До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Я сидела на жёстком матрасе с пятнами от дешёвого отбеливателя и смотрела в потолок. Часы в телефоне показывали 06:27. Мир просыпался. Где-то далеко гудели машины, шуршали утренние колёса, кто-то пил первый кофе и чесал за ухом собаку. Где-то — но не здесь.

Здесь был вакуум.

Здесь была я.

И пустота.

Я прижала колени к груди, обняла их. Мокрые волосы липли к лицу — я только что вышла из душа, пытаясь смыть с себя страх, растерянность, его.

Не получилось.

И теперь оставалась только одна мысль: куда дальше?

Вариантов не было.

Я не могла вернуться домой. Точнее — в ту двухкомнатную квартиру на окраине города, с облупленным фасадом и скрипучей дверью. Там ещё пахнет маминым вареньем, хоть прошли годы. Пахнет старым диваном, на котором брат засыпал с учебниками на груди. Пахнет ложной безопасностью. Хотя нет, больше не пахнет, даже там меня достали.

Если Влад знал, где я живу, значит, знали и те, кто его окружал. Те, кто вытащил меня из машины. Кто держал в запертой комнате, избивал, молчал. Те, у кого нет лиц — только руки и холодные голоса.

Вернуться туда — значит подписать себе приговор.

Я подняла глаза к потолку. Он был треснут в углу. Тонкая ниточка трещины — как нож, вонзившийся в бетон.

Мне некуда идти.

Я осталась одна.

***

Когда мне было четырнадцать, я думала, что хуже уже не будет. Мы ехали с родителями с дачи. Я дремала на заднем сиденье, когда нас подрезали. Машина свернула. Удар. Всё было быстро. Как в фильме — только без возможности нажать на паузу.

Мамы и папы не стало.

А потом был суд. Обвиняемый — сын крупного бизнесмена. Гладко выбритый, в костюме. На суде — сожалел, рассказывал, как "тормоза отказали". Его оправдали.

А я сидела на скамье, сжимая кулаки, и думала: "когда я вырасту — я это изменю."

И стала адвокатом.

Потому что в мире должно быть хоть что-то справедливое. Хоть что-то, где люди платят за свои поступки. Хоть одно место, где правда имеет вес.

А теперь... я оказалась в самом центре лжи. В самом её чёртовом ядре.

После смерти родителей меня забрал брат. Артём. Старше на восемь лет. Студент тогда. Бросил магистратуру, чтобы работать. Устроился в юридическую контору сначала стажёром, потом стал юристом. Носил меня на руках. Готовил. Платил за курсы, покупал книги.

А потом — авария. Я была на втором курсе. Он ехал ко мне на день рождения...

Официально — "несчастный случай".

Я тогда тоже пыталась что-то доказать. Но водитель исчез. Следствие закрыли.

И снова — бессилие.

С тех пор я ничего не ждала от жизни. Только работа. Только успех. Только возможность быть в суде, бороться, говорить. За других. Чтобы забыть о себе.

У меня не было подруг.

Я была не из тех, кто любит «девичники» и обсуждение сериалов. Моя жизнь всегда была слишком взрослой. Пока другие шли на танцы, я готовила документы. Пока другие влюблялись — я зубрила УПК.

Потом появилась Аня. Случайно. На вечеринке у коллеги. Слишком громкая, слишком яркая — не мой человек. А потом мы остались вдвоём на кухне, и я поняла: она видит меня. Без защиты. Без шума. Без доспехов.

А теперь — нет и Ани.

Нет никого.

***

Я не могла обратиться в полицию. Они либо боятся Влада, либо работают на него. Я не могла сбежать из страны — у меня нет связей, нет документов, нет денег на новое имя. У меня только я. И прошлое, от которого не скрыться.

Я могла пойти к журналистам.

И что? Кто им поверит? Кто поверит женщине, которая была любовницей одного из самых опасных людей города, а теперь вдруг решила «всё рассказать»?

Меня превратят в куклу.

Опозорят.

Или убьют.

Я посмотрела на руки. Тонкие запястья. Шрамы. Следы от верёвок — всё ещё на коже. Всё ещё болит.

Я была пленницей. Я — жертва. Но если я останусь в этой роли, то исчезну.

Должен быть выход.

Я снова открыла телефон. Заблокировала номер Влада. Потом открыла карту. Искала любое место, где я могла бы спрятаться. В глуши. В деревне. Хоть на время. Хоть на пару дней, чтобы перевести дыхание.

Но всё казалось бессмысленным.

Иногда я думала: может, лучше бы он соврал?

Может, лучше бы не давал флешку?

Может, лучше бы он так и остался моим загадочным мужчиной с тёмным прошлым?

Но нет.

Правда всегда лучше.

Даже если она уничтожает.

***

В полдень я оделась. Натянула капюшон. Сумка — на плече. Документы. Немного денег. Всё, что осталось от меня — в этой молнии и двух карманах.

Я не знала, куда еду.