5. Ненависть
Я стоял за ее спиной, когда она впервые увидела в себе вампира.
- Пожалуйста, не пугайся, Эсми, - тихо говорил я, - помни, ты немного изменилась внешне, но это все еще ты.
Она уперлась руками в зеркало и смотрела только на свои глаза.
- Со временем глаза станут такого же цвета как мои.
Я видел, как в ней нарастает ужас.
- Пожалуйста, не паникуй, - заговорил я более настойчиво, пытаясь вывести ее из оцепенения.
- Мои глаза… - прошептала она.
- Эсми, - я положил руки ей на плечи, - они изменятся…
- Мои глаза! – зазвенел ее голос.
Я попробовал отодвинуть от зеркала, но она застыла на месте, обхватив руками зеркальную раму. Эсми смотрела на себя, ее выражение из испуганного, превращалось в брезгливое. Я боялся этого. Она медленно осела на пол.
- Я чудовище, - тихо сказала она.
- Неправда, Эсми, - я опустился рядом с ней, - присмотрись, ведь ты так красива...
Она молчала, а потом с презрением рванула зеркало в сторону. Интуитивно, я ожидал этого и успел поймать его. У нас было достаточно сложностей и без битых зеркал. Я обернулся, как только она метнулась к окну, и преградил ей путь. Скорость была моим единственным преимуществом. Не было бы и той, если бы за три года мне не пришлось приноровиться под Эдварда.
- Эсми, я понимаю, для тебя все это ново и сложно…
Она отскочила влево, я последовал за ней. Она пронырнула под моей рукой и кинулась к двери. Я ждал ее там.
- Эсми, это просто смешно, тебе не кажется? Мы взрослые люди… - я не договорил.
Она заметила, что окно снова осталось без присмотра, и через секунду, я уже ловил ее там. Похоже, у нее был иной взгляд на вещи.
- Я прошу тебя только об одном… - продолжил я.
Она яростно посмотрела на меня. Возможно, было не лучшее время для моей просьбы. Проблема была в том, что другого и вовсе может не быть. Эсми пока пребывала в неведении о своей силе. Если она начнет вырываться из дома напролом, даже вместе с Эдвардом мы не сможем удержать ее.
- Доверься мне еще один последний раз, и я обещаю, я не предам твоего доверия…
Она, не отрываясь, смотрела на меня. Ее злость поутихла. На красивом лице друг за другом промелькнули настороженность, сомнение и затем решимость. Я понимал, она откажет. У нее не было повода больше доверять мне. Она могла ненавидеть меня за то, что я с ней сделал. А ведь она пока даже не осознала главного.
- Один последний раз.
Я замер. Я не ожидал. Вот так, ни за что, мне был дан еще один шанс. Шанс пробиться сквозь эту стену между ней и внешним миром. Мне было даровано время рядом с ней, и это было главным. Я не знал, что сказать на это. Любые слова благодарности казались такими ничтожными и пустыми.
Что-то словно нашло на меня, как уже случалось не раз, с ее появлением в моей жизни. Медленно приподняв ее руку, я коснулся губами внутренней стороны ее запястья. Я слышал, как у нее перехватило дыхание. Я чувствовал, как пристально, она смотрела на меня, но не поднимал глаз. Я не должен был этого делать, тем более в такой момент. Это было дерзостью и явным риском.
Я уже не мог ощущать ее пульс, но ее аромат словно окутал всего меня, уводя мысли за пределы дозволенного. Я резко выпрямился, все еще держа ее руку в своей. Когда наши глаза встретились, и момент явно затянулся, она осторожно высвободилась и отошла в сторону.
Я отвернулся и растерянно замер. Ведь была какая-то идея у меня в голове... Я осмотрел комнату и сразу вспомнил. Подойдя к стулу, на котором вот уже много дней лежали для нее вещи, я передал их ей.
Эсми чуть кивнула в знак благодарности, и с почти детской улыбкой ловко выхватила их из моих рук. Она мгновенно переключилась на новую одежду. Развернула шелковую рубашку и повертела ее в руках, разглядывая с разных сторон. Затем повернулась к зеркалу и прикинула ее на себя. Итак, ее внимание явно было потеряно.
- Я за дверью, Эсми.
Я хотел сказать это как бы между прочим, но получилось больше похожим на предупреждение.
Сколько нужно времени, чтобы переодеться? Одна-две минуты… Три? Но этих минут так же вполне хватит, чтобы сбежать. Как только я подумал об этом, то тут же постучал в дверь. Она отозвалась, и я сразу вошел. Увидев, как она спокойно поправляет свой наряд, я подумал, что эти дни не прошли для меня бесследно, и паранойя все же настигла меня.
- Очень славно, спасибо, - несколько сконфуженно поблагодарила она.
- Все что угодно, Эсми, - отозвался я автоматически, - Все подошло?
- Да, благодарю, - она кивнула, - никогда раньше не носила мужской одежды.
- Это только на время охоты, - заверил я.
- Охоты? На кого?
- Кто тебе больше приглянется из зверей, любой из них - твой, - улыбнулся я.
Она обернулась и настороженная, хотела что-то сказать, но я ее опередил:
- Доверие, помнишь?
Она кивнула.
Мне не хотелось, чтобы в ней даже зарождалась мысль, что охотиться можно и на людей. Это неестественно и она не должна иметь это в вариантах с самого начала. Так будет проще. Я надеялся на это.
Я залюбовался на нее. Зеленоватый костюм ей определенно шел, выгодно оттеняя необыкновенные, карамельного цвета, длинные волосы. Аккуратные ботиночки добавляли ей немного росту, но она все равно оставалась маленькой и хрупкой.
Врожденная женственность читалась в каждом ее жесте и поступке. Как она мягко подхватила волосы и бережно поправила кружевной воротничок рубашки. И даже в том, как стоя у окна, она ненароком поглядывала в зеркало, ловя свое отражение.
- Пойдем? – я протянул ей руку, и она нерешительно вложила в нее свою.
Я осторожно поднял ее на руки и выпрыгнул в окно. Она вскрикнула. Конечно, Эсми и сама могла спрыгнуть с такой высоты, но вдруг бы что-то пошло не так... Я нехотя признавал, что это к тому же был лишний повод дотронуться до нее. Я ловил себя на том, что не упускаю ни один из них.
- Позади вас была дверь, - несколько недовольно отозвалась она.
Я посмотрел на нее и не сдержал улыбки.
- Знаешь, а ведь я уже много лет не выходил из комнаты через окно…
- И это было мудро, - подколола она, когда я осторожно спустил ее на землю.
Я рассмеялся.
- Вот видишь, ты все та же Эсми…
Она едва заметно улыбнулась. Я знал, она не будет затягивать обмен колкостями, или обижаться на откровенную шутку. Это было не в ее характере когда-то в прошлом, и теперь эта черта не изменилась. Мне захотелось вздохнуть полной грудью от ощущения облегчения и надежды. Она еще улыбается, значит, когда-нибудь, сможет смеяться так же заливисто и беззаботно, как в юности.
Я потянул ее вглубь леса, и Эсми неуверенно последовала за мной. Она возможно даже не осознала, как наша ходьба превратилась в бег, а затем и тот стал больше похож на полет. Мы пролетали мили и уносились далеко на юг. Я знал, она остановится сама, когда придет время.
- Мы приближаемся к заливу, - подсказал ей я.
Она будто выпав из забытья, посмотрела на меня и попыталась резко остановиться. Я понял, что я не смогу так сразу встать на месте и, подхватив ее, прокатил несколько метров вперед.
- Осторожнее, Эсми, не забывай, я все-таки не так молод, - попытался отшутиться я, но она удивленно посмотрела на меня.
- Но Вам не может быть больше тридцати с небольшим? – растерянно пробормотала она.
Я кивнул:
- С небольшим.
Я думал последовать дальше. Как не смешно, но мне не хотелось признаваться ей в своем возрасте. Он бы безвозвратно отдалил нас еще на два столетия. Я посмотрел на нее. Она была такой юной. Ей с самого ее появления на свет нет и двадцати пяти - тридцати. Что такое двадцать - тридцать лет, по сравнению с веками? Мгновения. Не срок. Но она смотрела на меня, не отрываясь.
- Мне больше двух столетий, Эсми, - тихо отозвался я и потянул ее вперед, - итак, твои инстинкты…
Она не двинулась с места.
- Вы сейчас… вы родились когда… когда… Галилей, Ньютон…
- Скорее Ньютон, Галилей умер в 1642, немного не застал, - ответил я сквозь зубы.
Она молчала. Я резко развернулся к ней.
- Разве это важно? – спросил я, - ведь это всего лишь цифра…
- Это… это больше похоже на число, - растерянно отозвалась она и вдруг на ее лице мелькнула лукавая улыбка, и она добавила, - и немаленькое.
- Тебе когда-нибудь тоже будет столько.
- А вы к тому времени…
- Сосредоточимся на охоте.
Я уже повернул ее против направления ветра, а она все еще едва заметно улыбалась.
- Прислушайся к запахам, звукам, - тихо подсказывал ей я, - закрой глаза и сосредоточься на том, что тебя окружает внутренне…
Шли секунды… Она сменилась в лице неожиданно, но я сразу уловил эту перемену. Я ждал ее. Она насторожилась и замерла на месте. Я осмотрелся и, перехватив запахи вокруг нас, понял, что она учуяла не просто стадо лосей, которые были чуть восточнее нас. Ее привлек хищник. Гепард был ближе к горам и до него были добрые полсотни миль.
Она метнулась за добычей.
Эсми напала наверняка. Обманчивая хрупкость обратилась в ловкость. Нежность в мягкость, она двигалась едва слышно даже для моего слуха. Инстинкты не подвели ее. Впившись кошке в загривок, она уже не выпускала зверя из своих цепких рук до тех пор, пока жажда не начала отступать. Когда Эсми выпрямилась над убитым зверем, она смотрела только на свои руки.
Они были в крови.
Она задрожала. Ее только выровнявшееся во время питья дыхание, снова начало сбиваться. Я понял, что приближается паника и осторожно обнял ее за плечи.
- Это нормально, Эсми, - тихо пытался я успокоить ее, - это инстинкт, даже человек по природе хищник, ведь ты и раньше ела животных.
- Я не убивала их, я не пила их кровь, - ее высокий голос разрезал тишину леса и отдавался эхом от гор.
Я прижал ее крепче к себе.
- Эсми, это потребность твоей новой сущности, это не зависит от тебя…
- Но эта потребность никуда не делась, мое горло, - она поморщилась, - мне плохо.
- Ты утолила жажду, но одновременно впервые попробовала кровь и организм требует… - я не знал, как правильнее закончить.
- Еще крови? – спросила она едва слышно.
- Он требует не просто крови, а крови человека.
Она застыла с поднятыми на меня глазами.
- Вы будете оправдывать и убийство людей инстинктом? – сипло отозвалась она.
- Нет, никогда, - спокойно ответил я, - это в твоих руках, ты можешь обходиться охотой на зверей, не становиться чудовищем, жить среди людей как прежде…
- А если я убью человека, то стану для Вас чудовищем и вы оставите меня, как тогда? - вызывающе спросила она.
Ничто не сделало бы ее чудовищем в моих глазах, тут же мелькнула мысль в моей голове.
Неправда.
Я понимал это. Если бы я увидел, как она хладнокровно отнимает жизни людей… Те жизни, которые я старался спасать и видел через какие мучения иногда проходят люди, только чтобы выжить… Я бы видел в ней чудовище. Я бы не смог не видеть. Оставил бы я ее тогда? Нет. И это пугало меня. Я бы боролся за нее. Но даже если бы я проиграл, я бы не оставил ее. Знать, что она где-то существует, думает о чем то, грустит и улыбается. Знать и не искать ее… Я бы не смог.
- Нет, - спокойно ответил я.
- Значит, Вы бы позволили мне убивать и оставались рядом?
- Я бы боролся за тебя.
- А если бы проиграли?
- Я был бы рядом с тобой.
- Лечили бы людей и знали, что я в это время убиваю их?
- Я мог бы взывать к твоему состраданию и разуму, но не смог бы заставить тебя не убивать.
- И когда-нибудь и сами переступили бы эту тонкую грань между хищником и чудовищем?
- Я двести лет балансирую на этой грани и никогда не переступал ее.
- Двести… А впереди целая вечность!
Она делала это снова. Я смотрел ей в глаза.
- Эсми, зачем ты это делаешь? – тихо прошептал я.
Вампиры не умеют плакать и она не плакала. Плакала ее душа. Я был уверен в этом. И она хотела, чтобы я мучился вместе с ней. Что-то находило на нее, она цепляла меня и не могла остановиться. Привычная пелена нарочитой вежливости взрослой леди спадала. Там, за ней, пряталась моя маленькая Эсми.
И она, казалось, ненавидела меня сейчас.