До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Мне казалось, что время остановилось. Стояла на кладбище под низким серым небом, и этот холодный день, как будто специально, отражал то, что творилось внутри меня. Гроб, в котором лежал Влад, был закрыт. Черный лакированный, тяжелый. Мне казалось, если я открою его крышку — мир вокруг рухнет. Как будто открыв тайну, я не смогу собрать себя обратно.

Парни стояли рядом — Илья, Леша, Данила, Парадеев, Ермолаев. Их лица — каменные маски, которые пытались скрыть горе, но глаза выдавали всё. Взгляды, наполненные бесконечной потерей. Они молчали, и в этом молчании было больше сказано, чем словами. Каждый из них потерял не просто друга, они потеряли часть себя.

Девушки — Аня, Виолетта, другие — тихо поддерживали меня. Их прикосновения были нежными, как будто старались передать мне хоть каплю силы. Но я знала — эта сила должна быть во мне. Для ребёнка, которого я ношу. Для будущего, которое ещё возможно.

Я дышала с трудом. Внутри всё горело. Боль — нестерпимая, холодная, как ледяной клинок, вошедший в самое сердце. Но больше всего — злость. Злость на этот мир, на тех, кто лишил меня Влада, на меня саму за то, что не смогла защитить его.

Я прижималась к холодному камню надгробия, пытаясь унять дрожь в руках. Но дрожь была не только физической — она была внутренней, глубокой. Слезы текли по щекам, но я не плакала от страха или слабости. Это была злость, горечь и обещание — я пройду через всё, чтобы никто больше не отнял у меня того, кто мне дорог.

«Для тебя, малыш,» — прошептала я, поглаживая живот, — «я должна держаться. Ради тебя.»

Тишина вокруг была такой густой, что казалось — она давит на грудь. Казалось, будто я слышу, как бьётся моё сердце — громко, отчаянно, словно пытается прорваться из груди.

Похороны закончились, но внутри меня началась новая война. Я уже не могла быть просто Сашей, девушкой, которая любила Влада. Теперь я — защитница, мать и охотница. И никто не встанет у меня на пути.