До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Я не могла заснуть.

Прошло двое суток. Два дня без звонка, без сообщения, без объяснений. Влад будто испарился. Телефон — вне зоны. Его водитель не знает, где он. Тишина. Слишком плотная, слишком вязкая, чтобы быть случайной.

Я металась по квартире, проверяя одно и то же: закрыта ли входная дверь, заряжен ли телефон, цел ли замок, есть ли у меня номера его помощников — хотя прекрасно знала, что никто из них не заговорит без разрешения. Это было частью его мира. Мира, в котором я всё ещё оставалась чужой.

Но почему-то сейчас всё это — его секретность, его исчезновение, его голос, в последний раз сорвавшийся в крике: «Ты не понимаешь, с кем ты связалась!»— пугало сильнее, чем любые намёки и угрозы.

Я стояла у окна. За стеклом — ночь. Огни Москвы, тусклые от летнего дождя. Где-то там, за этим городом, Влад. Живой или..., я не позволяла себе заканчивать эту мысль.

В голове крутились слова, которые он не договорил. Вопросы, которые я не успела задать. И страх — липкий, цепкий — за то, что я могу больше не увидеть его.

***

На третий день я приехала в офис раньше обычного. Я сидела за компьютером, но экран был пустым. Я не могла сосредоточиться. Мысли уплывали в одно и то же русло: где он? Что случилось? Почему он исчез?

— Саша? — секретарь заглянула в кабинет. — Всё в порядке?

— Да, — солгала я. — Просто не выспалась.

Она исчезла за дверью. А я снова посмотрела на телефон. Ноль уведомлений.

Я написала:
«Ты где? Скажи хоть что-нибудь».

И тут же удалила сообщение.

Я не из тех, кто умоляет. Не из тех, кто цепляется. Я сильная. Я взрослый человек. Я адвокат.

Но оказалось, что всё это — ничто, когда боишься за другого.

После работы я поехала не домой, а к Ане. Мне нужно было выговориться. Или просто с кем-то посидеть в тишине.

— Ты бледная, — сказала она, когда открыла дверь. — Как будто неделю не ела.

— Почти так и есть, — выдавила я, проходя внутрь.

— Он?

Я кивнула.

— Три дня. Никаких вестей. Телефон не отвечает. Я не знаю, где он. А главное — не знаю, что делать.

Аня молчала. Она прогнала мужа из комнаты, налила мне чай, подала плед и только потом села рядом.

— Ты знаешь, Саш, я тебя давно не видела такой. Ты всегда была собранной, чёткой. Всегда знала, чего хочешь. А сейчас... ты просто воронка из эмоций.

— Потому что мне страшно, — прошептала я.

— А ты уверена, что он тебе не врал?

Я вскинула на неё взгляд.

— Я не знаю, Ань. Вот правда — не знаю. Он ведёт себя так, будто всё под контролем, а потом исчезает. И я остаюсь одна. Без ответов.

— Значит, ты ему доверяешь?

— Пыталась. И, наверное, всё ещё пытаюсь.

— А может, хватит?

Я отвернулась к окну.

— Не могу.

***

Я перестала спать. Не потому что не хотелось. Просто не могла.

Каждую ночь я смотрела в телефон, проверяла мессенджеры, звонила ему — сначала каждые два часа, потом каждый час. Сообщения не доходили. Телефон был выключен.

Он исчез.

Просто взял и исчез.

Без предупреждения. Без звонка. Без даже дурацкого сообщения с одним словом «извини» или «занят».

Я пыталась не думать о худшем, но воображение подсовывало всё самое страшное: разбитая машина, грязный подвал, пистолет у виска. Я ненавидела себя за то, что не знала, где именно он живёт. Ненавидела его — за молчание. За то, что сделал меня частью чего-то, о чём я до сих пор не имела полного представления.

Я не пошла на работу. Отменила дела. Отключила ноутбук.

Просто сидела. В той самой белой рубашке, в которой он обнимал меня прошлым утром.

Прошлым?

Девять дней назад.

***

Он появился в пятницу вечером, когда я уже почти решила: всё. Еду в полицию. В больницы. В морги.

Я вернулась домой от Ани, было уже почти полночь. Я поставила телефон на зарядку, скинула пальто, прошла в ванную, включила воду и вдруг услышала вибрацию.

Сообщение.

Я бросилась к телефону.

От: Влад
«Открой дверь»

Я побежала в прихожую. Руки дрожали, когда я снимала цепочку с двери. И вот он. Губа разбита. Ссадина на скуле. Куртка порвана. Один рукав в крови. Молча вошёл, глядя на меня так, будто я была единственным, что удерживало его в этом мире.

Он стоял, тяжело опираясь на косяк, и смотрел куда-то мимо двери.

— Влад?!

Он поднял глаза. Слабо усмехнулся:

— Привет...

Я буквально втащила его внутрь. Дверь захлопнулась с глухим щелчком.

— Ты в порядке? — я коснулась его руки.

Он кивнул. Помедлил — и крепко обнял. Молча. Без слов. Его пальцы чуть дрожали, как и мои.

— Где ты был?

Он отстранился, посмотрел в глаза. В них было что-то новое. Не испуг — усталость. Глубокая, древняя, будто бы он всю жизнь нес на плечах чужую вину.

— Мне нужно было разобраться. И защитить тебя.

— От кого?

Он покачал головой.

— Не сейчас.

— Влад...

— Пожалуйста. Я вернулся. Я жив. Я здесь. Этого пока достаточно?

Я молча кивнула.

Он рухнул на диван, как будто тело больше не держало силу.

— Кто это сделал?! — я уже принесла аптечку. Руки дрожали.

— Один мудак решил, что я слишком много знаю. Вышел старый конфликт. Я не был осторожен.

Он говорил медленно. Без эмоций. Будто читал чужой рассказ. Глаза чуть затуманенные, бледный.

— Влад, это не шутки, — я обрабатывала его рану на лбу. — Это нападение. Тебя могли убить.

Он морщился, но не от боли.

— Не могли. У них не было цели. Это демонстрация. Напугать. Остановить.

— Остановить что?

Он промолчал.

Я заклеила пластырем рассечённую кожу и села рядом.

— Влад, скажи мне честно. Это из-за меня?

— Нет, — резко. — Это не имеет к тебе отношения.

— Я в это не верю.

Он повернулся ко мне. В глазах — сталь. Усталость. Что-то ещё, не поддающееся определению.

— Саша. Ты должна понять. Мир не делится на чёрное и белое. Есть люди, которые не любят, когда ты лезешь на их территорию. Даже косвенно. Даже случайно. Но это — мой вопрос. Не твой.

— Значит, ты всё-таки связан...

— Я был. Когда-то. Сейчас — нет.

Я сжала губы.

— Это из-за того детства, о котором ты говорил?

Он усмехнулся.

— Частично. Вырос не в тех дворах. Не с теми друзьями. Не с теми мечтами.

— Влад...

— Я больше не тот, Саша. Поверь мне. Я выбрался. Слишком много поставлено на карту, чтобы снова туда лезть.

Он откинулся на спинку дивана. Закрыл глаза.

— А ты... — прошептал он, — просто держись от меня чуть дальше. Хотя бы на время.

— Это ты после поцелуя решил?

Он открыл один глаз. Слабая улыбка появилась на его лице.

— Нет. Я решил это за минуту до того, как ты открыла дверь. Но увидел тебя — и всё посыпалось к чертям.

Я смотрела на него. Такого уязвимого, искалеченного, но всё равно — своего. До дрожи.

Он мне не лгал.

Я почувствовала это.

Он не рассказал всего — да. Но не солгал.

Я достала одеяло. Накрыла его. Он не сопротивлялся.

Через минуту Влад уже спал — глубоким, тяжёлым сном человека, который сбежал от смерти.

А я сидела рядом и смотрела, как двигается его грудь в такт дыханию.

Он вернулся. Целый.

Пока — этого было достаточно.