Глава 23
– Почему ты привел меня сюда, Костя? – потребовала она ответа. – Скажи мне настоящую причину. Ты уверял меня, что хочешь успокоить и порадовать свою бабушку...
– И это абсолютная правда, – холодно перебил ее Костя.
– А что еще? Неужели ты не представлял себе, как я могу отреагировать на твои намеки? Что будет, когда я узнаю, что нам предстоит спать в одной постели?
Какое-то мгновение он молчал, затем, когда начал говорить, на его лице была странная улыбка.
– Да, я представлял себе это, – медленно произнес он.
Вера уставилась на него, чувствуя сумасшедшее биение своего сердца:
– Расскажи мне правду.
Костя невозмутимо пожал плечами, и она заметила, как двигаются его сильные мышцы под пиджаком.
– Признаюсь, когда я приехал к тебе домой, мной двигало любопытство. Мне хотелось встретиться с женщиной, на которой я женился, и узнать, что сделала с ней жизнь. Я даже пообещал себе, что найду в себе силы подписать документы на развод, если другого выбора у меня уже не будет. А потом ты открыла дверь и...
Он замолчал, и Вера тут же почувствовала нарастающую панику, ведь Костя всегда действовал решительно.
– И что? – Вере нужно было услышать продолжение.
– Я понял, что я все еще хочу тебя, – просто ответил он. – Моя страсть к тебе настолько сильна, что я никогда не чувствовал такого ни к одной из женщин, которых встречал до и после тебя. Я хотел заключить тебя в свои объятия. Это желание до сих пор не пропало. Я смотрю на тебя, Вер, и мое тело изнывает от желания. Я обезумел от страсти. Даже сейчас я не могу думать здраво.
Вера почувствовала укол разочарования: все это было не ново. Костя использовал те же слова, когда настойчиво пытался соблазнить ее в самом начале. Так он выражал сильные эмоции, если не мог получить то, что хотел. И почему он не использовал эти пламенные речи, когда ей так нужно было их услышать?
– Мы не можем, – тихо и беспомощно произнесла Вера.
– Почему нет? – потребовал он, его голубые глаза горели огнем в тусклом свете комнаты. – Потому что ты боишься признаться, что все еще хочешь меня? Почему ты не признаешься? Если не мне, то хотя бы самой себе. Между нами еще ничего не кончено. И эта страсть никогда никуда не уйдет.
Вера одновременно почувствовала нарастающий страх и безумное желание. Прошлое и настоящее сливались воедино. Но она напомнила себе о секрете, который таила.
– Для тебя это просто очередное испытание, – произнесла Вера. – У тебя есть все, чего только можно пожелать. И ты можешь добиться всего.
– Это не испытание, – ответил Костя, сузив глаза, когда заметил искру упрямства в ее взгляде. Ему безумно хотелось забрать то, что по праву принадлежит ему. – Дело в том, что я понял: ты моя женщина и всегда останешься ею. И ничто этого не изменит.
Его откровенное признание взбудоражило Веру. Но она не поддастся его уговорам.
– Я не могу этого сделать, – ответила Вера. – Мы можем и дальше продолжать этот обман, и даже спать в одной постели, если так надо, но это все.
– Все кончено, Костя, – прошептала она. – Прошлого не вернуть. И я не собираюсь разделять с тобой никакой интимной близости.
***
– Вер, мой сын рассказывал, что ты теперь занялась созданием ювелирных украшений из серебра.
Вера поставила бокал вина на стол и в очередной раз натянула фальшивую дружелюбную улыбку, от которой мышцы на ее лице уже начинали болеть. Она чувствовала себя как на допросе, потому что мать Кости не оставляла ее в покое ни на минуту. И Костя не сделал ничего, чтобы помочь Вере.
Марина Лисицына, пожилая женщина, еще сохранившая остатки былой красоты, была одета в шелка. Шею обрамляла нитка жемчуга, на ее лице, казалось, застыло выражение разочарования. Вера знала, что Марина стала вдовой, когда Косте было восемнадцать, и всегда удивлялась, почему эта образованная, элегантная женщина снова не вышла замуж.
Она повернулась к Марине Лисицыной.
– Мой бизнес не такой большой, – ответила Вера.
– Но ты создаешь украшения?
Вера кивнула, машинально коснувшись двух серебряных замысловатых треугольников в ее ушах, будто показывая свою работу.
– Да.
– И тебе нравится этим заниматься? – спросила Марина.
– Я просто обожаю свою работу, – тут же откликнулась Вера. – У меня есть небольшая мастерская в уютном пригороде, где я живу, и мне нравится быть хозяйкой. Наконец-то я ощущаю себя свободной.
– Да, пожалуй. – Марина сделала глоток вина из своего бокала. – Конечно же я никогда не работала, ни до, ни после замужества. Считается, что женщина не должна работать, особенно если она из семьи Лисицыных и несет на себе бремя ответственности, связанное с этим именем.