До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

К закату воздух стал тягучим и мягким. Солнце садилось медленно, будто нарочно, давая каждому из нас шанс растянуть это летнее, почти домашнее блаженство. Музыка играла негромко — кто-то из парней включил плейлист на колонке, и он перекатывался через двор волнами лёгкого ритма.

Вино лилось рекой.

— Ещё один бокал! — закричала Каролина, уже совсем без стеснения, её тёмные волосы развевались, а в руках был графин с сангрией. — За Сашу!

— Да-да, за Сашу! — подхватила Кира, её щеки порозовели, а голос стал тонким, почти детским.

— Я вообще-то всё ещё здесь, — буркнула я, но внутри расплылось что-то тёплое. Неловкое. Уязвимое. Но... настоящее.

— Именно, — Каролина ткнула в меня пальцем. — Вот поэтому и пьем! За то, что ты тут. С нами.
Она налила в мой бокал до краёв.
— И не смей даже думать о воде. Поздно!

Я фыркнула, отпила.
И удивилась, насколько легко пошло.

Может, это был третий бокал.
Или четвёртый?
Я сбилась со счёта.

Смех, разговоры, вспышки фраз:
— «Ты правда была адвокатом?»
— «Ну не скажешь, что ты можешь кого-то посадить!»
— «Хочешь, я тебе найду стильную папку для дел? Чёрную. С шипами».
— «А ты помнишь, как Влад в ресторане посмотрел на официанта, когда тот предложил тебе вино? Я думала, мужчина испарится».

Я только смеялась.
Внутри всё плыло, но в хорошем смысле.
Таком, в котором тяжесть в груди — растворяется, не надавливая.

— Боже, я давно так не отдыхала, — сказала я и тут же поняла, как странно звучат мои слова.
Я вообще... когда последний раз отдыхала? До Влада. До дела. До всего.
Наверное, в другой жизни.

— Это потому что ты всегда в броне, — сказала Аня. Она была рядом, уже с распущенными волосами и покрасневшими глазами. — С самого начала ты будто была в кольчуге.

Я посмотрела на неё.
И вместо злости — впервые почувствовала просто усталость.

— Наверное.

Она кивнула.
Не извиняясь.
Не оправдываясь.
Просто соглашаясь.

***

Кто-то плескался в бассейне. Кто-то жарил зефир на костре. Каролина убежала переодеваться, Кая и Кира спорили о том, кто из них лучше танцует сальсу, а Аня положила голову мне на плечо, словно мы снова были девчонками, и я забыла, каково это — просто дышать рядом с кем-то, не ожидая удара.

Потом она засмеялась и указала на мою руку:

— У тебя лак облез.

— Прекрасно, — буркнула я. — Символично.

— Хочешь, я завтра сделаю тебе маникюр?

Я чуть улыбнулась.

— А хочешь, я тебе сделаю допрос с пристрастием*

Аня фыркнула.

— Лучше я сдамся сразу. С вымпелом.

— Где Влад? — вдруг спросила я, неосознанно.

Аня посмотрела на меня со своей тихой полуулыбкой.

— Он сказал, что даст тебе время. Что не хочет навязываться.

— А он здесь?

— Где-то рядом, — кивнула она. — Он всегда рядом. Даже когда ты не замечаешь. Особенно — когда не замечаешь.

Я ничего не ответила.

Потому что знала, что она права.
Он и правда всегда рядом. Даже в моей голове. Даже сейчас, когда его физически нет — я словно чувствовала его взгляд. Его тень. Его дыхание за своей спиной.

Я встала.

— Куда?

— На воздух, — бросила я. — Прогуляюсь. Нужно... проветриться. А то мозг начинает вариться, как куриное яйцо.

Аня махнула рукой:

— Только не падай в бассейн. Мы не настолько пьяные, чтобы тебя вытаскивать.

Я пошла по дорожке к саду, и вино в голове делало всё мягче, будто фильтр в телефоне.
Мир дрожал.
Но, впервые за долгое время, не от страха.

От покоя.

Я шла босиком.
По каменным плитам дорожки, по влажной траве, в которую уже впитался ночной воздух. Небо сверху — густое, тёмно-синее, как чернила, в которых кто-то случайно утопил кисть.

Бокал вина всё ещё был в моей руке. Почти пустой, но я то и дело делала глоток, будто пыталась сохранить остатки этой лёгкости, что держалась на волоске.

Я была в купальнике.
И в тонкой прозрачной накидке, которая не грела. Волосы ещё не до конца высохли. Где-то внутри звучал смех Каролины, кто-то из парней прокричал:
— Влад, ты куда пропал? —
Но ответа не последовало.

И тогда я увидела его.

Он стоял под деревом, в тени. Одна рука в кармане, в другой — сигарета. В воздухе витал запах табака и чего-то тёплого, почти кожаного. Он выдохнул дым в сторону, даже не сразу повернув голову.

— Ты бродишь, как привидение, — сказал он негромко. — Шорох — и ты уже здесь.

Я остановилась.
— А ты — как тень, — парировала я, подняв бокал. — Всегда появляешься, когда меньше всего тебя ждут.

Он усмехнулся.
Взгляд скользнул по мне.
Я увидела, как он чуть прищурился. Его глаза задержались. Дольше, чем нужно. Дольше, чем было бы прилично.

— У нас был дресс-код? — спросила я с притворной невинностью, сделав глоток.

— Неофициальный, — ответил он. — Но, как видишь, некоторые нарушают правила слишком красиво, чтобы их наказывать.

Я закатила глаза.
— Ты злишься?

Он подался чуть вперёд, потушил сигарету о кору дерева. Повернулся ко мне полностью.

— А должен?

— Ты стоял тут, как призрак, в одиночестве. И курил. Это обычно либо от злости, либо от тревоги. А ты, Влад... не тот, кто тревожится.

— Может, ты ещё не знаешь всех моих граней, Саша.

— Я вообще не знаю, кто ты.

Он замер.
На секунду.
А потом кивнул, как будто признал: да, это честно.

— Наверное, ты права.

Молчание повисло между нами. Я сделала шаг ближе. Босые ноги коснулись влажной травы. Вино уже не помогало — оно мешало. Всё обнажалось слишком резко: кожа, эмоции, мысли.

— Они остались на выходные, — сказала я. — Каролина, Аня, Кая, Кира... Все. Они такие...
Я замялась.
— Такие.

— Настоящие? — подсказал он.

— Да.
Я вдруг почувствовала, как мне хочется вывернуть душу. И как одновременно страшно.
— Я не привыкла к такому.

— К чему?

— К тому, что меня кто-то зовёт. Что кто-то ждёт за столом. К тому, что можно просто сесть рядом. Засмеяться. Что можно быть... частью чего-то.

Он молчал. И я знала: он слышал. Не просто слушал — слышал.

— А теперь ты хочешь узнать, во что именно ты вписываешься, — тихо сказал он. — Какова цена этой «части».

Я кивнула.
— Может быть, уже поздно.

— Может быть.
Он сделал шаг ко мне. Совсем близко. Его рука обхватила бокал в моей — и мягко, не спрашивая, вытащила его. Он поставил его на скамейку. А потом посмотрел прямо в глаза.
— Но ты всё ещё здесь.

Я стояла — босая, почти голая, уязвимая как никогда. И сильная. Потому что не отступила. Потому что не ушла. Потому что смотрела ему в глаза и не дрожала.

Он провёл пальцами по моему плечу.
— Ты всё ещё не понимаешь, как ты на меня действуешь.

— А ты? — спросила я. — Понимаешь, как ты действуешь на меня?

— Боишься?

Я чуть усмехнулась.
— Уже нет.

Он шагнул ближе.
— Напрасно.

Я не двинулась.
— Угроза?

— Нет. Предупреждение.

Я подняла подбородок.
— Я не из тех, кого нужно предупреждать. Я из тех, кто идёт до конца.

Влад наклонился ко мне. Его губы почти касались моей щеки, но он прошептал в самое ухо:

— И в этом ты чертовски опасна.

Он стоял так близко, что я чувствовала, как между нами натягивается что-то невидимое — как струна, как трещина перед тем, как расколоться. Его взгляд... он уже не прятал его. Он не пытался быть спокойным. Там было всё: ревность, желание, ярость, страх потерять — и что-то ещё, что я не могла назвать.

Он провёл ладонью по моему лицу. Медленно. Кончиками пальцев коснулся скулы, подбородка, губ. Я затаила дыхание.

— Ты не представляешь, как сложно мне было просто стоять и смотреть, — прошептал он. — Эти взгляды. Эти разговоры. Твоя улыбка, твой смех... в купальнике. И не я рядом.

Я почти засмеялась, но он накрыл мои губы своими — резко, будто наконец сорвался с цепи. Этот поцелуй не был нежным. Он был голодным. Он был слишком долгожданным, слишком сдерживаемым. Он целовал, как будто хотел стереть с меня всё, что видели до этого момента другие. Как будто пытался отпечататься в моей памяти — кожей, дыханием, руками.

Я обхватила его за шею, пальцы зарылись в волосы. Мир растворился. Только он, только это безумие, только это «сейчас». Моя спина соприкоснулась с деревом — он прижал меня, но бережно, сдерживая силу, сдерживая ярость.

— Влад... — прошептала я между вдохами, почти захлёбываясь в его губах.

— Не говори, — отозвался он. — Не сейчас. Просто... останься.

Но не успела я ответить, как где-то сзади раздались торопливые шаги и совершенно неуместный, возмущённо-повелительный голос Каролины:

— Ой, нет! Только не сейчас!

Влад не сразу отпрянул. Он просто замер. Медленно, как зверь, которого оторвали от добычи, обернулся.

Каролина стояла с руками на бёдрах, с полотенцем на плечах и с совершенно драматичным выражением лица.

— Вы серьёзно? Вы реально решили устроить вот это прямо сейчас, когда через десять минут начинаются танцы?

Я стояла, прижавшись к дереву, дыша тяжело, как будто после бега. Губы пылали. Щёки — горели.

— Танцы? — только и выдохнула я.

— Танцы! — Каролина закатила глаза. — Мы договорились, что у бассейна будет вечер с коктейлями и танцами. И ты, детка, должна переодеться. Сейчас же. Это — приказ.

Влад тихо выругался себе под нос. Я чувствовала, как его руки всё ещё держат меня, не давая сдвинуться. Он посмотрел на Каролину, будто мог испепелить взглядом.

— Каролина, у тебя отвратительное чувство тайминга, — процедил он.

— А у тебя — отвратительное чувство собственности. Отпусти её, генерал, — она шагнула вперёд и буквально выдернула меня из его рук. — Иди, остывай. И не смей пытаться испортить ей вечер своим похотливым контролем.

— Каролина... — медленно сказал он, явно сдерживая себя.

— Что? — она хлопнула ресницами. — Ты же знаешь: если я скажу девчонкам, что ты чуть не увёл нашу Сашу с вечеринки, они устроят тебе коллективную вендетту.

Я сглотнула. В голове гудело. Сердце бешено билось. Влад смотрел на меня. Так, будто пытался оставить в памяти каждую деталь, даже когда Каролина тянула меня за руку прочь.

— Я вернусь, — пообещала я шёпотом.

— Я буду ждать, — отозвался он, не отводя взгляда.

Каролина тащила меня сквозь дом, бормоча что-то вроде «вечно я всех спасаю от них самих», пока я пыталась отдышаться и не выдать, как дрожат мои ноги.

— Серьёзно, ты хоть понимаешь, насколько он сейчас близок к тому, чтобы посадить тебя под замок? — фыркнула Каролина. — Но ты такая красивая в этом чёртовом купальнике, что даже я чуть не начала думать неприличные мысли. Влад бедняга... он же реально на грани инфаркта.

— Я... не хотела... — выдохнула я, всё ещё слегка потрясённая.

— Ещё скажи, что случайно упала ему на губы, — рассмеялась она. — Пошли переодеваться. У тебя, между прочим, платье убийцы. Сейчас его наденем — и этот мужчина забудет, как его зовут.