До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

У каждого человека есть точка, после которой назад уже нельзя. Я не сразу поняла, где она у меня. Думала — наверное, когда я согласилась пойти с ним пить кофе. Или когда почувствовала, как его взгляд будто касается кожи. Но сейчас, вспоминая всё это, я понимаю: точка была тогда, когда я не выбросила то чёрно-белое фото.

Я положила его в ящик стола, под документы. Как будто это просто улика по делу. Не личное. Не предупреждение. Не угроза. Просто очередной странный фрагмент чужой жизни, который ко мне не имеет отношения.

И продолжила жить дальше, делая вид, что я всё ещё на том берегу, где правила, порядок и здравый смысл. Но, по-честному, я уже начала плыть в его сторону.

***

Я долго смотрела на фотографию.

Черно-белая, слегка смазанная, она будто не принадлежала реальности. Влад и...Константин Смоляр. Я помню его дело, его вела моя коллега. Костюмы, фоновый размытый интерьер, похоже — дорогой ресторан. Пожатие рук, будто деловое. Я не знала, что должно было меня насторожить в этом кадре, но тревога была сильнее разума.

Я снова убрала фото обратно в конверт и спрятала в ящик рабочего стола. Если это чья-то шутка — она слишком тонкая. Если предупреждение — оно слишком неясное.

Я повторяла себе: это просто дело. Одно из многих. Он мой клиент, больше ничего. Но в глубине груди уже поселилось что-то большее, чем интерес. Беспокойство? Желание? Любопытство? Всё сразу. И хуже всего — я не могла этого игнорировать.

***

Он пришёл в офис с цветами.

С роскошным, вызывающе красивым букетом из тёмных алых роз, словно сорванных с картинки из Pinterest.

— Для адвоката Александры Романовой, — произнёс он вслух, медленно, почти театрально, передавая букет моему помощнику.

Я услышала голос Влада, даже не поднимая головы от монитора.
Тело отреагировало быстрее, чем разум: спина выпрямилась, сердце стукнуло в ключицу.

— У нас приём только по записи, — отрезала я, не глядя на него.

— Я записался. Через кофе.

Только тогда я посмотрела. Он стоял в дверях — в светлом пальто, с полуулыбкой, как будто у него было право вторгаться в мою реальность, как в свою. Как будто вчерашний разговор за кофе и тот странный конверт — ничего не значили.

Мои коллеги смотрели на нас. Все. Даже те, кто обычно зарыт в бумаги до макушку. Я услышала за спиной, как кто-то прошептал:

— Это он?

— Тот самый. Боже, ты видела цветы?

— У меня был клиент с уголовным делом — максимум шоколадку дарил.

— Вы не могли бы войти? — спросила я, указывая в сторону кабинета.
Он кивнул.

Когда мы остались одни, я посмотрела на него без выражения. Только голос чуть дрогнул:

— Это немного перебор.

— Цветы?

— Появление. Без предупреждения. В рабочее время.

— Я не вмешиваюсь в твою работу. Я благодарю.

— За что?

— За то, что ты не задаёшь ненужных вопросов. И помогла выиграть дело.

Он положил букет на край моего стола. Я посмотрела на розы. Они были такие тёмные, почти винные, как засохшая кровь. Красиво. Тревожно.

Он молчал. Долго. Потом сказал тихо:

— Я просто хотел сказать спасибо. И увидеть, как ты выглядишь, когда злишься.

Я вздохнула. Повернулась к окну. Мне нужно было сделать шаг назад. Один. Хотя бы мысленно.

— Уходи.

— Хорошо. Только не забудь подрезать цветы.

После его ухода я чувствовала взгляды. Шепот за стеклянной перегородкой усилился. Кто-то пытался заглянуть в букет, кто-то «незаметно» фоткал его .

Они ничего не знали. Ни про суд, ни про фотографии. Ни про дрожь внутри, которую я ощущала всякий раз, когда он смотрел на меня — прямо.

Весь день прошёл под знаком цветочного проклятия. Даже клиент, которого я защищала по делу о хищении, с иронией заметил:

— Клиент влюбился?

Я улыбнулась из вежливости. Но внутри всё было не так.

Поздно вечером я осталась одна. Офис опустел, только свет настольной лампы создавал островок тепла в сером пространстве. На столе — цветы. Рядом — распечатка по делу. И мысль, которую я старалась отогнать весь день:

Он манипулирует мной. Или я ему понравилась. Или и то, и другое.

Я достала фото из конверта. Снова. Тот же ресторан. Та же рука на руке. Лицо Влада спокойное, будто он знал, что его снимают. Но взгляд — острый, сосредоточенный. Он не улыбался.

Именно это меня пугало.

Когда я вышла из офиса, на улице было темно. Машин почти не было, только редкие огни проезжали мимо. Я шла к парковке и вдруг почувствовала...
Шаги.
Сзади, на расстоянии. Кто-то остановился, когда остановилась я.
Когда я обернулась — никого. Только фонарь дрожал в лёгком ветре.

Я достала ключи, сжала в руке. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.

— Вы, кажется, что-то уронили, — произнёс голос сзади.

Я вздрогнула. Повернулась.
Мужчина. Среднего роста, капюшон. Протягивал мне файл.

— Это не моё, — сказала я жёстко.
— Но вам нужно это увидеть, — сказал он и исчез в темноту, прежде чем я успела что-либо сказать.

Файл был тонкий. Внутри — один лист бумаги. Открыла ли я его? Нет. Смяла и судорожно выбросила.

***

Когда я вернулась домой, нервы были натянуты, как струны. Сигнализация сработала как обычно, но я всё равно проверила замки дважды. Слишком много мыслей, слишком много ощущений, которые не давали покоя.

Я сняла пальто, разулась и первым делом включила чайник — горячий зелёный чай казался единственным способом хоть немного приглушить пульс в висках.

Я подошла к окну. Во дворе было пусто. Машины стояли, как обычно, подъезды освещались слабым светом ламп. Но ощущение, что за мной следят, не уходило.

Я не знала, кому верить. Владу — с его теплом, полуулыбками, этими внезапными цветами? Или вот этому бумажному предупреждению, которое я не прочитала, которое словно сжигало мне пальцы на парковке?

Я села за ноутбук и открыла досье. На него. На Павлющика Владислава Дмитриевича .
Ранее судим. Снято.
Коммерческая деятельность.
Собственность: автосалон, два дома, доля в строительной компании.

Но вся информация, которую я могла найти легально, была сухой. Уж слишком сухой, чтобы быть полной. Он будто бы жил на поверхности, отсекая всё, что было глубже. Или кто-то уже поработал, чтобы это скрыть.

Я знала один закон: если что-то выглядит слишком идеально — оно, скорее всего, поддельное.

***

На следующий день в офисе началась новая волна сплетен.

— Ты видела, он опять за ней заехал? — шепталась Маша, стажёрка, в коридоре.
— Интересно, они спят?
— Это любовь! — фальшиво хихикнула администраторша Лера.

Я старалась не обращать внимания, но слышала каждое слово. Они не понимали, во что я ввязываюсь. А, может, и я не понимала.

Он больше не появлялся. Но как будто стал ближе. Присутствие ощущалось во всём: в звонке без ответа, в машине, стоящей слишком долго у подъезда, в незнакомом мужчине с газетой, который "случайно" был и возле офиса, и возле моего дома дважды за день.