До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Я не помню, когда в последний раз ехал на склад с таким чувством. Не волнением. Не страхом. Это было... что-то другое. Тревога, которая жгла внутри, не находя выхода. Я знал, что сейчас будет тяжело. Очень. Потому что придётся сказать им правду. Почти всю. Настолько, насколько позволят.

Они уже были там, когда я заехал. Охрана впустила без вопросов. Свои.

Старый склад в промышленной зоне — не самый романтичный адрес для встречи. Но для нас — почти храм. Здесь решались дела, принимались решения, которые меняли всё. Здесь мы взрослели, спорили, дрались, договаривались и... молчали, когда не было слов.

Сейчас — один из тех моментов.

Все пятеро — на месте. Илья, как всегда, первым подал руку, но взгляд был ледяной. Рядом с ним стоял Саша Парадеев — в тёмной рубашке, с привычной ухмылкой. Ермолаев курил, подперев плечом стену. Данила сидел на железном ящике, глядя исподлобья. Леша, наоборот, сразу подошёл ближе, будто хотел поддержать — но не знал, как.

— Ты опоздал, — буркнул Ермолаев, стряхивая пепел.

— Я не за временем пришёл, — спокойно ответил я.

— И зачем же? — Саша Парадеев скрестил руки. — Ещё одна юристка? Или та же?

Я не ответил. Только достал из кармана телефон и открыл сообщение. Тот самый текст. Показал им экран:

> «Ты проиграл.»

— Это что? — Данила прищурился.

— Это Саша, — тихо сказал я.

— Что с ней? — сразу отозвался Леша.

— Её похитили.

Повисла тишина. Тяжёлая. Вязкая.

— Ты уверен? — спросил Парадеев.

— Я уехал от нее днем. Утром — ни ответа, ни звонка. Телефон отключён. А потом это. Я знаю... я чувствую.

— «Чувствуешь»? — Парадеев рассмеялся без веселья. — Мы теперь на чувствах играем?

— Хватит, — бросил Леша. — Дайте дослушать.

Я перевёл взгляд на него. Единственный, кто ещё не закрылся в обороне. Может быть, потому что у него были причины.

— Я не хотел влюбляться, — сказал я, смотря прямо на них. — Это вышло из-под контроля.

— Она не из нашей жизни, Влад, — голос Ильи был жёстким, но не злым. — И ты это знаешь.

— Знаю, — кивнул я. — Но и бросить её я не могу.

— А нас? — Саша Ермолаев подошёл ближе. — Мы тебе кто? Мы с тобой через всё прошли, а теперь ты таскаешь за собой адвокатшу, как брелок. А она тянет за собой проблемы. Это не просто роман. Это угроза. Для всех.

— Она не виновата, — сказал Леша. — Если бы кто-то следил за Аней, вы бы тоже не стали сидеть сложа руки.

— Аня была в игре, — напомнил Парадеев. — Саша — нет. Её вообще не должно было быть в нашей жизни. Влад нарушил правила. Все. А теперь нас хотят втянуть в спасение девчонки, которую мы даже не знаем.

— Вы знали, на что я способен, — сказал я. — С первого дня. И знали, что я защищаю своих.

— Она не «своя», Влад, — бросил Данила. — В этом вся проблема.

Повисло молчание. Я ждал. И слышал, как внутри всё сжимается — от гнева, страха, одиночества.

Я посмотрел на Лешу. Он был бледен. Пальцы дрожали.
Он знал.
И я знал, что он знал.

— Расскажи им, — тихо сказал я.

Молчание.

— Леша?

Он посмотрел на меня, потом на остальных.

— Я... — начал он. — Я втянул Аню.

— Втянул? — переспросила Ермолаев — Что это значит?

— Она должна была случайно познакомить Влада с Сашей. Это был план. Театр. Мы знали, что Романова может быть полезна — чистая, умная, влиятельная. Аня должна была «случайно» подбросить её в нужное место, в нужное время.

— Погоди, — перебила Парадеев. — Аня? Она была в теме? А мы ничего не знали?!

Леша молча кивнул.

— До определённого момента, — продолжил он. — Она действительно познакомилась с ней. Но потом... не смогла продолжать. Саша ей понравилась. Они стали настоящими подругами. И она просто... слилась. Не стала говорить Саше правду, не стала знакомить ее с Владом. И тогда Влад решил переиграть. Придумал дело. Суд. Обвинение в мошенничестве. Всё — фальшивка. Просто способ сблизиться.

Я смотрел, как они переваривают это.
Пауза была долгой.
Слишком долгой.

— Охренеть, — выдохнул Данила. — Ты... влез в её жизнь под фальшивым предлогом?

— Я не собирался... — начал я. — Всё вышло из-под контроля.

— Конечно, вышло, — Илья оттолкнулся от машины. — Потому что ты позволил себе чувствовать. Влад, ты не про это. Ты не про чувства. Ты про расчёт, про холод. Ты — наш мозг, наш фронт. И ты облажался.

— Но теперь у нас в руках её жизнь, — сказал Леша. — И если её убьют — это будет на нас.

— Мы её не трогали, — возразила Ермолаев. — Не мы — и не по нашей инициативе. Мы никому ничего не должны.

— Я должен, — сказал я. — Я сам её туда завёл. Она в этом дерьме из-за меня.

— Аня тоже, — добавил Леша. — Ты втянул нас обоих. Но Аня — не пустое место. Ты знаешь, на что она способна. И если она узнает, что Сашу убили, пока мы сидели здесь и спорили — она сожжёт всё к чертям.

Илья медленно выдохнул.

— Ладно. Что ты от нас хочешь? Я уже сделал все, что мог, ты знаешь.

— Помощи. Сил. Координат. Кто-то должен вывести меня на Громова. Он с Марком. У нас сутки, максимум двое. Потом её или переправят за границу — или убьют.

— Ты — выкапываешь себе могилу, Влад. — отрезал Данила.

Я кивнул.

— Я знаю. Но если она умрёт — я уже мёртв... Я не прошу вас, — сказал я медленно. — Я просто говорю: если вы со мной — идём до конца. Если нет — я сделаю это один.

— Один ты сдохнешь, — резко сказал Илья. — И её не спасёшь. Ни себя, ни её.

— Но если полезем туда мы, — Парадеев указал пальцем, — последствия будут на всех. А все мы уже не мальчики. У нас семьи. Бизнес. Люди.

— Я никого не прошу рисковать, — повторил я. — Просто дайте мне доступ к ресурсам. К информации. Остальное — на мне.

— Мы не можем просто стоять в стороне, — выдохнул Леша. — Если это вышло за пределы, нам надо понять, кто за этим стоит.

— Она хоть знает, кто ты на самом деле? — спросил Ермолаев, почти с жалостью.

— Теперь знает, — коротко ответил я.

— Тогда ты проиграл, — Илья произнёс это спокойно. Как приговор.

— Нет, — я поднял глаза. — Я только начал.

Все замолчали.

Потом Данила встал. Подошёл к окну. Сказал:

— Если мы вмешаемся, это не остановится. Ни завтра, ни через месяц. Они пойдут дальше. До тех пор, пока не срежут нам головы.

— Ты же понимаешь, — тихо сказал Илья, — за кем мы теперь. Кто на том конце.

Я кивнул.

— Тогда ответь честно: ты ради неё готов потерять всё?

Я замолчал. Ответ был слишком очевиден. Но сказать его вслух — значило признать, что я больше не тот, кем был для них.

— Она — моё всё, — произнёс я.

Молчание стало другим. Не угрожающим — скорбным. Как на похоронах.

— Чёрт, — выругался Парадеев. — Ты же всегда был хладнокровным ублюдком. Что с тобой стало?

— Он влюбился, — ответил Леша. — Как человек.

— Нам с этим что делать? — бросил Данила. — Цветы купить?

— Делай что хочешь, — сказал я. — Я уже сделал выбор.

Они переглянулись. В этих взглядах было всё: история, страх, раздражение, печаль. И — что-то ещё. Может быть, память о том, как мы когда-то начинали. Вместе.

— Я дам тебе пару людей, — сказал Илья. — Только разведка. Без оружия, без выстрелов. Пока.

— Спасибо, — выдохнул я.

Они начали расходиться. Медленно. Без слов.

Леша задержался. Подошёл ближе.

— Я помогу. Но только потому что... Саша хорошая. И Аня её любит.

— Спасибо, Леша.

— Она изменит тебя, знаешь?

Я кивнул. Слишком поздно это отрицать.

Когда все ушли, я остался один. Сел на ящик. Посмотрел в потолок.

Когда-то я думал, что сдержанность — сила. Что чувства — это слабость. Что если держать людей на расстоянии, они не смогут навредить. А теперь понял: слабость — это жить без смысла. Без кого-то, за кого ты готов умереть.

Я посмотрел на телефон. Сообщение всё ещё светилось на экране:

> «Ты проиграл.»

Я улыбнулся уголками губ.

— Нет. Теперь я начинаю играть по своим правилам.