Маска
Дворец жил своей жизнью — советники собирались на заседания, слуги сновали по коридорам, архив и библиотека по-прежнему требовали порядка. Всё шло своим чередом.
Но Дамиана я не видела.
Он не появлялся ни в библиотеке, ни в саду, ни в коридорах, где я случайно могла бы столкнуться с ним. Будто исчез.
Я не знала, избегал ли он меня намеренно или был слишком занят, но мне это было даже на руку. Разговор в саду оставил неизгладимый след, и я до сих пор не могла выбросить из головы его историю.
Но в один из дней всё изменилось.
Когда я закончила работу в архиве, ко мне подошёл слуга и с поклоном передал короткое сообщение:
— Его Величество приглашает вас на ужин за одним столом.
Я замерла, не зная, что сказать.
Он? После стольких дней молчания?
Но я всё же согласилась.
Ужин с королём
Вечер выдался тихим, почти камерным. Огромный зал, где обычно устраивались пышные королевские трапезы, сегодня выглядел неожиданно уютным. Вдоль стен мягко горели свечи, а стол был накрыт лишь на двоих.
Когда я вошла, Дамиан уже ждал.
Он сидел спокойно, слегка откинувшись на спинку стула, и при моём появлении лишь скользнул по мне взглядом:
— Я уже начал думать, что ты передумаешь, — произнёс он, когда я опустилась на своё место.
— Я бы так и сделала, если бы могла, — ответила я, аккуратно развернув салфетку.
Его губы дрогнули в лёгкой усмешке, но он ничего не сказал.
Ужин проходил на удивление легко.
Мы говорили обо всём и ни о чём: о дворце, о работе, о политике, даже о саде, в котором мне нравилось гулять.
Но что-то было странным.
Я заметила, что во время беседы он время от времени показывал эмоции, которые совершенно не соответствовали моменту:
— Так значит, ваш советник чуть не перепутал королевские документы с записями о поставках рыбы? — хихикнула я, отставляя бокал.
— Да. — Он кивнул, но вместо того, чтобы улыбнуться, как сделал бы любой человек, его лицо оставалось абсолютно серьёзным.
Я продолжала наблюдать за ним.
Когда я ожидала от него гнева, он улыбался.
Когда стоило бы улыбнуться, он становился холодным.
Когда я пыталась его поддеть, он смотрел на меня почти задумчиво, но эмоции на его лице не менялись вовсе.
И тогда я решилась спросить.
Я поставила вилку на стол и, посмотрев ему прямо в глаза, произнесла:
— Вы не способны испытывать эмоции, верно?
Он слегка замер, но на лице не дрогнуло ни единой черты:
— Как ты догадалась? — спросил он ровным голосом.
Я скрестила руки и наклонилась чуть ближе:
— Ваше выражение лица не меняется никогда, точно на вас надета маска. — Я внимательно изучала его реакцию, но он всё так же не подавал виду.
— При этом в ситуациях, когда положено злиться, вы улыбаетесь, а когда нужно улыбаться — напротив, становитесь слишком серьёзны.
Я взяла бокал, покрутила его в руках, но не отпуская его взгляда, продолжила:
— Будто не знаете, какие эмоции на себя примерить. Если бы я вас не знала, посчитала бы вас жутким человеком.
На этот раз что-то изменилось.
Он отложил приборы и слегка откинулся назад, будто обдумывая мои слова.
Затем, впервые за весь вечер, он не стал отрицать:
— Ты права, — произнёс он тихо.
Я нахмурилась, но молчала, позволяя ему продолжить.
— Мой учитель пытался научить меня этому. Но этого было мало.
Он говорил ровно, но в его голосе было что-то скрытое, будто он ненавидел сам этот факт:
— Эмоции всегда были для меня чем-то чужим, — добавил он.
— Я могу их копировать. Но не чувствовать.
Мне вдруг стало странно тяжело.
Я думала, что знаю, какой он человек. Думала, что его хладнокровие — это просто маска, за которой он прячет свои чувства.
Но теперь...теперь я не была уверена.
Я смотрела на него, пытаясь осмыслить его слова.
"Он не чувствует эмоции. Только копирует их."
Внутри что-то странно кольнуло.
"Тогда... что это значит?"
Я вдруг вспомнила его слова в саду.
"Почему я должен соблюдать дистанцию от той, кто мне нравится?"
Вспомнила его взгляд, его уверенность, его ухмылку.
И тогда я решила спросить:
— Так может, я вам не нравлюсь, и вы просто путаете? — произнесла я, сложив руки на груди.
Дамиан медленно перевёл на меня взгляд.
Я ожидала, что он смущённо отведёт глаза, что его маска хоть немного дрогнет.
Но вместо этого он усмехнулся:
— Ты правда думаешь, что я что-то путаю? — его голос был ровным, но в нём скользнула тень развлечения.
Я стиснула зубы:
— Вы сами сказали, что не чувствуете эмоции. А если так, то как вы можете быть уверены, что то, что вы испытываете ко мне, — это настоящие чувства?
Он смотрел долго, изучающе.
Затем медленно поставил бокал на стол и, опершись локтями о край, наклонился ближе:
— Али, ты, кажется, забываешь одну вещь.
— Какую? — я слегка напряглась.
— Я не чувствую эмоции, но это не значит, что я не понимаю их.
Я замерла.
Он чуть склонил голову, пристально наблюдая за мной:
— Знаешь, что меня больше всего раздражает в тебе?
— Что же? — я прищурилась, готовая отбросить любой выпад.
— То, что ты задаёшь вопросы, на которые уже знаешь ответ.
Я резко моргнула.
"Что?"
Он слегка ухмыльнулся, его глаза вспыхнули чем-то опасным, настойчивым:
— Ты знаешь, что ты мне нравишься. Ты знаешь, что это не игра. Но тебе хочется услышать это снова.
Я не нашла, что ответить.
Потому что он был прав.
После этого разговора я больше не могла спокойно есть.
Я даже не помнила, что было на вкус — блюда или собственные мысли.
Наконец, отложив приборы, я подняла глаза на Дамиана:
— Спасибо за ужин, Ваше Величество, — произнесла я ровным голосом, скрывая бурю внутри.
Он взглянул на меня, его глаза слегка сузились, будто он видел сквозь меня:
— Спокойной ночи, Али, — ответил он медленно.
Я уже собиралась покинуть зал, но вдруг остановилась, набрав в грудь воздуха. Вопрос, который не давал мне покоя, должен был быть задан здесь и сейчас.
Я резко развернулась и встретилась с его взглядом:
— Но я всё равно не стану вашей женой! — выпалила я, скрестив руки на груди.
Дамиан даже не вздрогнул:
— Станешь.
Его голос был таким твёрдым, таким уверенным, что внутри у меня всё перевернулось.
Я нахмурилась:
— Вы не можете просто... просто так это утверждать!
Он медленно поднялся со своего места, глядя на меня испытующе, будто уже знал, какой будет мой ответ, даже если я сама его ещё не знала:
— Я не успокоюсь, пока ты не станешь моей женой, Али.
Я задержала дыхание, сердце сбилось с ритма.
Всё внутри бурлило — гнев, смятение, непонимание... и что-то ещё.
Но я не стала ждать, пока он скажет что-то ещё.
Развернулась и ушла прочь, пока его слова не успели укорениться слишком глубоко в моём сознании.
**********
Я шла по коридору, стараясь не думать о событиях ужина, но вдруг услышала голоса.
Я уже узнавала эти голоса.
Те самые служанки, которых я слышала тогда, на балконе.
Я замедлила шаг, а затем, не желая, но не в силах остановиться, прислушалась.
— Ты видела, как сегодня Его Величество смотрел на меня? — сказала одна из них с лёгким волнением в голосе.
— Да ну тебя, он так смотрит на многих, — фыркнула вторая.
— Нет, ты не понимаешь! — воскликнула первая. — Сегодня это было... иначе. Он посмотрел прямо в глаза, и я почти уверена... почти уверена, что я ему нравлюсь.
Вторая хихикнула:
— Ты уверена, что не надумываешь?
— Сама посуди, — продолжила первая, не обращая внимания. — Он никогда ни к кому не проявляет интереса, но сегодня... Он смотрел на меня так, будто... будто что-то хотел сказать.
Я стиснула кулаки.
Что за чушь?!
— Если ты права... то это будет интересно, — протянула вторая. — Король и служанка? Как в романах.
Я резко развернулась и пошла дальше по коридору, сердито сжимая руки.
"Какой взгляд? Какой интерес?! Он не такой человек! Он же... он же..."
Я раздражённо шагнула в свою комнату и захлопнула за собой дверь.
"Почему я вообще думаю о нём?!"
Но ответ я уже знала.
Именно поэтому мне и было так не по себе.
********
Ночь окутала дворец, наполняя его тихим, вязким спокойствием. В коридорах стихли шаги слуг, свечи погасли, оставляя лишь слабое мерцание фонарей за окнами.
Я лежала в своей комнате, не в силах уснуть.
Потолок нависал надо мной пустым пространством, но в голове кипели мысли, слова, образы, которые я не могла отогнать.
"Я не успокоюсь, пока ты не станешь моей женой."
Голос Дамиана, твёрдый, непоколебимый, звучал слишком отчётливо.
Я закрыла глаза, но это не помогло.
Почему он так уверен? Почему смотрит на меня так, будто видит что-то, чего я сама не замечаю?
Я резко перевернулась на бок, прижав ладонь ко лбу, пытаясь разогнать жар, охвативший меня изнутри.
И тут же вспомнила разговор тех служанок.
"Ты видела, как он на меня смотрел?"
"Я уверена, что ему нравлюсь."
Гнев вспыхнул во мне снова.
Я сжала простыню в пальцах, чувствуя, как в груди поднимается раздражение.
"Она думает, что нравится ему? Она думает, что он смотрел на неё так? Она просто льстит себе!"
Я глубоко вдохнула, попыталась успокоиться, но ничего не вышло.
Я ревновала.
Резко сев в постели, я обхватила себя руками, поражённая этим осознанием.
"Я не хочу выходить за него."
"Но почему меня так задевает мысль о том, что он мог смотреть на другую?"
В груди всё сжалось.
Я ненавидела это чувство.
Но я не могла его отрицать.
*******
Наконец, измученная мыслями, я закрыла глаза, надеясь, что сон наконец заберёт меня.
И он пришёл.
Сначала было нежное прикосновение ветра, шелест листьев, светлые блики солнца, пробивающиеся сквозь листву.
Я смеялась.
Рядом со мной был он.
Дамиан.
Его руки крепко держали мои, его глаза смотрели на меня без той холодной маски, к которой я привыкла. Здесь, в этом сне, он не был королём.
Он был просто Дамианом.
Мы кружились в мягком, теплом свете, его голос звучал ласково, его прикосновения горячими следами оставались на моей коже.
Это было идеально.
Но затем всё изменилось.
Свет угас.
Тепло исчезло.
Я почувствовала запах крови.
Вокруг — хаос, битва, крики, тени, что сжимают пространство.
Дамиан стоял передо мной, его одежда пропитана красным, его глаза тускнеют.
Я протянула руку, но он падал назад, его губы двигались, но слов я не слышала.
— Нет! — мой собственный крик разорвал тишину сна.
И я проснулась.
В комнате было темно, но воздух был тяжёлым, влажным.
Мои волосы прилипли к шее, дыхание сбивчивое, сердце удар за ударом билось о грудную клетку.
Я тяжело сглотнула, пытаясь успокоиться.
Это был сон.
Только сон.
Но он был слишком реальным.
Я закрыла лицо ладонями, ощущая, как дрожат пальцы.
"Почему?"
"Почему я видела нас счастливыми... а потом смерть?"
Я глубоко вдохнула, заставляя себя лечь обратно.
Заснуть будет трудно.
Но я знала — этот сон не забудется так просто.