До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Я заподозрила неладное, когда Влад не ответил на третье сообщение подряд.

Он был не из тех, кто вечно в онлайне, но когда я написала «Ты где?», а спустя два часа сообщение не было даже прочитано — внутри что-то дрогнуло.

Кофе остывал в руках, документы на столе расплывались в глазах. Я уже привыкла: Влад может сорваться на встречу, вылететь в другой город, исчезнуть на сутки. Но он всегда предупреждал. Хоть одно слово. Хоть значок прочтения.

— Алиса, — позвала я домоуправляющую. — Он что-нибудь говорил?
— Кто?
— Влад.
— Нет, Александра, с утра никого не было.

Я встала. Холод от пола пробежал по ногам — я так и осталась в одной рубашке, брошенной поверх белья. Ночь у нас была... долгой. И слишком счастливой, как будто кто-то наверху решил: хватит.

Телефон запищал.

Номер скрыт.
Я нажала на трубку.

— Александра Юрьевна Романова?
— Да.
— Это из следственного комитета. Нам нужно, чтобы вы немедленно явились в центральное управление.

— На каком основании?
— Ваш партнёр, Владислав Павлющик, был задержан. По делу, которое ведётся в рамках объединённой группы МВД и ФСБ. Сроки не обсуждаются. Вам лучше приехать сейчас.

***

Я приехала в пиджаке, накинутом на голое тело, без макияжа.
И даже в таком виде чувствовала, как на меня смотрят.
Не как на адвоката. Не как на ту, кто только что открыла юридическую компанию.
А как на ключ к нему.

В холле меня встретили двое — серые костюмы, серые лица.
Но глаза — живые, цепкие.

— Он отказался от адвоката, — сказал один из них. — Сказал, что доверяет только вам.
— Хорошо, — ответила я.
— Вы понимаете, на что идёте?
— Лучше, чем вы.

Я вошла в допросную.
Влад сидел за столом, склонившись над чем-то. Он выглядел спокойно. Опасно спокойно.

Когда поднял глаза, в них не было ни страха, ни злости. Только усталость.
И привычное: не вмешивайся, Саша.

— У тебя три минуты, — сказал следователь. — Потом мы начнём официально.
— Нам хватит, — ответила я и села напротив.

— Что происходит? — прошептала я.
— Старое дерьмо, — вздохнул он. — Кто-то копнул глубже, чем надо. Там убийство, ещё с тех времён, когда мы только начинали.
— Ты виноват?
— Нет. Но им не нужно, чтобы я был виноват. Им нужно, чтобы я был символом. Показательной жертвой.
— Кто стоит за этим?
— Не знаю. Или уже не уверен.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Он улыбнулся — искоса, чуть горько.

— Не «вытащила». Не «спасла».Саша... это твоя война теперь.Если я здесь останусь — всё, что ты строила, начнут разбирать. По кирпичу. Через связи. Через страх. Так что...
Он опустил голос.
— Делай, как считаешь нужным. Но если понадобится...
Он замолчал.
Потом:

— Если нужно будет отказаться от меня, чтобы остаться в игре — откажись. Я переживу.

Я не ответила. Не могла.

Когда я вышла из комнаты, Виолетта уже стояла в коридоре.

— Ну что, — произнесла она, скрестив руки. — Пришла пора платить по счетам?

— Нет, — сказала я. — Пришла пора менять правила.

***

— Александра Юрьевна, вы настаиваете, что являетесь адвокатом Владислава Павлющика?

— Да. У нас подписан договор.

— Уточните, на какую дату?

— За три дня до его задержания. Договор подшит, заверен.

— И, разумеется, вы одновременно являетесь его... — пауза, — невестой?

Я подняла брови.

— Простите?

— Ну, вы ведь живёте вместе. У вас общая недвижимость, общие финансы. Вы были с ним в доме в момент задержания, верно?

— Это делает меня гражданским партнёром. Но не невестой. Он не делал мне предложения, если вам это интересно.

— Вы против того, чтобы мы называли вас так?

— А вы против, если я начну называть вас плохими следователями?

Он усмехнулся. Тонко. Он знал: я не испугаюсь. Но давить — будет.

— Поймите, Александра Юрьевна. Вас допросили не просто как адвоката. Мы имеем основания полагать, что вы были вовлечены в деятельность, за которую сейчас идёт расследование.

Я откинулась в кресле, скрестив ноги. Внутри — буря. Снаружи — лед.

— Вы серьёзно намекаете на соучастие? В чём именно?

Он открыл папку. Аккуратно разложил передо мной распечатки.

— Вас видели с госпожой Виолеттой Черновой буквально пять минут назад. И...На ряде закрытых мероприятий, которые курировались структурами, аффилированными с теневыми компаниями. Вы были в списках на выступлении, где обсуждались схемы по легализации средств через фиктивные судебные иски.
Вот переписка с одним из чиновников. Вот показания бухгалтера фонда. Всё ведёт к Владиславу — и к вам.

Я смотрела. Впитывала.

— Вы допросили Виолетту?

— Она — гражданка другого государства, — сказал он со скукой. — С дипломатической неприкосновенностью. Но вы — нет. Вы обычный адвокат, Александра Юрьевна. Просто... невеста. Без иммунитета.

Он ударил по самому слабому — по уязвимому ложному статусу, который я сама не выбрала.

— Скажите честно. Он вас использовал?

Я чуть улыбнулась.

— Вам бы понравилось, если бы да. Чтобы объяснить себе, как женщина с дипломом, без судимостей, вдруг оказалась рядом с таким человеком.

Я выпрямилась. Говорила спокойно:

— Но если вам правда интересно, кто кого использовал — советую пересчитать, сколько сделок я подписала от своего имени. И сколько свидетелей подтвердят: я действовала по собственной воле. Без давления. Без принуждения.

Следователь закрыл папку.

— Это ещё хуже, Александра Юрьевна.

Он сделал паузу.

— Потому что это значит: вы не жертва. Вы — игрок.

Когда я вышла из допросной, пальцы дрожали.

Я сжала кулаки, пока костяшки не побелели. Они собирали на меня дело. Настоящее. Официальное. С холодной, методичной настойчивостью.

И называли меня невестой, будто пытались превратить мою силу в слабость.

Я шла по коридору и думала о нём.

О Владе.

О том, что он бы сейчас сказал: не бойся, это всё игра.

Но в этой игре ставки выросли. Я больше не просто фигура.

Я — мишень.