До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Пятая ночь. Пятый день.

Я не считала специально — просто организм сам вычёркивал даты. Каждый рассвет был как отсечка: ещё один прожитый день вне. Вне той жизни. Вне него. Вне всего, что я считала реальным.

Я почти привыкла к тишине этого дома.

Почти — ключевое слово.

Потому что внутри — не затихало. Я сидела вечерами у окна, обхватив колени руками, слушая, как потрескивают доски пола и как по крыше стучат капли ночного дождя. Слушала, как сердце начинает биться чаще, когда за окном мелькнёт тень дерева — и убеждала себя, что это просто ветер.

На пятый день я не включила ночник.

Я устала бояться.

Приняла душ, переоделась в старую футболку, села на край кровати. Проверила: входная дверь заперта. Окна — тоже. Всё как обычно. Я даже положила нож с кухни под подушку. Чисто на случай — даже не думая, что когда-нибудь... он понадобится.

Я легла ближе к стене. Подушка холодная. Рядом — пусто. И страшно, и спокойно одновременно.

***

Проснулась от звука. Лёгкий. Едва различимый. Но... настоящий.

Щелчок.

Необъяснимо тихий. Словно кто-то очень осторожно повернул замок.

Я резко села. Прислушалась.

Тишина. Только дождь. Или это не дождь?

Сердце забилось. Горло сжалось.

Потом — скрип. Ещё один. Половица. Где-то в коридоре. Кто-то есть в доме.

Я на цыпочках поднялась с кровати, босиком. Дрожащими руками достала нож. Дыхание рваное, как у загнанного зверя.

Шаг. Ещё шаг. Кто-то продвигается ко мне.

Я отступила в угол. Света не было — только тусклая полоска лунного света из-под шторы. Дверь открылась с ужасно медленным скрипом.

Чёрный силуэт.

Высокий. Мужчина.

Он вошёл. Медленно, будто проверяя, сплю ли я.

Я не думала. Просто ударила.

Нож врезался куда-то в живот или грудь. Он отшатнулся — и я снова ударила, уже вслепую, с рыданиями, с криком. Он попытался схватить меня — я вывернулась и толкнула его. Он упал, тяжело, как мешок. Задохнулся. Хрипел.

А потом — затих.

Я отступила в угол, прижав руки к лицу.

Он не шевелился.

Тело. Просто тело. На полу.

Я стояла, дрожа. Потом подошла. Сквозь темноту — силуэт. Лужа темнеющей крови. Открытые глаза, смотрящие в никуда.

Я убила его.

Мне понадобилось, наверное, двадцать минут, чтобы поднять телефон. Я всё сидела у стены, не двигаясь. Потом набрала. Руки дрожали, пальцы едва попадали по кнопкам.

Набрала его номер.

— Алло, — голос был хриплым, разбуженным.

— Влад... — я прошептала. — Кто-то... пришёл. Я... Я убила его.

Пауза. Молчание.

Потом:
— Где ты?

— В деревне. Он... на полу. Я не знаю, кто это. Он хотел... Я слышала шаги. Он пришёл... — я сбилась. — Я думала, что это снова... снова они. И я...

— Саша, послушай меня.
— ...

— Не прикасайся к телу. Не двигай ничего. Я приеду.

— Влад... — голос дрожал, я не смогла продолжить.

Я отключила звонок. Потом снова посмотрела на тело.

Ничего не чувствовала. Ни вины. Ни страха. Ни ужаса.

Только холод.

***

Я сижу на полу.

Всё ещё.

Прошло... я не знаю сколько времени. Может, час. Может, три. Секундная стрелка на старых часах в углу словно насмехается надо мной: тикает, тикает, тикает — а я всё не могу пошевелиться.

На полу — тело. Уже остывшее.

В какой-то момент меня вырвало — на кухне. А потом я снова вернулась и села в том же углу.

Голова болит от напряжения. Пальцы судорожно сжимаются в кулаки.

Это я сделала. Я.

Защищалась? Да.

Но... всё равно.

Я убила человека.

***

Звук машины.

Вначале я решила, что показалось. Потом — сквозь щель в шторе — фары. Одна. Вторая. Затем слышны глухие удары дверей. Не одна машина. Две. Может, три.

Моторы глохнут.

Я резко встаю. Сердце — как барабан.

Дверь распахивается через минуту. Без стука.

Он.

Влад.

Одет во всё чёрное. Рядом с ним — двое. Я видела их мельком в доме, когда меня впервые привезли после похищения. Один — лысый, с тату на шее. Второй — с платком на лице и сумкой в руке. Оба — как из кино про спецоперации.

Я отступаю на шаг.

Влад подходит. Не спеша. Останавливается, как только замечает тело. Смотрит долго. Очень долго.

— Это он? — спрашивает тихо.

Я киваю.

— Я... я не знала, что делать. Он... вошёл. А я... — я вдруг снова начинаю дрожать. — Я просто... действовала.

Влад кивает. Подходит ближе, берёт меня за плечи. Осторожно. Как будто я фарфоровая.

— Ты сделала всё правильно, — говорит он. — Ты жива. Это главное.

Я срываюсь:

— Я убила его, Влад! Своими руками! Ты понимаешь?!

— Я понимаю, — его голос стал ниже. — Я разберусь.

Он поворачивается к мужчинам:

— Чисто. Быстро. Ни следа.

Они кивают и моментально начинают действовать. Один направляется на кухню, второй — к телу. Пакет, пластиковая плёнка, перчатки, раствор какой-то... Всё — точно, механично. Как будто делают это не впервые.

— Кто он? — спрашиваю я.

— Пока не знаю. Похож на тех, кого использует Арсеньев. Одноразовых. Те, кому нечего терять. Он пришёл тебя забрать. Но теперь... — Влад смотрит на свёрнутое тело. — Теперь поздно.

— Ты был прав, — говорю глухо. — Я не справилась одна.

Он медленно поворачивается ко мне. Его взгляд — не победный, не злорадный. Там только усталость. И что-то, похожее на горечь.

— Ты не обязана справляться одна, Саша.

Я отвожу взгляд.

— Я хотела.

Он кивает.

— Я знаю.

Через двадцать минут в доме не остаётся ни пятнышка крови. Запах едва уловимый — как после уборки, когда кто-то слишком увлёкся хлоркой.

Один из мужчин уносит пакет в багажник. Влад подходит ко мне снова.

— Едем отсюда. Сейчас.

— Куда?

— Туда, где ты будешь в безопасности.

— Ты сказал, что такого места не существует.

Он смотрит в глаза.

— Пока ты не со мной — да. Не существует.

Я открываю рот, чтобы ответить. Но не могу.

Потому что в этом моменте — страшном, тревожном, после убийства, после всего, что было — только его рука на моей. Горячая, уверенная, будто говорящая: пока я рядом — тебя не тронут.

И это, как бы я ни старалась, всё ещё значит слишком много.