Наследный принц
Когда я попыталась подняться после того, как поранила ногу, мои силы сразу оставили меня, и я пошатнулась, упав на землю. Дамиан, заметив это, стремительно подскочил ко мне и, без всяких раздумий, аккуратно поднял меня на свои руки. Он не задавал вопросов и не ждал разрешения, его действия были мгновенными, как будто так и должно было быть, как будто он всегда был готов сделать это для меня.
Я чувствовала себя неловко, как никогда прежде. Я всегда была той, кто стоял на своих ногах, кто сам решал, что делать и как. Моя сила и независимость — вот что я ценила больше всего. А теперь, в его руках, я ощущала себя хрупкой, почти беспомощной, как если бы мой внутренний стержень оказался где-то далеко позади. Чувства стыда и благодарности переполняли меня. Я не была готова быть слабой, но в его взгляде была такая забота, что я не могла не ценить это:
— Дамиан, отпусти меня, я правда могу идти сама, — говорю я, пытаясь отстраниться от него, но его руки не ослабляют хватку.
— Ты сейчас едва стоишь на ногах, — его голос остается спокойным, но твердым. — Так что давай, не будем спорить.
— Я не хочу быть слабой, я могу справиться, — снова пытаюсь возразить, чувствуя, как нарастают волнения.
Он смотрит на меня с легким упреком, но продолжает идти, словно вообще не заметив моих слов:
— Ты не слабая. Ты просто ранена, и я не оставлю тебя, пока не буду уверен, что ты в порядке, — его ответ звучит так, будто это совершенно очевидно, как будто я не могу понять чего-то простого.
— Но я всегда могла справиться сама... — произношу я, и в голосе ощущается напряжение, как будто стыд постепенно заполняет меня.
Он слегка наклоняется вперед, как будто прислушиваясь к моим мыслям:
— Знаешь, в такие моменты важно не быть сильной, а просто принять помощь.
И мне хочется, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. — И, не дождавшись ответа, он снова ускоряет шаг.
Я замолкаю, понимая, что спорить с ним в данный момент — это пустая трата сил. В его решимости нет ни капли жесткости, только забота, и я наконец позволяю себе расслабиться.
Я понимала все это, но, черт, как же неловко быть в его руках, особенно если учесть, что этот мужчина мне далеко не безразличен. Да, Али, признайся, ты просто не можешь скрыть, что к Дамиану у тебя уже давно не просто симпатия! Это не любовь в привычном смысле, но эта влюбленность... она такая сильная и неожиданная, что, кажется, немного неправильная.
Это чувство совсем не похоже на то, что я переживала по отношению к Дилану. Та любовь была другой — горячей, страстной, глупой, такой, которая умирает в один момент. И даже когда я осталась одна, у меня все равно не получилось отпустить его. Я любила Дилана до безумия и была уверена, что никогда не смогу полюбить так снова. И хотя я все еще считаю ту любовь чем-то особенным, в груди по отношению к Дамиану тоже что-то тянет и волнует.
Я пытаюсь успокоить себя мыслью, что это просто привычка, привязанность, ведь мы постоянно рядом. Мы едим вместе, проводим время, а я все чаще попадаю в неприятности, из которых Дамиан всегда меня выручает.
Но все это — не важно сейчас. Потому что я буквально сгораю от смущения, находясь в его руках, и не знаю, как скрыть покрасневшие щеки и уши.
Дамиан, к счастью, не заметил ничего.
Но если бы его взгляд случайно упал на меня, он бы точно увидел, как я вся горю от стыда, будто созревшая ягодка, тающая в его крепких руках. И, несмотря на всю свою раздраженность на себя, я все равно не могла остановить это чувство:
— А что подумают люди, если увидят нас так? — я осторожно проговариваю, пытаясь скрыть волнение. — Это будет выглядеть странно...
Дамиан лишь легко отмахивается, не обращая внимания на мои слова:
— Сейчас не время для сплетен, Али, — его голос твердый, почти без эмоций. — Ты ранена, и я не мог просто оставить тебя. Всё остальное не имеет значения.
Он продолжает шагать, как будто для него очевидно, что ни мнение других людей, ни вся эта ситуация не стоят даже одного вздоха.
Когда мы вошли в город, все было необычно тихо. Не слышно было ни обычного гула, ни привычных разговоров. Улицы пустовали, словно город замер в ожидании чего-то. Лишь легкий ветерок играл с пыльными камнями на мостовой, наполняя пространство редкими, убаюкивающими звуками.
Дамиан продолжал идти, не обращая внимания на тишину вокруг, его шаги уверенные и быстрые. Мы подошли к небольшой площади, где стояли несколько старинных домов, среди которых выделялся один — старый каменный дом с зеленым крытым двором, где сидел старик Яр. Его фигура, согнутая с годами, сидела на скамье, и он что-то тихо бормотал себе под нос, но, увидев нас, сразу поднял голову.
Дамиан, не теряя времени, направился к нему и, не пытаясь скрыть тревоги в голосе, сказал:
— Яр, позови лекаря. Она поранилась. Нужно помочь.
Яр кивнул, быстро встал с скамьи, вздохнув с какой-то немой тяжестью, и поспешил к ближайшему дому, не тратя времени на вопросы. Дамиан остался рядом, его взгляд не отрывался от меня, словно он не мог позволить себе ни секунды сомнений.
Меня аккуратно занесли в дом, и сразу почувствовалась другая атмосфера — тепло, спокойствие, запах трав и настоев. Дамиан бережно поставил меня на старинное кресло, и, несмотря на его стойкость, я видела, как напряжено он следит за каждым моим движением. Несколько мгновений спустя в дверь вошел лекарь — старик с морщинистым лицом и глазами, полными опыта. Он подошел ко мне, не спеша, и начал осматривать мою ногу.
Его руки были уверенными, но я все равно ощущала боль при каждом его прикосновении. Лекарь нахмурился, проводя пальцами по ране, и его лицо сразу стало более сосредоточенным.
— Это не просто порез, — сказал он тихо, изучая место повреждения. — Шпилька была ржавой, и частица металла проникла под кожу.
Мое сердце сжалось, когда я заметила, как он берет в руки щипцы. Я смотрела на них, чувствуя, как страх охватывает меня, и на секунду забываю о боли:
— Это... не для меня, правда? — мои слова сорвались с губ с тревогой, и я взглянула на Дамиана, пытаясь найти утешение в его глазах.
Лекарь заметил мое беспокойство и мягко объяснил:
— Для тебя, но не паникуй. Ржавчина попала под кожу, и ее нужно удалить, иначе может начаться воспаление. Не переживай, я сделаю все быстро и аккуратно.
Я почувствовала, как нарастает тревога, но в этот момент, глядя на Дамиана, я вдруг поняла, что не хочу быть одна в этом. Стараясь совладать с собой, я протянула руку к нему:
— Дай мне свою руку, — сказала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Он моментально сжал мою ладонь, его пальцы крепко обвили мою руку, а в его взгляде читалась только решимость. Я чувствовала, как его поддержка становится моим единственным якорем в этой тревожной ситуации, и лекарь продолжил свою работу, уверенно приступая к делу.
Лекарь, заметив моё беспокойство, мягко предложил:
— Чтобы облегчить процесс и уменьшить боль, я могу дать вам настой. Он поможет расслабиться -чтобы вы не чувствовали дискомфорта.
Я кивнула, понимая, что это облегчит процедуру.
— Пожалуйста, выпейте это, и скоро вы заснете.
Я взяла предложенный напиток, ощущая его горечь и неприятный привкус.
— Держи меня за руку, — прошептала я, ощущая, как его ладонь обвивает мою, придавая уверенности.
— Конечно, — ответил Дамиан, его голос был мягким и тёплым.
— А будешь ли ты ухаживать за мной после этого? — спросила я, пытаясь скрыть волнение.
— Конечно, — сказал он, его глаза искрились искренностью.
— А будешь ли ты приносить мне цветы каждый день? — продолжала я, улыбаясь.
— Какие тебе нравятся? — спросил он, готовый исполнить любое моё желание.
— Ирисы, — ответила я, чувствуя, как сердце наполняется теплом.
— И будешь выполнять все мои капризы? — спросила я, глядя ему в глаза.
— Если ты этого хочешь, я буду выполнять каждый твой каприз, — ответил Дамиан, и если бы я сейчас не была на грани сна и реальности, я бы задумалась, почему он так добр ко мне, почему готов отдать мне всё.
Однако я погружалась в сон, и мысли становились всё более туманными:
— Не выполняй все мои капризы, пожалуйста, — произнесла я с трудом, заплетающимся языком. — Если ты будешь во всём мне потакать, я стану невыносимой и перестану тебе нравиться. У меня скверный характер, я пытаюсь его контролировать...
С этими словами я погрузилась в глубокий сон, забывая обо всём на свете.
Когда я погрузилась в сон, Дамиан тихо произнёс, глядя на меня с нежностью:
— Ты будешь нравиться мне всегда, в любом состоянии, и в любой ситуации.
Он осторожно поправил одеяло, чтобы мне было комфортно, и, не в силах оторвать взгляд, продолжал:
— Ты — моя сила и моя слабость, моя радость и моя забота.
Он нежно поцеловал меня в лоб, ощущая, как моё дыхание становится ровным и спокойным:
— Спи спокойно, — прошептал он, — я буду рядом.
С этими словами он остался сидеть рядом, наблюдая за моим сном, готовый поддержать меня в любой момент.
Проснувшись на следующее утро, я ощутила жар, озноб и головную боль. Мышцы и суставы ныли, а слабость не покидала меня. Понимая, что мне нужно отдохнуть и восстановить силы, я решила остаться в постели и провалилась в сон.
Во сне я оказалась в древнем дворце, где встретила Дамиана.
*********
Тысяча лет назад
На главной улице столицы, как всегда, царит оживлённая суета. В воздухе смешиваются звуки громких криков, шагов и повседневной ругани. Торговцы с увлечением зазывают прохожих, демонстрируя яркие ткани и роскошные украшения, искрящиеся в лучах солнечного света. Столы уличных лавок ломятся от множества свежих фруктов и сладких угощений, а повара, с увлечением размахивающие веерами, распыляют невероятные ароматы жареного мяса и сладких специй, заставляя желудки прохожих урчать от голода. В другом конце улицы, хозяин винной лавки, возвышаясь на деревянной платформе, кричит, призывая всех заглянуть в его заведение, обещая дегустацию лучших крепких напитков. Жизнь на улице кипит, словно всегда, в этом нескончаемом потоке людей, покупок и звуков.
Молодой слуга с трудом протискивается через густую толпу, не успевая за своей хозяйкой, и, не выдержав, зовёт её:
— Госпожа, куда же вы так спешите?
Но я даже не замедлила шаг. Я впервые оказалась в столице Англии и была ошеломлена величиной этого рынка, наполненного экзотическими товарами.
Ранее я часто бывала на рынках Уэльса, часами бродила между прилавками, скупая всякие пустяки, которые мне не были особо нужны. Но этот рынок был совершенно другим — он располагался при самом дворце Лондона.
Али- я была дочерью важного чиновника при королевском дворе Уэльса. Единственная наследница в семье, я привыкла к роскоши и вседозволенности. Мой характер был капризным и своевольным. Учёба меня мало интересовала, гораздо больше меня привлекали шумные базары, уличные представления, прогулки по лесу и вечера с вином.
Родители были строгими и требовательными. Они не позволяли мне нарушать правила, наставляя ее с таким твёрдым упрямством, что порой казалось, будто их слова — это не просьбы, а приказы. Каждый день был полон дисциплины и строгих уроков, они учили меня быть примерной дочерью и придерживаться высоких стандартов. Но несмотря на их усилия, я не поддавалась их воспитанию. Моя воля была сильнее, и я всё равно делала то, что считала нужным, игнорируя их наставления и нарушая их ожидания. Мой дух был непреклонен, и я часто выбирала свой путь, несмотря на всё, чему ее пытались научить.
Не так давно мой отец Ааран был приглашён на важную встречу с королём Лондона.В чём заключалась суть этого поручения, я не знала — это было дело строгое и, возможно, опасное, не предназначенное для любопытных глаз. Однако мне не давала покоя мысль о столице, её величественных улицах, людях и загадках. Желание увидеть Лондон становилось с каждым днём всё сильнее, и я, как всегда, не могла удержаться от соблазна. Постепенно, с настойчивостью, которая мне была так знакома, я начала уговаривать отца взять меня с собой. Он, конечно, не сразу согласился, но в конце концов поддался моему упрямству. Так я оказалась на пороге путешествия, чувствуя лёгкое волнение и трепет.
Как только мы прибыли в город, отец, не теряя времени, отправился на свою встречу, оставив меня на попечении слуги. Но едва его фигура скрылась за массивными дверями, как я, ловко воспользовавшись моментом, ускользнула. Толпа на улице быстро поглотила меня, отрезав путь назад.
Я направилась к площади, где сегодня должно было состояться представление бродячих артистов. Люди уже собирались, заполняя пространство, их голоса сливались в единый гул. Я огляделась в поисках свободного места и заметила одно — рядом с каким-то мужчиной.
Подойдя ближе, я, не раздумывая, спросила:
— Господин, у вас свободно? Если да, вы не будете против, если я присяду?
Но не дождавшись ответа, я уже опустилась рядом, улыбаясь так беззаботно, будто этот вечер был самым прекрасным в моей жизни.
Мужчина, рядом с которым я устроилась, выглядел весьма внушительно. В его облике сквозила сдержанная, почти ледяная холодность, а взгляд, полный скрытой надменности, говорил о том, что он привык смотреть на мир сверху вниз. По всему было видно, что он из семьи, наделённой властью, привыкшей к подчинению окружающих.
Чёрные, как вороново крыло, волосы свободно спадали на плечи, подчёркивая бледность его кожи. А глаза... Тёмные, глубокие, они напоминали бездонную пропасть, в которую невозможно заглянуть до конца. В этих глазах не отражалось ни капли любопытства, ни единого проблеска эмоций — только бесстрастие, с оттенком едва уловимого равнодушия.
Толпа на площади не утихала, шум от сотен голосов перемешивался с музыкой уличных артистов, создавая живой, бурлящий водоворот звуков. Я только успела расположиться рядом с незнакомцем, как сквозь гул до неё донёсся знакомый голос, полный отчаяния:
— Госпожа!
К ней торопился запыхавшийся Лиам, пробираясь сквозь толпу.
— Не ори! — шикнула я на слугу, бросив быстрый взгляд по сторонам. — Хочешь, чтобы отец меня нашёл?!
Незнакомец рядом криво усмехнулся и, словно скрывая эту усмешку, поднёс к губам чарку с вином.
Я вдруг подумала и поняла, что тоже не прочь выпить:
— Лиам, достань мне лучшее вино!
Слуга замешкался:
— А откуда мне знать, какое самое лучшее?
Я задумалась на мгновение, а потом повернулась к своему соседу:
— Простите, а вы местный?
Незнакомец взглянул на неё, и я на мгновение потеряла дар речи, встретившись с холодными, бесстрастными глазами:
— Можно сказать и так, — ответил он, а его голос... Глуховатый, низкий, обволакивающий, словно тёплый шёлк в прохладном помещении. У меня перехватило дыхание.
"Ну вот, чего я точно не ожидала, так это такого голоса..."
Я быстро взяла себя в руки и продолжила:
— Мы впервые в этих краях и хотели бы попробовать лучшее Лондонское вино. Что-то посоветуете?
— Я похож на человека, который много пьёт? — губы незнакомца дразняще изогнулись, но в следующее мгновение он, не раздумывая, осушил чарку.
Я на мгновение растерялась, но быстро пришла в себя. В спорах мне не было равных, и этот разговор я проигрывать не собиралась:
— Скорее на аристократа, который любит затеряться в толпе и выпить пару чарок хорошего вина.
— Это вы мне сейчас льстите? — в глазах мужчины мелькнул хитрый огонёк, но глубоко внутри всё ещё таился холод.
— А почему бы и нет?
— Неужели так сильно хотите выпить, что даже прибегли к лести?
"А вот этот мужчина — опасный собеседник", — с неохотой признала я.
— Я ведь не прошу вас заплатить за моё вино.
— А жаль, — усмехнулся незнакомец. — Я уже собирался угостить вас парой кувшинов.
Он чуть кивнул в сторону, и я заметила поднос, на котором громоздилось больше десятка запечатанных кувшинов. Лиам застыл в немом изумлении.
— У вас отвратительный характер! — фыркнула я, скрестив руки на груди.
— Говорили уже.
— Так поможете нам выбрать вино?
— Не помогу, — лениво протянул мужчина. — Но могу предложить своё.
С этими словами он поставил перед ней светло-зеленый кувшин, аккуратно придерживая широкий рукав халата. Затем передвинул к ней пару неиспользованных чарок.
Я скептически посмотрела на дар, но отказываться не собиралась. Незнакомец явно обладал сложным характером, но неожиданно оказался щедрым. Хотя... В чём здесь подвох?
— Детям пить вредно, — улыбнулся он.
Вот и подвох.
— Мне почти восемнадцать, — с вызовом заявила я.
— А-а-а, — протянул незнакомец, — теперь понятно, откуда молоком пахнет.
Я чуть не вскинулась с места, готовая вцепиться в наглеца своими ногтями, но Лиам вовремя схватил меня за руку. Я росла среди простых детей, всегда была доброй, но вспыльчивой, а за обиду могла кинуться в драку, невзирая на статус обидчика.
Однако прежде чем я успела вырваться, на сцену вышли артисты. Я моментально переключилась, оставив гнев на потом.
С показной неторопливостью я наполнила чарку вином и осушила её, бросив на незнакомца откровенно вызывающий взгляд: "Видишь? Я взрослая!"
Но он уже не смотрел на меня. Всё его внимание было приковано к представлению.
На ярко освещенной сцене разворачивалась история о короле и его наследном принце — мужчине, чья отвага и независимый дух стали легендой в королевстве. Принц был своенравным и не боялся бросать вызов авторитетам, в том числе и своему отцу, который, несмотря на все недовольства, знал, что в сердце сына скрыта не только упрямство, но и справедливость.
Представление начиналось с величественного трона, где сидел стареющий король, его взгляд был тяжел и проницателен. Рядом с ним, на нижней ступени, стоял принц — молодой и гордый, его взгляд был полон решимости и огня. На сцене звучала напряженная музыка, когда принц, не в силах больше подчиняться строгости отца, принял решение отправиться в бой, чтобы доказать свою доблесть.
Но война не принесла ему славы. Он вернулся с сожалением, уставший и сломленный. Король, несмотря на его упрямство, понял, что это был необходимый урок для сына. В ответ на свою жестокость и непокорность принц осознал, что истинное величие царя не в жестокости, а в мудрости и умении выбирать путь, который ведет к процветанию королевства.
На сцене возникла кульминация — король и принц стояли лицом к лицу. Прощение, неслыханное для того времени, царило в воздухе. Принц, сдерживая эмоции, опустил меч и передал его отцу. И в этот момент король впервые увидел в сыне того, кто достоин быть его наследником.
Представление завершилось ярким финалом — символом того, что справедливость и любовь могут быть важнее, чем сила и гордость.
Когда представление подошло к концу, незнакомец повернулся к Али, лениво поводя пальцами по краю своей пустой чарки:
— Тебе нравится наследный принц?
Я с недовольным взглядом поджала губы, глядя на сцену, и тихо произнесла:
— По-моему, наследный принц гордый и заносчивый. — И, скривив лицо, я села, как бы стараясь отвернуться от этой показной гордыни, ощущая неприязнь к его высокомерному поведению.
— Ты хоть раз его видела? — продолжил он, не дождавшись ответа.
— Нет, и что с того? — я скрестила руки на груди. — Разве это важно? Вы ведь тоже не знакомы с ним.
Незнакомец усмехнулся, и в этой улыбке было что-то слишком уверенное, почти насмешливое:
— Отчего же? Мы знакомы.
Я фыркнула:
— Не врите, — сказала я слишком громко, так что несколько человек недовольно покосились в их сторону. Прикусив губу, я наклонилась ближе и зашипела:
— Если уж вы его видели, то скажите, как он выглядит?
— Красивый, — без малейшего колебания ответил мужчина. — Молодой, привлекательный.
— Пф! — я отмахнулась.
— Такую чушь и любой дурак сказать может. А где конкретика?
— А что ты хочешь услышать? — он прищурился, пристально разглядывая её. — Даже если бы я описал его черты в мельчайших подробностях, ты бы мне всё равно не поверила.
Я открыла было рот, но осеклась. Почему-то в этом дерзком незнакомце было нечто, сбивающее меня с толку.
— Забавная ты, — мужчина чуть склонил голову набок, с улыбкой наблюдая за её реакцией. — Напоминаешь мне крольчиху на охоте. Сначала отчаянно убегаешь, защищаешься, кусаешься, а потом, привыкнув, доверчиво трёшься у ног, ожидая угощения.
Я метнула в него испепеляющий взгляд:
— Ни под чьи ноги я ластиться не собираюсь!
— Ты не поняла, — он тяжело вздохнул, будто разговаривал с капризным ребёнком. — Они делают это только тогда, когда чувствуют себя в безопасности. Но ты... ты никому не доверяешь. Ты открытая, весёлая, любишь смеяться, заводить знакомства и рассказывать истории, но твоя душа прячется за прочными стенами. Ты скрываешься за маской легкомысленной шалопайкой.
Я сидела, ошеломлённо моргая. Никто и никогда прежде не видел меня насквозь. Никто даже не пытался заглянуть за мою браваду, а он... он словно сорвал мою маску, разоблачил, выставил напоказ ту часть, которую я боялась показать миру.
Я почувствовала, как внутри неё поднимается страх.
Но мужчина не стал давить дальше. Он плавно поднялся, лёгким движением откинул широкий рукав своего халата и склонил голову в прощальном жесте.
— Было приятно поболтать, мисс Али, — он улыбнулся и сделал шаг назад. — Надеюсь, ещё увидимся.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать одну странную деталь:
— Откуда вы знаете моё имя?
Мужчина загадочно улыбнулся, но не дал ей времени на размышления:
— Ты сама мне его сказала, — с этими словами он развернулся и растворился в толпе, оставив меня в полном замешательстве.