До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Я проснулась от движения рядом.

Веки тяжёлые, затёкшая шея, онемевшая рука — я даже не сразу поняла, где нахожусь. Всё вокруг казалось размытым, как будто между ночью и утром не было настоящего пробуждения. Просто — щелчок, и ты в новой реальности.

Влад зашевелился первым. Тихо. Осторожно, чтобы не разбудить. Но я почувствовала.

Он лежал, прикрывшись одеялом, одна рука за головой, волосы взъерошены, лицо чуть чище, чем вчера — видимо успел как-то умудриться умыться или просто время стёрло следы.

Я сидела рядом, прислонившись к дивану, скрючившись как ребёнок. Не помню, как заснула. Помню только его дыхание. Ровное. Тяжёлое.

— Доброе утро, — сказал он, чуть хрипло.

Я повернулась.

— Доброе? — с сомнением отозвалась я. — Ты пришёл избитым посреди ночи, я уснула полусидя, ты снова не дал внятных ответов... Доброе утро, Влад.

Он усмехнулся.

— Но ты всё равно здесь.

Я встала и потянулась. Была в той же одежде, волосы спутались, глаза красные. Ни один день не начинался у меня так странно. И... так по-домашнему.

— Это моя квартира, конечно я здесь... Я сделаю кофе, — сказала я.

На кухне я поставила турку, достала хлеб, пару яиц. Открыла холодильник — к счастью, было что-то съедобное. Не пиршество, но на два завтрака хватит.

Влад зашёл, прислонился к косяку. Смотрел молча, как я режу помидоры.

— Если бы мой начальник увидел, как я сейчас утром кормлю своего клиента в пижаме... — усмехнулась я. — Думаю, он бы уволил меня. Без выходного пособия.

— Если бы твой начальник знал, какой у тебя клиент — он бы тебя повысил.

Я хмыкнула.

— Или поставил бы крест на карьере.

Он подошёл ближе. Осторожно. Словно боялся разрушить это короткое утро, в котором не было ни слежки, ни врагов, ни крови на одежде.

— Я правда не хотел тебя втягивать. И до сих пор не хочу.

— Но я уже здесь, Влад. Уже втянута.

Он ничего не ответил. Просто взял кружку с кофе, сделал глоток и продолжал смотреть на меня — так, будто видел впервые. Или... видел настоящую.

Мне почему-то стало тепло. Хотя за окном было серое небо, и в голове стояли голоса ночных страхов, этот момент был — тишиной. Настоящей.

Может, перед бурей.

Но пока — просто утро.

Я жарила яйца на маленькой сковороде, когда вдруг почувствовала его дыхание у себя за плечом. Мягкое. Тёплое. Без предупреждения — как всё, что касалось Влада.

Он подошёл почти бесшумно. Обнял сзади — аккуратно, не навязываясь. Его руки обвились вокруг моей талии, лёгко, как будто спрашивали: «Можно?»

Я не отстранилась.

Просто стояла, чувствуя, как его подбородок касается моего плеча, как ровно и спокойно он дышит — впервые за долгое время.

— У тебя руки холодные, — пробормотала я, не глядя.

— А у тебя — горячие. Баланс, — отозвался он.

Я усмехнулась. Но не обернулась.

Молчание между нами стало почти уютным. Он будто растворялся в этом моменте — в моём запахе, в звуках готовки, в тепле кухни. И я, на удивление, тоже.

А потом я тихо, почти не дыша, произнесла:

— А ещё ты говорил мне держаться от тебя подальше.

Он не сразу ответил. Сначала просто крепче прижал меня к себе. Почти неощутимо. Не как мужчина, желающий женщину, а как человек, который боится потерять то немногое, что ещё осталось светлым.

— Я идиот, — сказал он наконец. — Иногда пытаешься защитить человека самым глупым способом.

— Крича на него?

Он хмыкнул, уткнулся носом мне в шею.

— В том числе.

— Влад... — я повернула голову, но он не дал мне договорить.

— Не сейчас. Позволь мне просто постоять так немного. Притвориться, что всё — нормально.

Я замерла.

Потому что, как ни странно, мне тоже этого хотелось.

Просто утро. Просто завтрак. Просто его руки на моей талии.

Никаких вопросов. Никаких угроз. Ни следов крови. Ни лжи.

Хотя мы оба знали: всё это — временно.

Я перевернула яйца на сковороде и сдержанно усмехнулась:

— Удивительно, месяц назад я не знала о твоем существовании, а сейчас почему-то жарю тебе яичницу.

Влад снова прижался ближе, подбородком к моему плечу. Его голос прозвучал тихо, как если бы он боялся спугнуть этот момент:

— Быстрое сближение. Почти военное.

— Это ты сейчас к чему? — приподняла бровь я.

— К тому, что я не планировал. Не строил никаких схем. Но однажды просто понял: всё.

Он отпустил меня — медленно, аккуратно, — и сел за стол, будто давая мне немного воздуха. Хотя, если быть честной, я не знала, нужен ли он мне.

Я поставила перед ним тарелку и, всё ещё слегка усмехаясь, присела напротив.

— И что ты понял?

Он посмотрел прямо в глаза. Без ухмылки. Без флирта.

— Что, если однажды всё это закончится... я бы хотел, чтобы хотя бы один раз в жизни у меня был такой завтрак. С тобой. Без лишнего. Без фальши.

Я молчала. Потому что что-то в его голосе — в интонации, в тяжести взгляда — подсказывало, что он говорит это не ради эффекта. Что сейчас он действительно не играет.

Но молчание не было глупым. Оно было полным. И, возможно, самым честным, что у нас когда-либо было.

Я опустила взгляд в чашку с кофе, обвила её руками и тихо сказала:

— Ладно. Но ты моешь посуду.

— Договорились.