До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Я никогда не думала, что влюблюсь в обвиняемого.

Это звучит глупо, почти как начало плохого романа, который читаешь в поезде, пока у тебя не работает интернет. Но это правда. И нет, я не защищала какого-нибудь неуверенного подростка или старика, которого по ошибке обвинили в краже из супермаркета. Я защищала мужчину, который смотрел на меня так, будто давно знает. Будто знает, на что я способна. Даже лучше меня.

Но обо всём по порядку.

Это дело упало на меня внезапно — как и всё важное в жизни. В тот день я пришла в офис чуть позже обычного: проспала. Это случается редко, но если уж случается, то всегда в самый неподходящий момент. Мой начальник, сухой и прямолинейный Аркадий Борисович, встретил меня в коридоре с фразой, которую я потом ещё не раз прокручивала в голове:

— Саша, возьми одно срочное дело. В суд через два часа. Клиент очень настойчивый.

Настойчивый клиент — значит богатый. Или влиятельный. Или все сразу.

Я взяла папку, не особо вчитываясь. «Владислав Д. Павлющик. 28 лет. Статья 159 — мошенничество». У меня уже был десяток таких — сплошные серые схемы, липовые договора, кредитные истории. Обычно — всё скучно до зевоты. Но не в этот раз.

Когда я вошла в здание суда, он уже сидел там. В сером пиджаке, без галстука, с открытым воротом рубашки и таким выражением лица, будто он не на суде, а на интервью в журнал Forbes. Спокойный. Даже слишком. А ещё — чертовски красивый.

Я знаю, это непрофессионально. Но отрицать — значит врать самой себе. Внешность — не главное, но иногда она выбивает из равновесия. Особенно когда в его взгляде есть что-то... неправильное. Или правильное, но слишком сильное. Я почувствовала это сразу.

— Александра, — представилась я, присаживаясь рядом. — Ваш адвокат.

— Я знаю, — ответил он, почти не улыбаясь. Его голос был низкий, глубокий, с лёгкой хрипотцой. Такой, каким в кино говорят люди, у которых всегда есть план.

— Вам не повезло, — добавила я. — У нас всего час до начала. Придётся работать быстро.

Он кивнул.

— Я быстро думаю.

Мы просмотрели материалы. Его обвиняли в махинациях с автосалоном — якобы продавал подержанные машины по ценам новых, с липовыми документами. Доказательства были косвенные, но неприятные. Один из свидетелей утверждал, что лично передавал ему деньги. Влад — так он просил себя называть — отрицал всё.

— Почему вы выбрали нашу фирму? — спросила я.

— Я слышал, вы выигрывали дела и сложнее.

— Вы слышали обо мне?

Он посмотрел прямо в глаза.

— Я слышал достаточно.

Суд начался в 11:15. Я всегда фиксирую такие детали. Мне важно помнить, с чего началось. Кто где сидел. Как пахло в зале. В тот день пахло кофе и чьими-то духами с резким ванильным шлейфом. И ещё — опасностью.

Я выступала чётко, профессионально. Не давала прокурору надавить. Влад сидел спокойно, лишь иногда косился на меня. Я чувствовала, как он наблюдает. Не как клиент, а как человек, который оценивает. Сканирует. И всё записывает у себя в голове.

Показания свидетеля рассыпались. Мы доказали, что в день сделки он находился в другом городе. Аудиозапись, которую хотели использовать против Влада, была отредактирована. Судья колебался, но всё же...

— Подсудимый Владислав Павлющик, признан невиновным. Заседание окончено.

Он повернулся ко мне и сказал:

— Я обязан вам. Позвольте хотя бы пригласить на кофе.

Я собиралась отказаться — в голове крутилось «неэтично», «опасно», «нельзя». Но я сказала:

— У меня много работы.

Он кивнул.

— Тогда, может быть, обед? В другой раз?

Я кивнула, как будто это незначительно. Как будто просто вежливо поддерживаю разговор. Хотя внутри что-то уже треснуло. Или открылось. Я не знала, что именно. Но точно знала: это ещё не конец.

***

Я не сказала коллегам, что он приглашал меня. Не знаю почему. Может, не хотела обсуждений. А может, боялась, что кто-то скажет вслух то, чего я сама не готова была признать: он меня заинтересовал.

На следующий день я пришла на работу раньше. Проглотила кофе. Разобрала папки. Но всё равно мысленно возвращалась к его глазам. Они не давали покоя. В них не было страха, неуверенности — только контроль. Такой, каким редко обладают даже юристы, прошедшие через сотни дел.

В обед дверь открылась. Он вошёл. Без приглашения. Без звонка. Без предупреждения.

— Я помню, вы обещали обед.

Я подняла брови.

— Не уверена, что обещала.

— Но вы кивнули.

— Это не то же самое.

Он усмехнулся.

— Тогда я считаю, что вы не отказываетесь.

Коллега в соседнем кабинете уронила ручку — думаю, она подслушивала. Я встала.

— Пятнадцать минут. Только кофе.
— Согласен.

Мы вышли в небольшой ресторан на соседней улице. Я выбрала столик у окна, ближе к выходу. На всякий случай.

— Вы часто так... настаиваете? — спросила я.

— Только когда уверен, что это того стоит.

Разговор шёл легко. Он не говорил о себе много, но задавал вопросы обо мне. Не навязчивые, но точные. У меня появилось ощущение, будто он складывает из моих слов мозаику. И видит картину раньше, чем она складывается у меня в голове.

— Вы часто защищаете людей, которым не можете доверять? — вдруг спросил он.

— А вы часто притворяетесь, что вас можно защищать?

Он улыбнулся.

— Честно? Иногда.

В этот момент я подумала: беги. Он опасен. Но не в том смысле, как преступник с ножом в тёмном переулке. Он опасен иначе. Он может стать привычкой. Навязчивой. Глубокой. Разрушающей.

Но мне захотелось узнать — кто он на самом деле.

***

Когда я вернулась в офис, на моем столе лежал небольшой конверт. Без подписи. Внутри — фото. Чёрно-белое, старое. Влад стоит с каким-то мужчиной в костюме. Внизу приписка: «Он не тот, за кого себя выдаёт».

Я прижала фото к груди, как будто это могло его обезвредить.

Что-то начиналось. Или уже началось.

Я просто ещё не знала, насколько глубоко это заведёт меня.

И насколько много мне придётся потерять... до того, как я скажу „да".