До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Саша

Я проснулась от звука дыхания — чужого, прерывистого, слишком близкого. Открыла глаза. Потолок... белый? Нет. Светло-серый, неровный, с потёками. Запах сырости, чего-то старого, въевшегося в стены. Металл, пыль и... кровь?

Попыталась приподняться, но тело отказалось слушаться. Всё болело. Особенно рёбра и плечо. В голове звенело, как будто кто-то сжимал виски тисками. Рядом кто-то шевельнулся, шаг. Один. Второй. Я затаила дыхание.

— Проснулась? — голос мужской. Незнакомый. Глухой, будто через ткань. — Скажи спасибо, что живёшь.

Я не ответила. Только моргнула. Он не ждал от меня слов. Просто вышел. Защёлкнулась дверь. Железная.

Я осталась одна. В этом... месте. Комната без окон. Один матрас на полу, ведро в углу. Лампочка под потолком — тусклая, как в подвале. Ни часов, ни телефона, ни зацепок. Я не знала, где я. Не знала, сколько прошло времени. Несколько часов? День? Больше?

Я вспоминала обрывки. Я шла к машине... чьи-то шаги... окрик... и удар. Потом всё как в тумане. Лица в капюшонах. Кто-то тряс меня за плечи. Говорили что-то. Кричали, но я не понимала слов. Всё плыло.

Меня никто не тронул — после того, как очнулась. Но синяки на теле, кровоподтёки под рёбрами — были доказательством, что до этого я сопротивлялась. Или пыталась убежать.

Я почти не ела. Давали воду, один раз — сухую лепёшку, если это вообще можно было назвать едой. Иногда слышала шаги за стеной. Редко — голоса. Мужчины. Трое? Пятеро? Я не могла понять.

Я думала о Владе.

Думала, кричал ли он, когда понял, что меня нет. Искал ли меня. Понимал ли, что это связано с ним. Верил ли, что я выдержу.

Я не плакала. Слёз не было. Только жгучая обида. Почему я? Почему снова? Как будто я была наказана за то, что позволила себе почувствовать что-то настоящее. Поверить кому-то. Открыться.

Я лежала, свернувшись калачиком, закрыв глаза. Слушала, как внутри медленно пульсирует страх. Страх не умереть — страх исчезнуть. Исчезнуть, как будто меня никогда не было.

Когда дверь распахнулась в очередной раз, я не обернулась. Я уже перестала бояться. Или просто устала бояться. Кто бы ни вошёл — хуже не станет.

Но стало.

— Саша!

Я знала этот голос. Я узнала его с первой буквы.

Я резко подняла голову, и в следующий момент он уже был рядом. Влад.

Он опустился на колени рядом со мной, обхватил моё лицо ладонями, заглядывая в глаза. Его зрачки были расширены, пальцы дрожали. Он был в чёрном, запылённый, ссадина на скуле. Он выглядел... дико. Как человек, который пережил ад.

— Всё хорошо, я здесь. Всё, слышишь? — Его голос трещал, срывался. — Я тебя нашёл. Прости... Прости, что не раньше.

Я не поверила. Первую секунду я решила, что это галлюцинация. Что мозг, устав ждать, начал выдумывать то, чего я так ждала.

Я подняла руку. Потрогала его щёку. Тепло. Настоящий.

— Влад... — Я прошептала еле слышно. — Ты... живой?

Он кивнул. И я впервые заплакала. Беззвучно. Просто слёзы — одни за другими.

Он осторожно поднял меня, как ребёнка. Накрыл курткой, прижал к груди. Я прижалась лбом к его ключице, и сердце забилось быстрее. Его, моё — в одном ритме.

Он нёс меня по коридору. За его спиной — грохот. Где-то стреляли. Влад не оборачивался. Нес нас сквозь пыль, тени, звуки. Мир рушился, а он держал меня крепко.

У выхода он резко остановился.

— Илья! — крикнул он.

Из тени появился силуэт. Он схватил меня под руку, помог удержаться на ногах.

— Увози её, слышишь? — сказал Влад. — Живо. Если с ней хоть что-то... — ты знаешь.

— Знаю, — Илья кивнул. — Всё будет нормально.

Я почувствовала, как Влад отпускает меня. Я обернулась.

— Ты куда?

— Назад.

— Зачем?!

Он смотрел в меня, как будто навсегда.

— Потому что они не должны выйти отсюда.

— Влад...

— Ты не понимаешь. — Он подошёл ближе, взял моё лицо в ладони. — Это не просто месть. Это не про кровь. Это про тебя. Про то, что ты — не трофей. Не заложница. Не пешка. Они должны знать это.

— Пожалуйста... — прошептала я.

Он поцеловал мой лоб.

— Ты сильная. Но я тоже. И теперь — за нас двоих.

И ушёл.

***

В машине я не могла говорить. Илья мчал по ночной трассе, переключая передачи резкими движениями. Рядом со мной лежала куртка Влада, пахнущая дымом и его кожей. Я вдыхала запах и только тогда чувствовала, что всё это — не сон.

— Он знал, что ты жива, — сказал Илья спустя полчаса. — Он не спал, не ел, ничего не слышал, пока не нашли тебя.

— Это... это из-за него? — прошептала я.

Илья смотрел на дорогу. Не ответил на мой вопрос.

— Поверь, он бы сдох, лишь бы тебя вернуть.

Я закрыла глаза. За веками пульсировали недосказанные слова. Страх, боль, ярость. Всё перемешалось.

Но главное — он пришёл.

Он нашёл.

Он выбрал меня.

Даже если весь остальной мир был против.

Я очнулась только на следующее утро — в какой-то чужой комнате с мягким светом, тяжёлыми шторами и запахом кофе. Влад сидел в кресле, рядом с кроватью, облокотившись на локти. Глаза закрыты. Щека опирается на сжатый кулак. Щетина на подбородке — будто он не спал несколько суток. Рубашка измята. На виске — кровь. Сухая, как запекшееся молчание между нами.

Я пошевелилась, и он сразу открыл глаза.

— Эй, — голос хриплый, но в нём трепет. — Ты здесь.

Я хотела сказать: «Где ещё мне быть?» — но губы слиплись. Слова не шли. Слишком тяжёлые. Слишком острые. И было страшно: вдруг он исчезнет, если я скажу хоть одно неосторожное слово.

— Тебе больно? — тихо спросил он.

Я покачала головой.

Боль была не в теле.

Боль была в том, что я не знала, кто он. И кто я — теперь, когда всё рухнуло. Когда правда обрушилась, как потолок над головой. Он спас меня. Убил ради меня. Но где были все эти слова раньше? Где были ответы?

— Где мы? — прошептала я.

— У Ильи. Это его старый дом за городом. Сюда никто не доберётся.

Я кивнула. Не потому что поняла, а потому что не хотела слушать дальше. Тишина была безопаснее.

Через пару часов я встала. Сделала вид, что чувствую себя лучше. Он сделал вид, что верит. Мы оба играли. Снова.

— Я приготовлю тебе что-нибудь, — сказал он, когда я вышла на кухню.
— Не голодна, — ответила я и села за стол.
— Нужно поесть.
— Я поем. Просто... не сейчас.

Он молча налил мне чай. Я смотрела, как кружится в чашке пар. Хотела спросить всё сразу...

Но задала только один вопрос:

— Сколько ты их убил?

Он долго молчал. Пальцы чуть дрогнули на чашке. Затем он сказал:

— Достаточно. Чтобы никто больше не подошёл к тебе даже близко.

Я сглотнула. И кивнула. Глупо. Потому что не знала — благодарна ли я ему... или боюсь его.

Вечером я стояла у окна. Влад был на звонке с Ильёй, говорил отрывисто, почти шепотом. В каждой фразе — контроль. Всё ещё держал в кулаке сеть людей, о которой я до сих пор ничего не знала.

Вдруг он замолчал, подошёл ко мне и остановился в шаге.

— Саша, — его голос стал низким. — Ты можешь уйти. Сейчас. Я отвезу тебя хоть на край света, если захочешь.

— А если не захочу?

— Тогда тебе придётся быть со мной по-настоящему. С тем, кто я есть.

— А ты вообще знаешь, кто ты?

Он отвёл взгляд.

— Уже нет. Но я знаю, кем стал рядом с тобой.

Я не ответила. Просто подошла ближе, уткнулась лбом ему в грудь и прошептала:

— Мне страшно, Влад. Я всё время думаю, что это не конец.

— Потому что не конец, — сказал он. — Но ты не одна.

И я снова поверила. Хотя, возможно, зря.