — рефлекторно, как привычка, от которой хочется отучиться.
А Никита сидит в углу.
Наушники, локти на столе, телефон в руках, вид будто вообще плевать на мир.
Но он видит.
Каждый шаг Дани он видит боковым зрением.
Проблема — Даня не один.
Артём появляется рядом, легко касаясь его плеча.
— Ты бутик будешь брать? — как будто они друзья сто лет, расслабленно.
Даня кивает, без улыбки, но не отталкивает.
Это — всё.
Вот эта мелочь — и Никиту вырубает изнутри.
Он закрывает телефон, резко встаёт.
Стул скрипит, кто-то оглядывается.
Никита идёт к ним, быстро, хищно, как будто не контролирует скорость.
Даня поворачивается:
— Ник? Ты—
— Серьёзно? — голос Никиты громкий, почти рычит. — Ты прямо так? При всех?
Люди оборачиваются.
Столовая затихает чуть-чуть — тот момент, когда чувствуешь, что сейчас будет кино.
Артём спокойно, даже с удовольствием поднимает бровь:
— У нас разговор, проблема?
— Проблема в тебе, — Никита шагает ближе. До Артёма осталось чуть-чуть.
— И в твоём рте, который слишком много говорит за других.
Артём улыбается.
Спокойно, мерзко красиво:
— Я просто сказал ему правду. Ты не определился — я не обязан ждать, пока ты созреешь.
Даня напрягается:
— Артём, хватит.
Но Никита уже горит:
— Правда? — он смеётся так, будто его рвёт внутри. — Ты веришь ему? Ему?
Даня тихо, но твёрдо:
— Я верю своим глазам, Никита.
И тут Никита просто ломается.
— Моим ты уже перестал.
Тишина.
Но не спокойная — как воздух перед грозой.
Артём кидает Данe поднос с чем-то мелким, почти насмешливо:
— Пошли, мы сядем, Дань. Не будь где тебе не рады.
И Даня — блядь — даже не двигается.
Он стоит между ними.
Потерянный. Злой. Расстроенный.
Но Никита это видит так: он выбирает молчание, а значит — не его.
И у Никиты срывает тормоза.
Он хватает Дану за запястье:
— Поговорить. Сейчас.
Даня дёргается:
— Отпусти.
— Нет. Ты мне должен объяснить.
Голоса уже слышны вокруг:
«Они опять?»
«Чё происходит?»
«Охренеть...»
Артём делает шаг ближе:
— Эй. Отойди от него.
И вот тут Никита взрывается так, что даже учитель на входе на секунду замирает.
— Да заткнись ТЫ уже! Ты вообще кто? Думаешь, если ты рядом постоишь два раза, он твой?
Артём криво улыбается:
— А что, не мой?
И Никита толкает его.
Не сильно, но достаточно, чтобы поднос дрогнул и посыпались крошки.
Гул. Кто-то:
— Оу-у-у, понеслось...
Даня резко между ними:
— Хватит! Вы оба, хватит!
Голос у него сорван, в глазах блеск бешенства и боли.
— Я не вещь! И меня никто «не забирает». Никит, ты хочешь поговорить? Говори нормально. Артём, валяй, иди. Мне надо с ним разобраться.
Артём поднимает руки, будто сдаётся:
— Как скажешь. Но помни — он сам делает выбор, Ник.
И уходит.
Не бой проиграл — он сея посеял и знает это.
⸻
Остались вдвоём
Тишина между ними громче, чем крики.
Даня тихо, почти шепотом:
— Ты вообще понимаешь, как это выглядело?
Никита, с дыханием сорванным:
— Да.
И знаешь что? Я уже не знаю, что хуже — потерять тебя или вот так видеть тебя с ним.
Даня закрывает глаза на секунду, будто его ранили словом.
— Ник... я... я устал. Я не делаю это назло. Я просто не знаю, где ты. Ты то хочешь меня, то боишься, то веришь кому-то, кто появился вчера.
Никита шепчет, не удержав:
— А мне страшно, что ты уйдёшь к тому, кто не боится.
И в этих словах — трещина.
Настоящая.
Даня смотрит на него — тихо, ровно, разбитый и живой:
— Тогда перестань выталкивать меня.
Тишина.
Они стоят в центре столовой, будто мир исчез.
После столкновения в столовой
Шум вернулся только спустя секунды.
Сначала тихий шёпот, потом смешки, потом кто-то уронил бутылку — и жизнь снова включилась, будто ничего не произошло.
Но для них — всё уже поменялось.
Даня медленно выходит из столовой, руки дрожат, будто он не драку видел, а сам в ней был. Никита остаётся стоять. Смотрит ему в спину — и не идёт за ним. Не теперь. Не когда всё так... остро.
Коридор.
Даня идёт к выходу из школы чтоб закурить очередную сигарету и натыкается на Вику
-Ой привет!! Блин так давно не виделись, ты постоянно то дома то с Никитой, не забывай что у тебя есть подруга-подмигнув сказала девушка
-Пошли выйдем, я все объясню...
Девушка испугалась не на шутку, она видела в каком состоянии её друг, и таким он бывает лишь в переломные моменты
-рассказывай-возле школы было тихо, убийственная тишина. Даня почитал сигарету и тут из его глаз как назло начала вытекать соленая, прозрачная вода
-Вик все очень сложно..-парень рассказал все что происходило в последнее время (мне описывать лень)
-ну слушай.. ситуация конечно не простая и я как никто тебя понимаю. Но поставь себя на место Никиты, ему больно видеть как его любимый человек уделяет внимание кому-то кроме него, он собственник и ты об этом знаешь
-знаю..
-не проебите друг друга, это будет фатальной ошибкой.
-постараюсь
Уже докурив сигарету Даня с Викой вернулись в школу, Никита стоял рядом со своей компанией и договорился о встрече после школы, завтра выходной поэтому можно отдохнуть . Проходя мимо туалета Даня услышат как Артём говорит с кем-то по телефону
— Да, я сказал Никите, что Дане всё равно.
Пусть думает, что он один. Так проще.
Он сам оттолкнёт — и тогда Даня поймёт, кто реально рядом.
Пауза. Смех.
— Ну а что, он же не должен быть с ним. Это не его. Даня — мой вариант поинтереснее.
Даню будто ударили.
Грудь сжала волной.
Он стоит, руки сжаты, сердце колотится.
Глаза — ледяные.
«Вот значит как.»
Он делает шаг вперёд.
Разворот.
Идёт к Артёму — не быстро, не нервно.
Очень спокойно.
Опасно спокойно.
Артём поднимает взгляд — и замирает.
Даня смотрит ему прямо в глаза:
-и зачем?-почти со слезами на глазах спрашивает парень
-Ох Даня, ты наивный ) нельзя раскидываться доверием на лево и на право
-ты сейчас же пойдёшь к Никите и все ему скажешь!
-что если нет?-Артём встает и уверенным шагом идет в сторону Дани, когда между ними остаётся пару сантиметров Артём краем глаза замечает Никиту,
Артём наклоняется.
Секунда пустоты.
И чужие губы касаются его губ.
Не нежно.
Не красиво.
Не про чувства — про власть.
Даня замирает, будто стеклянный.
В груди будто кто-то рвёт кожу изнутри.
— Ты чё... — хрип. Голос не слушается.
И в эту секунду он видит взгляд.
Тот самый.
Тот, от которого у него когда-то мурашки шли по телу.
Никита стоит в конце коридора.
Сначала просто глаза — шок.
Потом — как будто сердце падает в бетон.
Потом — сталь. Лёд.
Холод, который бьёт сильнее пощёчины.
Он отворачивается.
Просто.
Без слов.
Уходит.
Даня делает шаг — но ноги ватные, мир расплывается.
— Ник... — тихо, сорвано.
Но Никита уже среди людей, его будто впитал коридор.
Артём ухмыляется, шепчет:
— Добро пожаловать в реальность.
Даня толкает его в плечо — не сильно, а из отчаяния.
— Иди нахуй.
Голос дрожит, колени тоже.
Он идёт в другую сторону, как будто земля под ним качается.
⸻
Шкафчики. Гул. Никита — уже не Никита.
У шкафчиков толпа. Смех, разговоры, обычный день.
Только не для него.
Он стоит, перекидывает книги из руки в руку, лицо каменное.
Компания что-то говорит, кто-то ржёт, хлопает его по плечу —
а он смотрит сквозь людей, как будто весь мир — грязное стекло.
Лера подходит мягко, нежно, будто чувствует беду, но не знает её причины:
— Никита? Ты какой-то... другой сегодня.
Он поднимает глаза.
Холод.
Но улыбку натягивает — кривую, вымученную.
— Нормально всё. Пойдём после школы прогуляемся?
Лера светлеет. Улыбка, ожидание, лёгкая розовинка на щеках:
— Конечно.
И он кивает, будто ставит точку.
⸻
Даня — пустой. Никита — с Лерой.
Даня выходит к воротам, воздух обжигает, руки дрожат в карманах.
Он просто хочет исчезнуть — стать дымом, пылью, чем угодно, лишь бы не чувствовать.
И тут он видит их.
Никита идёт.
Лера рядом.
Смеётся тихо, что-то спрашивает, смотрит на него будто на весь мир.
А Никита... слушает.
Не улыбается — но позволяет ей быть рядом.
Как нож в рёбра.
Медленно, с поворотом.
Даня разворачивается, будто его ударили.
Дыхание сбивается.
«Ну всё. Вот и всё.»
⸻
Вечер Никиты и Леры
Они гуляют по набережной.
Лера рассказывает о какой-то глупости из урока.
Ему смешно — но не из-за истории, а потому что он пытается смеяться, чтобы не умереть от тишины в груди.
Она покупает ему горячий шоколад.
Делает фото.
Провожает взглядом, как пушистым шарфом укутывает руку вокруг его локтя.
— Я рада, что ты позвал, — тихо.
Он кивает.
Его сердце всё время где-то там —
где сигаретный дым и зелёные, уставшие глаза.
Но он молчит.
⸻
Даня дома. Тишина громче боли.
Комната темнее обычного.
Он сидит на полу, опершись спиной о кровать.
Колени к груди.
Пальцы сжаты.
Экран телефона светится.
Даня: Вик... я сломался.
Ему стыдно за это сообщение.
Слишком честно.
Слишком больно.
Через пару минут звонок в дверь.
Он даже не слышал, как она пришла.
Вика входит — без слов, просто садится рядом.
Гладит его по плечу.
— Скажи, что происходит.
И он говорит.
Про взгляд Никиты. Про Леру. Про этот поцелуй — чужой, мерзкий.
— Мне больно, — наконец выдыхает он тихо. — Он... он ушёл.
Вика смотрит на него мягко, но серьёзно:
— Не всё потеряно. Но сейчас тебе нужно не бегать за ним.
Соберись. Не дай себя сломать.
Он кивает. Но внутри пустыня.
⸻
Утро
Холодный душ.
Тёмные круги под глазами.
Сигарета на балконе в тишине, будто дым держит его в реальности.
Даня надевает чёрную толстовку.
Руки трясутся только чуть-чуть — но он видит это в зеркале.
Никита — чистая футболка, волосы аккуратно, аромат свежий, спокойный.
На вид — идеальный.
Внутри — поле боя.
Лера ждёт его у школы.
Берёт за руку.
Он позволяет.
⸻
Встреча
Даня входит на территорию школы, хмурый, но собранный.
И видит их.
Рука в руке.
Лера счастливая.
Никита — ровный, холодный, будто всё под контролем.
Даня останавливается на шаг.
Мир снова делает «бах» в груди.
И тут мысль:
«Похуй. Я не буду один. Не сейчас.»
Он разворачивается.
Находит взгляд Артёма в толпе.
Тот уже ждёт, самодовольный, будто знал.
Даня идёт к нему.
Голос спокойный, даже уверенный:
— Сегодня после уроков свободен?
Артём улыбается, победно-ядовито:
— Для тебя — всегда.
И Даня кивает.
Не от любви.
Не от желания.
От боли.
И от того, что быть одному сейчас — страшнее всего.