До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Грохот выстрелов продолжался, разрывая тишину ночи. Дрожь отдавалась в теле, а каждый шаг по скрипучим деревянным полам казался слишком громким, как будто дом прислушивался к нам и хотел предать нас врагам.

Я оторвался от Лёши, который вместе с Ильёй и остальными сдерживал натиск. Мне нужно было найти Сашу — единственный свет в этом аду.

Дверь первой комнаты, в которую я вошёл, была полуоткрыта. Внутри пахло горелым и старой пылью. Взгляд бросился к полу, и я увидел свежие пятна крови. Сердце сжалось.

Я пытался заглушить внутренний голос, который кричал, что может быть хуже, чем я представлял. Но он звучал всё громче.

Шаг за шагом я шёл по тёмным коридорам, стены были украшены старыми портретами и потёртыми обоями, которые напоминали о времени, когда здесь была жизнь, а не война.

Издалека донёсся голос — хриплый, едва слышный. Я повернул в сторону, где был слабый свет из-под двери.

— Саша? — тихо позвал я, открывая дверь.

В комнате, залитой слабым желтоватым светом ночника, на полу лежала она. Свернувшись в комочек, будто стараясь защититься от мира, она молчала. Её лицо было опухшим и израненным, а руки дрожали.

Я не мог сдержать рыдания, с трудом подавляя их, присел рядом и осторожно взял её за плечи.

В этот момент осознание всего масштаба случившегося обрушилось на меня.

Я вышел из комнаты, держа Сашу на руках. Она была словно тень — безжизненная, измученная, но живая. Сердце колотилось так громко, что казалось, слышит весь дом. Кровь горела в жилах, заполняя меня безумием, яростью и отчаянием.

— Илья! — крикнул я, не разбирая слов, — иди сюда! Она слаба, помогай!

Он мгновенно подошёл, осторожно принял Сашу, а я развернулся и побежал обратно в дом.

Внутри всё кричало хаосом — выстрелы, ругань, удары. Но я был вне времени, вне пространства, двигаясь с одной мыслью — уничтожить каждого, кто посмел поднять на неё руку.

Я схватил с пола разбитый стул и бросил его в сторону, где слышался гул и приближение врагов. Удары летели без пощады. Крики боли и ярости сливались в жёсткую симфонию мести.

С каждым шагом моё сознание сжималось в узел злобы. Я не думал о последствиях, не о счёте, не о том, что будет потом. Только одно — больше никто не тронет Сашу.

«Это мой последний бой», — прошептал я себе, вцепившись в пистолет. Я стрелял метко, без колебаний. Каждый выстрел казался ударом по самой сути того, кто поставил ей жизнь на кон.

В доме грохотал ад, но внутри меня был один холод — ледяной, безжалостный. Я знал, что либо я выйду отсюда победителем, либо исчезну навсегда.

Пока пули разрывали тишину, мысли крутились вокруг неё — той, кого я должен спасти, кем стал сам, и того, что потерял, не заметив.

Я дошёл до последней двери. Сердце билось в унисон с шагами. Вздохнул и вошёл — там оставались последние.

«Выбирайте сторону», — сказал я тихо, но каждый звук был как выстрел.

В этой ночи началась моя война — война за неё, за нас.