Нить судьбы

Я проснулась с раскалывающейся головой и сухостью во рту. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели , били прямо в глаза, вызывая тихий стон раздражения. Голова гудела, в памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера, и чем больше я вспоминала, тем сильнее хотелось провалиться сквозь землю.

— Господи, какая я идиотка... — простонала я, зажмурившись и натянув на себя одеяло.

Я попыталась собрать мысли в кучу, но одно воспоминание ударило по тебе как молния. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я....я сама его поцеловала?!

— Нет-нет-нет... — прошептала я,вжимаясь в подушку.

Какой позор. Просто кошмар. Я не могла поверить, что действительно это сделала. Как теперь смотреть ему в глаза? Где он вообще? Я осторожно приподнялась на локтях и огляделась. Домик Дамиана был тихим, но это не успокаивало, а только сильнее нагнетало панику.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять паническое биение сердца. Просто забудь. Просто веди себя как обычно. Сделай вид, что ничего не помнишь. Да, так будет лучше.

Я села на кровати и с облегчением заметила, что в доме тихо. Слава богу, Дамиан рано встает. Его не было. Это давало мне время прийти в себя и придумать, как вести себя, когда он вернется.

Мысль о том, что придется столкнуться с ним лицом к лицу, заставила меня зажмуриться. Нет, пока что я не готова. Нужно немного посидеть в доме, успокоиться, привести себя в порядок.

Я медленно поднялась, стараясь не делать резких движений — похмелье давало о себе знать. Взгляд упал на зеркало. Лохматые волосы, помятое лицо, припухшие губы... я быстро отвернулась. Лучше не думать, почему они выглядят так.

Переборов слабость, я пошла искать воду. Нужно хоть как-то прийти в себя. Ведь рано или поздно Дамиан вернется.

Я только сделала глоток воды, как услышала, как открывается дверь. Замерла, чувствуя, как сердце екнуло от неожиданности. Только не он...

Но, конечно же, это был он.

Дамиан, как всегда, выглядел идеально – его красно-черный костюм сидел безупречно, волосы аккуратно уложены, в движениях спокойная уверенность. Он закрыл за собой дверь и посмотрел на меня:

— Доброе утро, — его голос был мягким, но ты все равно почувствовала, как покраснела. Он сделал пару шагов в твою сторону и поставил на стол перед тобой тарелку с едой и стакан воды. — Как ты себя чувствуешь?

Я сглотнула, отвела взгляд, сосредотачиваясь на еде, хотя есть совершенно не хотелось:

— Нормально, — тихо пробормотала я, стараясь выглядеть естественно. Веди себя, как будто ничего не случилось.

Но все внутри меня сжалось от смущения. Почему он такой... заботливый? Почему он выглядит так, будто это совершенно обычное утро, а не катастрофа, произошедшая после вчерашнего?

Я взглянула на него украдкой и тут же пожалела об этом – взгляд Дамиана был пронзительным, будто он читал тебя как открытую книгу:

— Почему ты такой идеальный? — сорвалось у меня с губ раньше, чем я успела подумать.

Дамиан вдруг слегка усмехнулся и, чуть склонив голову, ответил:

— Я не такой идеальный, как ты думаешь.

Я опустила голову, притворившись, что меня очень интересует тарелка с едой, а он все так же спокойно посмотрел на меня, потом развернулся и направился к выходу:

— Отдохни, — бросил он перед тем, как выйти за дверь.

Как только дверь закрылась, я выдохнула, ощущая, как сердце бешено колотится в груди.

Что это вообще было?!

Я нехотя взяла вилку и начала есть. Аппетита не было, но я понимала, что без еды только хуже станет. Каждый кусочек давался с трудом, но постепенно тепло разлилось по телу, и головная боль немного отступила.

Когда тарелка опустела, я сделала еще пару глотков воды и почувствовала, как усталость накрывает тебя с новой силой. Нет, я точно не в состоянии что-то делать.

Я легла обратно на кровать, закуталась в одеяло и закрыла глаза. Тело тут же расслабилось, и сон снова увлек меня в свою странную, туманную реальность...

Я снова видела сон...

************

            1000 лет назад

Ровный, напевный голос отца тщетно пытается пробиться сквозь толщу моего равнодушия, заронить в голове хоть каплю здравого смысла, взрастить в ней ростки ответственности и привести к осознанию взрослой жизни. Он звучит неустанно, настойчиво, словно тонкие пальцы перебирают струны моего сознания, пытаясь настроить их на нужный лад. Но тщетно — эта мелодия не для меня.

Я делаю вид, что внимательно слушаю отцовские наставления, но на деле мои мысли уносят меня совсем в другую сторону. В сторону господина Майкла, которого мне усиленно сватают. Старый, ужасный Майкл. Господи, да ему уже двадцать пять! А мне всего восемнадцать. В этом возрасте нужно наслаждаться жизнью, танцевать, наряжаться, ловить восхищенные взгляды, а не заморачиваться брачными узами.

Фу! Женитьба — само это слово пробирает меня ледяным ужасом, словно зимний ветер врывается под тонкое платье и цепкими пальцами хватает за кости.

Вчерашний день стал настоящим кошмаром. Отец буквально — и это без всяких преувеличений — выволок меня из повозки, волоча за шкирку в дом семьи Барнс. Майкл, конечно, изо всех сил старался понравиться мне, угодить будущей невесте. Но мне было все равно.

Этот его взгляд... Он смотрел на меня так, будто я не живая девушка, а дорогая кукла за стеклом — выставочный экспонат, редкий трофей.

Но я с детства окружена красотой. Я видела ее во всех возможных формах — в людях, в одеждах, в драгоценностях. Светские красавцы и их ухищрения давным-давно мне наскучили.

— Ты должна понять, этот брак важен не только для тебя, но и для всех нас, — голос отца звучал твердо, без намека на сомнение. — Союз с семьей Барнс укрепит отношения между странами. Это не просто свадьба, это стратегический шаг.

Я закатила глаза и откинулась на спинку кресла:

— Отец, вы серьезно? Я не хочу замуж! Тем более за этого... старика!

— Не смей говорить так о Майкле, — сурово осадил он меня. — Он уважаемый человек, и ты должна быть благодарна за этот шанс.

— Благодарна?! За что? За то, что меня продают, как кусок мяса? — воскликнула я, резко вставая на ноги.

Отец тяжело вздохнул, но в его взгляде читалось не терпение, а холодный расчет:

— Если ты откажешься, ты лишишься всего. Ни состояния, ни титула — ничего у тебя не останется.

Я замерла, а затем почувствовала, как во мне закипает гнев:

— Как ты можешь?! Это моя жизнь! Как ты не понимаешь?!

— Ты наша единственная дочь, — его голос был жестким, как сталь. — И это нам решать, за кого ты выйдешь. Этот союз выгоден для обеих семей.

Я сжала кулаки, чувствуя, как по телу разливается ярость:

— Вы не имеете права так поступать со мной!

— Имеем. Ты должна подчиняться родителям, — спокойно ответил он, глядя на меня с высоты своего положения. — Так было всегда, и так будет.

Я смотрела на него, и меня захлестывала беспомощная злость. Они уже все решили за меня.

Гнев кипел внутри меня, обжигая изнутри, как раскаленный металл. Грудь сдавило так, что казалось, я сейчас задохнусь. Они решили за меня. Как будто я — вещь, которой можно распоряжаться:

— Я не позволю вам сломать мою жизнь! — взорвалась я, и не дожидаясь ответа, развернулась и с силой распахнула дверь.

Отец что-то крикнул мне вслед, но я уже неслась по коридору, чувствуя, как колотится сердце. В голове гремел один единственный приказ: бежать.

Выскочив во двор, я даже не задумывалась, что делать дальше. Взгляд тут же нашел моего коня, привязанного у конюшни:

— Прости, мальчик, но нам пора, — пробормотала я, быстрыми движениями развязывая повод.

Я забралась в седло с привычной легкостью, и, не теряя ни секунды, ударила каблуками в бока лошади:

— Вперед!

Конь взвился на дыбы, а затем сорвался с места, увлекая меня прочь. Ветер хлестал в лицо, унося с собой остатки разума, но мне было все равно. Я мчалась прочь от этого дома, от их планов, от их власти надо мной.

Чем дальше, тем лучше.

Я не оглядывалась. Ветер бил в лицо, смешивая дыхание с бешеным ритмом сердца. Лес мелькал вокруг зелеными и золотыми пятнами, земля уходила из-под копыт, но я не останавливалась.

Я не знала, куда еду. Просто неслась вперед, подальше от всего, что меня сковывало. Отцовские слова еще гудели в голове, но с каждым скачком коня становились тише, растворяясь в шуме ветра.

Наконец, деревья начали редеть, и передо мной открылось что-то совершенно иное.

Я натянула поводья, заставляя коня замедлиться. Передо мной, окруженный зеленью и цветущими кустами, возвышался храм. Высокие белокаменные стены, увитые плющом, массивные колонны, устремленные ввысь, и огромные витражные окна, ловящие последние лучи солнца.

Здесь было тихо. Спокойно.

Я спешилась, чувствуя, как сердце наконец-то начинает замедлять свой бешеный ритм.

Возможно, это знак. Возможно, именно здесь я должна быть.

Я медленно шагала по территории храма, позволяя себе, наконец, спокойно осмотреться. Здесь было удивительно красиво — узкие дорожки, выложенные светлым камнем, вели сквозь ухоженные сады, полные цветущих кустов и деревьев с раскидистыми кронами. Тихий шелест листвы смешивался с мелодичным пением птиц, и на мгновение я почувствовала, как напряжение покидает мое тело.

Я прошла дальше, проведя пальцами по высоким кустам, когда вдруг заметила силуэт на другой стороне сада. Фигура показалась мне знакомой.

Где-то я его уже видела...

Воспоминание вспыхнуло мгновенно — центр города, представление... Тот самый наглец!

— Это ты! Тот самый нахал! — выпалила я, сжимая кулаки.

Парень, услышав мой крик, резко обернулся, и я отчетливо увидела, как в его глазах мелькнуло недоумение:

— Эм... Мы знакомы? — спросил он, приподняв бровь.

Я нахмурилась, вглядываясь в его лицо, и внезапно осознала... Это не он.

Меня тут же накрыло волной стыда:

— Извините, кажется, я обозналась... — пробормотала я, отводя взгляд.

Но тут позади него появилась вторая фигура, и кровь застыла у меня в жилах.

— Эй, Авель, что случилось? — раздался знакомый насмешливый голос.

Я медленно подняла голову, и на этот раз не ошиблась. Это он. Тот самый нахал, которого я ни за что не перепутала бы.

Парень, которого я окликнула первой, замялся, немного замедлился в движениях, а затем обернулся к нему:

— Дамиан, это кажется к тебе.

Я заморгала, чувствуя, как внутри поднимается волна удивления. Что? Они... братья?!

Господи, какой позор.

Один — светлый, спокойный, с мягкими чертами лица. Другой — темный, с дерзкой ухмылкой и взглядом, от которого хочется одновременно убежать и бросить вызов.

Ну конечно. Как иначе.

Тот, кого назвали Дамианом — тот самый нахал, что уже однажды успел меня вывести из себя, — с медлительной грацией повернулся ко мне. Его губы изогнулись в безупречной, но откровенно насмешливой улыбке. Глаза лениво скользнули по мне, оценивая без особого интереса, будто я была чем-то привычным, не стоящим внимания:

— О, мисс Али, какое неожиданность.
Что же привело вас в столь святое место? — протянул он голосом, в котором едва заметно звенела насмешка.

Авель, до этого лишь наблюдавший за ситуацией, нахмурился и бросил на брата удивленный взгляд:

— Дам, вы знакомы? — его голос звучал сдержанно, но в нем сквозило искреннее недоумение.

Дамиан, даже не потрудившись отвести от меня свой цепкий взгляд, лениво кивнул. В его выражении читалась все та же насмешливая небрежность, смешанная с легкой тенью скуки:

— Недавно у нас состоялся весьма примечательный разговор, связанный с одним отвратительным типом, — небрежно сообщил он, словно вспоминая нечто забавное.

— О ком? — уточнил Авель, переведя на него внимательный взгляд.

Дамиан, не спеша, снова расплылся в самодовольной ухмылке, в которой было что-то особенно раздражающее:

— О наследном принце, разумеется, — с подчеркнутой небрежностью бросил он, явно наслаждаясь моментом.

Я почувствовала, как лицо снова заливается краской стыда. Быстро собрав мысли, я попыталась оправдаться:

— Извините, я не хотела... Я случайно сюда забрела, — тихо произнесла я, ощущая, как слова будто застревают в горле.

Но Дамиан, словно специально, не позволил мне уйти от неловкости. Его улыбка стала еще более дерзкой:

— Судьба, мисс Али, — это не случайность, что вы оказались здесь. — Его голос был глубоким и отрешенным, как будто он просто констатировал факт. Значит, так должно было быть.

Я почувствовала, как хочется провалиться в землю.

Но вот Авель, похоже, не мог терпеть дальнейших насмешек. Он уставился на своего брата с явным раздражением:

— Дамиан, хватит уже насмехаться над девушкой, — его голос был строгим, а глаза смотрели на брата с серьезным упреком. Прекрати.

Дамиан лишь поднял бровь и продолжил наблюдать за нами, но на его лице скользнуло нечто, что было похоже на признание, хотя он не сказал ни слова.

Авель мягко улыбнулся, видя мое смущение, и с теплотой в голосе произнес:

— Всегда рад гостям, мисс Али.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение отступает, но все равно не могла избавиться от чувства неловкости:

— Спасибо, — ответила я, стараясь контролировать себя. Но что-то в его взгляде заставило меня продолжить.
— На самом деле, я... сбежала от отца.

Слова вырвались из меня сами собой, и я сразу же пожалела, что их произнесла. Но было уже поздно. Я чувствовала, как взгляд Авеля стал еще более настороженным, его лицо помрачнело, а губы сжались в тонкую линию.

Дамиан же, усмехаясь, не упустил возможности вставить свое слово:

— О, так вы плохая девочка, мисс Али? — его голос был полон игривой насмешки, и в этом было что-то беспощадное.

Моё терпение на грани. Я ощутила, как кровь приливает к щекам от злости.

— Не смейте называть меня по имени, — мой голос прозвучал гораздо тверже, чем я хотела. — Я даже вашего имени не знаю.

Дамиан не растерялся, словно ждал такого поворота. Его взгляд стал все более острым и уверенным:

— Меня зовут Дилан, — сказал он, как будто это была истина, и его глаза блеснули лукавым светом.

Я уставилась на него, пытаясь понять, что происходит.

— И это имя настоящее? — спросила я, чувствуя, как сомнение роится в голове.

Дамиан, или Дилан, если верить его словам, кивнул с тем самым самодовольным выражением на лице:

— Абсолютно настоящее, — ответил он, как если бы это не вызывало никаких сомнений.

Он чуть подался вперед, его взгляд стал еще более настойчивым, как будто он все-таки знал больше, чем говорил.

— Так почему сбежала, мисс Али? Неужели отец пытается выдать тебя замуж?

Я замерла. Сердце сделало лишний удар, и я почувствовала, как в горле пересохло. Как он понял?

Я смотрела на него в изумлении, не в силах ответить.

Дамиан, стоящий передо мной с самодовольной ухмылкой, начал говорить с таким видом, как будто он действительно знал все на свете:

— Всё просто, — произнес он, словно раскрывая секреты вселенной, — ты недавно в Лондоне.Ты из богатой семьи из Уэльса, и сюда приехала с отцом.Есть два варианта, что вас привело в город: политика и снова политика. Как решаются такие вопросы? Переговорами, подарками и, конечно же, женитьбой.

Я застыла, не зная, что сказать. Он продолжал с тем самым спокойным тоном.

— Ты молода для переговоров, подарки явно должна дарить не ты, а замужество — это то, что не могут предложить твоему отцу, но вполне могут почти совершеннолетней дочери.

Он знал слишком много! Мне стало неудобно и одновременно страшно. Как он это понял?

Я почувствовала, как злость поднимается внутри меня, и не могла удержаться:

— Откуда вы знаете моё имя? — хмурясь, спросила я.

Дамиан ухмыльнулся, почти наслаждаясь моим удивлением, и ответил, как будто это было самым естественным делом:

— Твой слуга обмолвился, что твоя фамилия Бестард, — сказал он, медленно произнося каждое слово, с ноткой удовлетворения.
— В Англии,в Лондоне никого с такой фамилией нет, зато все слышали о приезде Уэльского чиновника господина Бестарда и его дочери, Али Бестард.

Я едва ли могла поверить своим ушам. Как так?! Это было настолько просто! Я лихорадочно пыталась понять, откуда этот незнакомец мог меня узнать, а он просто сложил два и два.

— Дам, перестань, — Авель, наконец, вмешался, держа брата в руках. В их паре он явно был старшим, несмотря на то, что Дамиан всегда вёл себя как самый умный и острый.

— Мисс Али, меня зовут Авель, я младший служитель этого храма и его временный глава, пока наш учитель в отъезде. Могу я пригласить вас выпить с нами чаю? — его голос был спокойным и дружелюбным, совсем не таким, как у его брата.

Я немного расслабилась, но всё же не могла не задаться вопросом:

— А если мой отец найдёт меня здесь, у вас не будет проблем?

Авель сразу ответил с улыбкой, кинув короткий взгляд на брата, будто его не заботило, что он скажет:

— Конечно нет, — уверенно произнес он. — Этот храм находится под крылом наследного принца. Наш учитель — наставник наследного принца, а потому всё будет в порядке.

Это было неожиданно. Я замерла, осознавая, что попала в совершенно иную ситуацию, чем думала.

Так этот храм принадлежит самому наставнику принца?

Я буквально почувствовала, как кровь отходит от лица. Я ведь могла попасть в неприятности за то, что без разрешения проникла на чужую территорию и носилась по ней, как по своему дому. Наследный принц бы меня точно не пощадил за такое отношение к своему наставнику.

Мне просто невероятно повезло встретить Авеля и его странного, но явно могущественного брата.

В этот момент, пока я стояла в раздумьях, вдруг резкий, тревожный крик прорезал воздух, как остриё ножа:

— АЛИ!!!

Мое сердце замерло, и я инстинктивно обернулась. О нет. Это был мой отец. Он нашел меня.

Я едва успела осознать, что происходит, как мой взгляд метнулся к выходу, и, не раздумывая, я быстро спряталась за спину Дамиану. Мое тело напряглось, как струна, и я почувствовала, как холодок страха пробежал по коже.

— Не стоит волноваться, — тихо сказал мне Дамиан, как будто заранее зная, что происходит. Его голос звучал настолько спокойно, что это было даже немного тревожно.

В это время мой отец, уже стоящий перед нами, вежливо и с уважением поклонился. Его глаза, полные гнева, встречались с тем самым взглядом, который, казалось, не мог бы принадлежать обычному человеку:

— Здравствуйте, наследный принц, — сказал он, склонив голову и склоняясь в почтительном поклоне.

Я замираю. Что? Наследный принц Англии? Здесь? Мой разум никак не мог уловить суть происходящего. Я даже не могла сделать шаг, и от ужаса мои пальцы слегка задрожали.

Что происходит?! Почему мой отец поклоняется ему? Кто он на самом деле?!

В голове кружились мысли, но они не складывались в единую картину. Я пыталась понять, почему он так ведёт себя. Дамиан стоял с каменным лицом, его взгляд был полностью сосредоточен на ситуации, словно он знал, что всё должно было развиваться именно так.

Мое тело всё ещё прочно было скрыто за спиной Дамиана, и мне казалось, что я больше не существую в этом пространстве. Что мне делать? Как объяснить, что я не хотела этого?

Стоя за спиной Дамиана, я вдруг осознала, как сильно он изменил моё восприятие ситуации. Мой взгляд невольно скользнул по его фигуре, и вдруг в ярком свете я заметила, что он одет в белое одеяние. Это было не просто обычное облачение, а нечто величественное.Белое, как символ чистоты и власти, ткани драпировались вокруг него с изысканным шиком, подчеркивая его статность и безмолвную силу.

Осознание настигло меня с такой силой, что я едва могла перевести дыхание. Дамиан... Он был не просто какой-то нахал, с которым я случайно столкнулась. Он — наследный принц Англии. Его величие и статус вдруг стали ясны, словно разверзлась завеса, и передо мной открылся мир, о котором я даже не подозревала. Он был сыном короля.

Каждое слово, сказанное им ранее, теперь звучало по-другому. Дамиан и Авель... они оба — сыновья короля. С этим осознанием я стояла, не в силах двигаться. Мне казалось, что весь мир вдруг перевернулся, а я оказалась в центре этой неизведанной, опасной игры.

Я посмотрела на Авеля — его лицо теперь также казалось мне новым, как и его брат. Они были частью чего-то гораздо большего, чем я могла себе представить. Слова их были вескими, их присутствие было величественным, и я почувствовала себя такой мелкой и незначительной в этом мире, полном интриг и тайн.

***********

Лес проклятых душ

Я резко проснулась, как будто кто-то швырнул меня в реальность. Мои глаза распахнулись, и я, вздохнув, принялась судорожно дышать, пытаясь догнать свое сердцебиение. Тело еще ощущало странную тяжесть сна, но тут же возвращалась ясность. Ощущение беспокойства затопило меня, но как только я попыталась вспомнить, о чём именно был тот сон, обрушился водопад пустоты. Что я видела?

Мгновение назад все было так ярко, так реально, а теперь — только отголоски неясных образов, словно туман. Я не могла вспомнить, что именно так сильно тревожило меня во сне. Только ощущение, что что-то важное ускользнуло из-под моих пальцев. Я крепче зажмурила глаза, надеясь, что мысли снова соберутся в единое целое, но всё, что я могла сделать, это медленно выдохнуть, чувствуя, как холодный пот скапливается на лбу.

Как будто ничего и не было.

Я вышла из домика, мои шаги мягко касались земли, а утренний воздух, еще прохладный, щекотал кожу. Я взяла свои вещи, не спеша, пытаясь привести свои мысли в порядок, но голова была всё такой же сумбурной. Я направилась к источнику, где я могла побыть наедине с собой, омыться холодной водой, чтобы хоть немного очистить свою голову от этой беспорядочной мозаики.

Как только я подошла к воде и увидела её зеркальную поверхность, вдруг в памяти всплыло. Храм... Я не могла избавиться от этого образа, словно он был частью меня, частью чего-то, что я должна была понять. Но зачем мне снится храм? И почему в этих картинках был Дамиан? Вновь и вновь я пыталась найти в себе ответы, но чем больше я думала, тем больше ощущала странную связь, словно я уже бывала там.

Почему эти образы такие яркие, такие реалистичные? — вопрос, который будто застрял в голове. Каждая деталь, каждый камень, каждое движение в этом сне было настолько настоящим, что я не могла отделить его от реальности. Это не было просто сном. Это было как воспоминание, которое я не могла вернуть.

Я присела у источника, прислушиваясь к журчанию воды, пытаясь успокоиться, но мой разум продолжал бурлить.

Я, сидя на каменном краю источника, пыталась привести свои мысли в порядок, но они всё равно ускользали от меня, как вода сквозь пальцы. Авель из храма... Он был так похож на моего Дилана. Это было странно, почти пугающе. Я вспомнила того парня, с которым я думала, что у нас есть что-то особенное. Вспоминания о нём захлестнули меня, и сразу же какое-то тяжелое чувство омрачило мой настрой. Я бросила взгляд на своё отражение в воде, стараясь избавиться от этих мыслей.

Без лишних раздумий я быстро плыла к берегу, погружаясь в холодную воду, надеясь, что она очистит не только моё тело, но и душу. Когда я наконец вышла на берег, решив больше не задерживаться у воды, я вдруг услышала:

— Али!

Моё сердце резко пропустило удар. Дамиан. Я замерла, панически осознавая, что стою перед ним абсолютно голая.

— Оденься, — произнёс он спокойно, но с лёгким оттенком насмешки.

Я быстро схватила полотенце, завернувшись в него, и пыталась скрыть свою неловкость. Мои щеки моментально покраснели.

— В вашем мире все голые ходят? — произнёс Дамиан с лёгкой улыбкой, но его взгляд скользнул по моему телу.

Я возмущенно отвечала:

— Ну, дома, после душа, я иногда могла выйти голой из ванной.

Он снова ухмыльнулся:

— Знаешь, как в моё время это называли? "Бесстыдство". За такое сажали в клетку с животными!

Я сразу же уставилась на него, не зная, что сказать, и добавила:

— Эй, Ваше Величество, не нужно рассказывать такие ужасы!

Он лишь рассмеялся, но в его глазах промелькнула игривая искорка.

После недолгой паузы он заметил:

— Протрезвела?

Я застыла, всё ещё краснея, и с трудом кивнула. Вспоминания о вчерашнем вечере моментально вернулись, и мне стало немного неловко.

Мы шли обратно в дом, и атмосфера между нами была неожиданно уютной. Вскоре мы сели пить чай, и я почувствовала странное чувство покоя. Неожиданно, не выдержав, я произнесла:

— Знаешь, у меня такое чувство, что мы родственные души.

Дамиан поднял взгляд и переспросил:

— Что?

Я немного смутилась, но продолжила:

— Да, как будто мы давно знакомы, как будто наши судьбы переплетены. Я не могу объяснить, но я чувствую это.

Он молчал, изучая меня своим проницательным взглядом.А после слабо улыбнулся, но ничего не ответил.

И тут над лесом появилась радуга.