До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Я не спал. Ни секунды.

После разговора на складе тишина в голове стала звенящей. Ни одна мысль не оформлялась полностью — только импульсы, ощущения, вспышки памяти. Лёша что-то говорил в машине, когда мы возвращались, но я не слышал. Только кивнул на прощание и хлопнул дверью, будто ставя точку. На самом деле — только запятая.

Я остался один.

Это не было чем-то новым. Одиночество — привычное состояние, почти комфортное. Оно не требует объяснений. В нём не нужно притворяться. Оно не предаёт. Оно не исчезает.

Но теперь одиночество ощущалось по-другому. Ощущалось, как вина.

Саша. Её голос. Её глаза. Последний раз, когда я их видел, она сидела рядом, уставшая, опустошённая. Теперь она могла быть где угодно. С кем угодно. В каком угодно состоянии.

И это всё — из-за меня.

Я подошёл к окну. За стеклом — лес, почти чёрный в этой части ночи. Ни одного фонаря. Ни одной фальшивой звезды. Только темнота и редкий свет фар, когда кто-то случайно проезжал по трассе в километре отсюда.

Я думал, что справлюсь. Думал, что всё просчитал. Что смогу провести эту партию, не теряя контроль. И теперь — проиграл.

Сообщение не оставляло места для фантазий: «Ты проиграл.»

Сначала я хотел просчитать, кто именно мог быть за этим. По схеме. Холодно. Как обычно. Но теперь — всё было не по схеме. Всё слишком живое, слишком личное.

Я вернулся в кабинет, включил старый ноутбук, зашифрованный, не подключённый ни к одной из сетей. Только локальные папки. Только мои заметки, схемы, подозрения. Всё, что я собирал годами — теперь нужно было перебрать с нуля. Искать зацепки, которых тогда не заметил. Письма. Телефонные звонки. Перехваты. Фото. Скриншоты.

Имя, которое я должен был предугадать — ускользнуло. Или я его сам вычеркнул, решив, что оно безопасно. Ошибся.

Я взял телефон. Пролистал переписку с Сашей. Никаких следов. Всё, что мы писали друг другу, могло быть сказано между коллегами. Даже флирт — тонкий, сдержанный, как будто оба боялись переступить грань.

Но именно в этом была проблема. Я думал, что защищаю её, оставаясь в тени. Думал, что достаточно просто быть рядом, контролировать ситуацию, расставить охрану, просчитать риски. А теперь её нет.

Я поднялся. Потянулся к полке, достал чёрный ящик. Не флешка. Не жучки. Просто обычный сейф с бумажными досье. Старомодно, зато эффективно.

Папка с пометкой «S» — первая, что я достал. Да, я собрал на неё досье ещё до знакомства. Потому что сначала это была операция. План. Потом — случайная искра. Потом — всё.

Я перелистал страницы. Образование, карьера, связи, родственники, социальные сети, история дел. Всё чисто. Слишком чисто. Не в смысле подозрительно — а в смысле, что она действительно не была частью этой игры.

Значит, всё-таки я втянул её.

На секунду я представил, как она могла бы жить, если бы не я. Утренний кофе в своей любимой чашке. Поездки на работу. Шутки с Аней. Очередное дело. Очередная победа в суде. Может, не самый яркий, но уверенный путь. Без страха. Без этой чертовой тьмы.

Но теперь — всё иначе.

Теперь она часть моей войны.

Я запустил старую программу для дешифровки входящих каналов — если кто-то выходил на мои каналы связи, он мог оставить след. Взломать невозможно, но уязвимые точки есть у всех. Особенно у тех, кто уверен в своей безнаказанности.

Прошло полчаса, прежде чем я получил результат.

Один из IP, из которого было отправлено сообщение «Ты проиграл», раньше всплывал в моих делах. Дважды. Один раз — в переписке с человеком, который исчез в 2021-м. Второй — в сети, связанной с бывшим бизнес-партнёром моего отца. Тем самым, кто потом предал нас.

Фамилия: Арсеньев.

И я понял: всё возвращается.

Я сел обратно в кресло. Сквозь тишину дома слышно было только, как трещит камин.

Я закрыл глаза.

Флэшбэк.
Мне пятнадцать. Мы с отцом уезжаем ночью из Москвы. Я не понимаю, почему. Он говорит: «Если кто-то спросит, ты не знаешь, кто я». Мы живём в Грузии полгода. Потом в Чехии. Потом — снова Россия. Всё время — под другими именами. Он строит бизнес с нуля. А потом — снова кто-то стучится в дверь. Снова — чемодан, дорога, ночь.

Я привык. Думал, так у всех. До тех пор, пока не начал задавать вопросы. А когда начал — стало слишком поздно.

Арсеньев был тогда «другом семьи». Приходил на ужины. Пил вино. Говорил отцу: «Мы сделаем это вместе».

Потом его показали в новостях. Потом отца арестовали. Потом — выпустили. И он исчез.

Я остался. Один.

Теперь Арсеньев снова на поверхности. Значит, это он?

Скорее всего . Он всегда действовал чужими руками. Использовал людей, как шахматные фигуры. Сам — даже пальцем не шевельнёт, пока кто-то не упадёт.

Но в этот раз он ошибся.

Саша — не фигура.

Я снова взял телефон. Написал Лёше:

> «Ты со мной?»

Ответ пришёл через две минуты.

> «Всегда. Где встречаемся?»

Я улыбнулся.

— Ну что, Арсеньев, сыграем партию?