Сердце
В детстве я всегда старалась избегать болезней. Пухлые щеки и мягкие локоны, наверное, скрывали в себе храбрость, которая не позволяла мне спокойно сидеть дома, лёжа в постели. Каждая простуда была для меня настоящей трагедией — я не любила бездействие и всегда пыталась как можно быстрее вернуться к своей привычной жизни: бегать, играть, быть среди людей. Болезни казались чем-то чуждым, от чего нужно было как можно быстрее избавиться, чтобы снова почувствовать свободу и силу.
Я открыла глаза, чувствуя, как по моему телу пробегает холод, а голова кажется тяжелой, будто бы кто-то положил на неё камень. Мир был размытым, расплывчатым, и я едва могла разобрать, где нахожусь. Вокруг было тихо, только звук тихого дыхания рядом с моим ухом, и легкое покачивание воздуха от открытого окна.
Не помня, что произошло, я попыталась сесть, но мир вокруг меня сразу закружился. Мои глаза закрылись снова, и я прикрыла лицо руками, как будто надеясь, что таким образом смогу вернуть себе силы.
— Али, ты проснулась? — голос Дамиана звучал мягко, но в нём ощущалась непередаваемая тревога. Он сидел рядом, и его тень нависала надо мной.
Я открыла глаза и увидела его, сидящего на стуле с напряжёнными чертами лица. Он держал в руках какой-то стакан, и я сразу поняла, что это не просто вода:
— Ты снова меня лечишь? — я попыталась сесть, но он наклонился и сдержанно, но твёрдо, положил руку на моё плечо, не давая подняться.
— Не торопись, — сказал он, его глаза с хитринкой исследовали моё лицо. — Тебе нужно пить лекарства, Али. Ты всё равно не в лучшей форме.
Я дернулась, чтобы вырвать стакан из его рук, но он был слишком силён, чтобы я смогла этого сделать:
— Не заставляй меня! — выдохнула я, почувствовав, как раздражение растекается по телу. — Я не пью это.
Дамиан не сказал ни слова, просто внимательно смотрел на меня, его взгляд был настойчивым и полным решимости. Я отвернулась, стараясь скрыть свою слабость, но он не отступил:
— Али, это тебе нужно. Ты же хочешь быть сильной, верно? — его тон был уравновешенным, но в нем была та же непреклонная решимость, что всегда заставляла меня сдаться, когда я пыталась упрямиться.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, а горячая волна стыда накрывает. Я была беспомощной и не могла делать вид, что всё в порядке. Несмотря на моё сопротивление, он не отпускал меня:
— Ты не понимаешь, я не нуждаюсь в этом! — попыталась я ещё раз оттолкнуть его руку, но он лишь вздохнул и мягко, но твёрдо надавил на мои плечи, заставляя сесть на кровати.
— Ты говоришь одно, а на деле ты просто хочешь скрыть свою слабость. Ты не хочешь принимать помощь. Но я здесь, Али. И ты должна слушать меня.
Его слова пробили защиту, и я опустила голову, чувствуя себя раздражённой и одновременно... уязвимой. Он прав. Я не хотела быть слабой. Не в его присутствии.
— Давай, пей, — Дамиан осторожно поднёс стакан к моим губам, его взгляд не сводился с моего лица.
Я стиснула зубы, но поднесла губы к чашке и сделала несколько глотков, ощущая, как горечь лекарства стекает по горлу. Я не могла не заметить, как мягко он поддерживает меня, как его руки так уверенно держат стакан, несмотря на моё сопротивление.
— Вот и молодец, — произнёс он, когда я закончила пить, и его голос был полон удовлетворения, как будто он добился своей цели. — Но помни, ты не можешь всё делать одна, Али. Иногда нужно позволять другим помогать.
Я отплёвывалась и надула губы, как будто чтобы скрыть свой смущённый взгляд, но в глубине души я знала, что он прав;
— Это не значит, что ты будешь мне вечно помогать, — буркнула я, хотя на самом деле мне хотелось верить, что он останется рядом, всегда готов помочь, когда я буду слабой.
Он усмехнулся, заметив, как я сжала губы, но ничего не сказал в ответ, лишь мягко погладил меня по руке:
— Это ещё посмотрим. Если ты будешь нуждаться в этом, Али. Я буду рядом.
Я прижалась к подушке, прикрывая глаза, но уже не могла обманывать себя. Даже если я сопротивлялась, я знала, что мне нужно было именно это — его помощь, его терпение и его умение быть рядом, когда я этого не просила.
При жизни я действительно не переносила болезни, особенно когда они лишали меня танцев. Танцы были моей радостью, моим способом выражать себя, и я не могла спокойно сидеть дома, когда могла бы весело кружиться по залу. Но вот, теперь я оказалась привязана к постели, и вместо того чтобы быть на балу, за мной заботился Дамиан. Его внимание было постоянным, и он не отходил от меня, заставляя пить горькие лекарства, которые я так не любила.
— Не хочу! — я скривилась, когда он поднес очередную чашку с отвратительным составом ко мне. — Это ужасно, Дамиан!
Он поднял бровь и усмехнулся, не позволяя мне увильнуть:
— Ты пьешь это или я заставлю тебя? — его взгляд был непроницаемым, но в нем все равно сквозила какая-то странная мягкость, которую я не могла игнорировать.
Я вздохнула, но знала, что он не отступит. Пытаясь скрыть свою неприязнь, я приняла лекарство, но все равно почувствовала, как на губах появляется недовольная гримаса:
— Ты такой жестокий, — пробормотала я, взглянув на него с наигранным упреком.
— Это будет полезно для тебя, — сказал Дамиан, садясь рядом. — Ты просто не понимаешь, как сильно нужно заботиться о себе.
Я все равно не могла привыкнуть к его заботливым поступкам. Несмотря на все его усилия, я не могла не чувствовать, что он слишком многое берет на себя.
Я ворчала про себя, проклиная эту невозможность что-либо делать. Как мне это все надоело! Здесь нет ни телефона, ни книг, и вообще ничего, что могло бы хоть как-то развлечь меня. Только потолок и стены, да еще и какая-то страшная тишина. Как я могла так долго лежать в постели, без всякой возможности подняться и хоть что-то сделать?
Я не могла понять, почему Дамиан так внимательно слушает мои капризы, почему он так заботится обо мне, будто мы давно знакомы, будто я ему не безразлична. Мы даже не друзья! Я не просила его об этом. Он мог бы просто оставить меня в покое, как это делал бы любой другой. Но нет, он продолжает появляться в моей комнате, заботливо следит за моим состоянием, заставляет пить лекарства, даже когда я сопротивляюсь. Это совершенно не вяжется с тем, как я его знаю. Зачем ему все это?
Те таинственные сны, которые окутали моё сознание, пока я бессознательно лежала в постели, исчезли, едва я открыла глаза. Образы смазались, как туман, растворившись в забытье. Память сохранила лишь отдельные фрагменты, но они были такими расплывчатыми, что, в конце концов, я решила, что все видения — лишь плоды моих собственных эмоций, порождённых нереализованными чувствами.
Дамиан был таким... Ах, но это было даже не сравнить с тем, что я ощущала! Я не могла оставаться к нему равнодушной. Его манеры, его спокойствие, его острое чутьё к словам — всё это било прямо в сердце. Вежливый, воспитанный, умело обтекающий любую ситуацию словами, он умел точно и красиво выражаться. Он воспринимал мир с удивительной точки зрения, ставя под сомнение даже те вещи, в которых я была уверена.
Но больше всего меня озадачивало, как он скрывает тот факт, что не способен испытывать эмоции. Однако это не мешает ему «учиться» на людях — запоминать их реакции, анализировать и пытаться понять, что же на самом деле чувствует собеседник. И его постоянные взгляды, его пристальное внимание ко мне, его способность смотреть без моргания — это сводило с ума. Сердце начинало биться быстрее, как только я чувствовала его взгляд на себе. Я неловко сжимала одежду на груди, надеясь хоть как-то успокоить бешеное биение влюблённого сердца.
Представьте, что человек, который вам нравится, смотрит на вас так долго, что вам кажется, будто весь мир замирает. Пятнадцать секунд! Ваши ладони начинают потеть, сердце в груди колотится, а в голове становится пусто, словно в этот момент вы — единственный человек в его мире. Я ощущала всё это, и одновременно была ревнива, чтобы Дамиан учился этим чувствам не на других, а только на мне.
Тем временем, вот уже десять дней я провела, не имея права покинуть кровать. Моё состояние усложнялось тем, что даже горячий источник стал для меня недоступен — одна нога была всё ещё не в порядке, и было бы невозможно выбраться с такой больной ногой на скользкие камни вокруг купальни.
Дамиан же, всегда заботясь обо мне, готовил бочку с горячей водой, чтобы я могла комфортно расслабиться. Он всегда оставлял меня одну, не вмешиваясь в мои уединённые моменты, не стесняя меня своим присутствием.
Его Величество всегда выполнял гораздо больше, чем просто прихоти одной маленькой капризной крольчихи, и с каждым днём я всё сильнее и сильнее влюблялась в Дамиана.
Долгий день, наконец, стремился к своему завершению. За эти несколько дней я научилась по движению солнца ориентироваться во времени, и уже знала, что Дамиан вот-вот вернётся после работы в саду.
Как я и ожидала, так и случилось. Я так устала от одиночества, от того, что целый день провела в пустом доме, скучая и ничего не делая. И вот, наконец, долгожданный посетитель вошёл в мою жизнь в лице Дамиана.
Он, как всегда, в своём чёрно-красном наряде — статный, величественный, хотя и немного усталый, но всё равно неизменно притягивающий взгляд. Он держал в руках поднос с едой для меня и огромный букет ирисов. Он помнил о своём обещании и, словно с упрямым желанием сделать меня счастливой, заваливал меня этими простыми, но невыносимо очаровательными цветами. Каждый букет заставлял моё сердце таять. Я шутливо капризничала, но Дамиан воспринимал мои слова всерьёз.
Даже "мой Дилан" не удосуживался дарить мне так часто цветы. На самом деле, между нами почти не было места для таких маленьких, но трогательных жестов. А теперь моё сердце словно визжало от счастья, ведь Дамиан не дарил мне банальные розы, а мои любимые ирисы! Да и эти букеты стали уже не единичным подарком — это стало настоящей традицией. Моё сердце буквально выпрыгивало из груди, когда я видела его снова с этим букетом.
Как только Дамиан вошёл в комнату, я сразу подалась к изголовью кровати, и на моих губах расцвела яркая улыбка:
— Наконец-то ты пришёл! Я так скучала! — вздохнула я, не скрывая своего восторга. — Буквально на стенку хотелось лезть!
— Прости, что так поздно, — тихо произнёс Дамиан, поставив поднос с едой на столик у кровати. — Работы было слишком много, не смог отпустить людей раньше.
Он присел на край кровати, взглянув на меня с лёгким сожалением в глазах.
— Я обещал ухаживать за тобой, а сам заставил тебя ждать, — продолжил он, чуть понижая голос, будто понимая, как тяжело мне было оставаться в одиночестве. — Прости за это.
Я смотрела на него, и сердце мое вздрагивало от таких слов. Всё его внимание было направлено на меня, и эта забота тронула меня до глубины души:
— Не нужно извиняться, — ответила я, стараясь скрыть свою растерянность, но в глазах точно был виден тот трепет, который я чувствовала. — Я просто... я так рада, что ты наконец пришёл.
Мое сердце билось быстрее, едва не выскакивая из груди. Так заботливо и нежно он ко мне относился, а я лишь смущалась от этой нежности:
— Когда я смогу вставать и гулять? — я спросила, пытаясь скрыть нетерпение, с которым ждала этого момента. С каждым днем мне становилось всё скучнее лежать в постели.
Дамиан посмотрел на меня с лёгким вздохом, словно что-то обдумывая:
— Я говорил с лекарем, — ответил он спокойно, но с серьёзным выражением на лице. — Он сказал, что тебе нужно ещё немного отдыхать. Ногу не стоит напрягать, пока она не окрепнет.
Я поняла, что, возможно, мне придётся ещё подождать. Но всё равно не смогла сдержать радости, когда услышала, что можно будет скоро встать.
Я подпрыгнула от счастья, чуть не забыв о своей ноге. И как только я попыталась встать, Дамиан ловко подхватил меня на руках, удержав от падения.
Мы оказались так близко друг к другу, что я почувствовала, как пылаю от смущения. Лицо покраснело, и я поспешила отдалиться:
— Извини, я... не хотела так, — смущённо пробормотала я, надеясь, что он не заметит, как сильно я покраснела.
Пока я сидела и спокойно наслаждалась едой, мой взгляд невольно упал на нить, которая тянулась у него на запястье, а затем — на мою собственную. Вопрос сорвался с моих губ почти сам собой:
— Дамиан, красная нить действительно связывает души?
Он не изменил выражения лица, не накричал, не сжал губы в строгую линию. Его ответ был простым и ровным, как всегда:
— Да.
Я подумала и, чувствуя, как подступает горечь, тихо добавила:
— У меня её нет, потому что никто в меня не влюблён?
Взвешивая свои слова, я понимала, что с «моим Диланом» не было той любви, которая наполняет душу. Золотая нить — она у меня есть, она символизирует, что меня любят и ждут, но вот алой нити нет. Той, которая бы говорила, что есть кто-то, кто меня ждёт, кто меня любит. И, возможно, «мой Дилан» даже не вспоминает обо мне. Это осознание причиняло боль.
— Не в этом дело, — сказал Дамиан, его голос был тихим, но уверенным. — Ты просто ещё не встретила того, кого предназначила тебе судьба.
Я попыталась сделать вид, что всё воспринимаю легче, чем есть на самом деле:
— Истинная любовь?
Дамиан, не моргнув, просто подтвердил:
— Ага.
Я не смогла удержать лёгкую усмешку, разряжая напряжение:
— Раньше я видела такое только по телевизору!
— «По телевизору»? — удивлённо переспросил он, его взгляд стал ещё более непонимающим.
Я невольно засмеялась про себя, осознавая, что он не мог понять того, о чём я говорю. Ему неведом мир телевизоров, электричества, всего того, что я считала привычным. Но вдруг у меня родилась идея, и я предложила:
— Хочешь, расскажу тебе о современном мире?
Дамиан кивнул, и его голос прозвучал с решимостью:
— Хочу.
Он слушал меня, и я знала, что не имеет значения, о чём я рассказываю. Даже если это будут странные и непонятные для него вещи, даже если я буду жаловаться, капризничать или тихо напевать мелодии на незнакомом языке.
Он будет слушать, потому что Дамиан всегда будет слушать меня.
Через час, когда тишина в комнате стала невыносимой, и я чувствовала, как волна скуки снова накатывает, Дамиан, заметив моё недовольство, тихо предложил:
— Если хочешь немного развлечься, я могу отвести тебя к старушке Лидии. Она всегда рада помощи, а у неё как раз много овощей и фруктов, которые надо перебрать и почистить. Можешь ей помочь.
Я, почувствовав, как перед глазами появляется перспектива хоть какого-то действия, сразу согласилась:
— Да, да! Это звучит отлично. Я совсем забыла, как люблю такие мелкие дела. Спасибо, Дамиан!
Он слегка кивнул, и, подняв меня с кровати, помог дойти до двери. По пути я не могла удержать улыбки. С каждым шагом я чувствовала, как восстанавливается моя энергия, как рассеются все эти бессмысленные часы в тени четырёх стен.
Через некоторое время мы подошли к старушке Лидии, и Дамиан, как всегда, оставил меня под её опекой, не забывая предупредить, что если нужно будет, он будет рядом.
Лидия встретила нас с такой же тёплой улыбкой, как всегда, и, увидев меня, сразу предложила несколько корзин с овощами и фруктами. Я с радостью принялась за работу, поглощённая процессом чистки, перебора и аккуратного складывания.
Скоро время утекло незаметно. Несколько часов прошло, прежде чем я поняла, что совершенно не ощущала усталости, а наоборот, чувствовала себя гораздо лучше, чем раньше.
Старушка Лидия, заметив, что я уже завершила с фруктами и овощами, с улыбкой предложила:
— Ну что, теперь можно и перекусить! Думаю, твой Дамиан скоро придет, а мы с ним и за стол сядем. Он, наверняка, тоже устал, как и ты.
Я кивнула, ощущая, как лёгкое предвкушение ужина наполняет меня. В это время она принялась накрывать на стол, расставляя тарелки и стаканы, наполняя воздух аппетитными запахами. Лидия была удивительно ловка, несмотря на возраст. Она положила на стол ещё и хлеб, горячий и свежий, и несколько блюд, приготовленных с душой:
— Он не заставит себя долго ждать, — добавила она, укладывая последний прибор. — А пока ты отдыхай, отдохни после своей работы.
Я с благодарностью села на стул, наблюдая, как старушка торопливо заканчивает последние приготовления, и невольно подумала, что ужин обещает быть уютным и тёплым.
Через некоторое время в дверях появился Дамиан, всё так же величественный и сдержанный. Его шаги по деревянному полу звучали знакомо и уверенно. Подойдя к столу, он улыбнулся мне, и я ощутила, как сердце начинает биться быстрее.
— Как ты? — поинтересовался он, садясь на своё место. — Надеюсь, Лидия не заставила тебя работать слишком много.
— Всё в порядке, — ответила я, улыбаясь. — Мне понравилось помогать. Спасибо за предложение.
Он кивнул, взглянув на накрытый стол;
— Отлично, тогда давайте начинать ужин, пока всё ещё горячее, — сказал он, откинувшись на спинку стула и поглаживая края стакана.
Лидия с довольным видом села рядом, и мы начали ужинать, а разговоры вскоре перешли на более лёгкие темы, как будто сама атмосфера этой уютной трапезы умиротворяла все заботы и усталость.
Я сидела за столом, неторопливо поднимая чашку с персиковым вином. Вино было лёгким, ароматным, с приятным, чуть сладким послевкусием, и я не заметила, как начало затягивать. Чашка одна, затем вторая... и вот уже третья стояла в руках, вино успокаивало, а в голове начинали плавно плыть мысли.
— Кажется, ты увлеклась, — заметил Дамиан, наблюдая за тем, как я, не замечая времени, пью одно за другим. В его голосе промелькнуло что-то тёплое и немного настороженное.
Я взглянула на него, чувствуя лёгкую растерянность, но не в силах остановиться. Моё лицо расплылось в пьяной улыбке, а в голове звучали отголоски его слов.
— Нравится? — спросил он, и в его голосе звучала какая-то странная мягкость, как будто он переживал, будто ностальгировал по чему-то далёкому.
Я глупо улыбнулась в ответ, взгляд слегка затуманенный, но всё-таки ясный:
— М-м... да, нравится... — произнесла я, пытаясь нащупать правильные слова, но они путались в голове. Вино словно растекалось по венам, даря тепло, которое я не могла объяснить.
Дамиан внимательно наблюдал за мной, и я заметила, как его глаза чуть прикрылись, будто он сам вдруг оказался в раздумьях, в каком-то далеким воспоминании. Но он не сказал ничего больше.
После того как мы убрали со стола и разошлись по своим делам, я почувствовала себя немного... потерянной. Вино по-прежнему пульсировало в венах, а мысли путались, как тихий поток в туманной реке. Дамиан, как всегда, оказался рядом, словно тень, следившая за каждым моим движением.
Он помог мне встать, поддерживая меня за руку, его касания были мягкими и надёжными. Я, шатаясь, пошла за ним, чувствуя его присутствие рядом, как тёплый ветер. Я пьяно улыбалась, будто мир весь стал немного легче, а каждый шаг казался особенным, новым и полным открытий.
Щёчки слегка покраснели от вина, а я всё больше теряла способность понимать, что происходит вокруг. Всё, что мне нужно было, — это просто идти за ним.
Вдруг я остановилась. Дамиан, не сказав ни слова, обернулся ко мне, его взгляд был нежным, почти ласковым:
— Эй, Дамиан, — произнесла я пьяным голосом, заполняя паузу, — я... я хочу кое-что сказать.
Он чуть наклонил голову, его глаза, казалось, понимали больше, чем я могла выразить словами. Нежность в его взгляде заставила моё сердце немного ускориться.
Я сделала шаг вперёд и, не думая, взяла его за щеки. Мои пальцы слегка дрожали, а дыхание становилось глубже, но я всё равно не могла остановиться. Я посмотрела ему в глаза — и поцеловала его первой.
Мгновение повисло в воздухе, словно время замерло. Его губы были тёплыми и мягкими, а когда он, наконец, ответил на поцелуй, всё вокруг исчезло, и осталась только эта неуловимая связь, которая наполнила меня чем-то новым, чего я никогда не ожидала.