6. Граница
Она смотрела на меня и гипнотизировала глазами.
'На других вампиров не действует', снова и снова повторял я себе. Говорил и не верил. Я смотрел на нее, не отрываясь, готовый поймать за руки в любую секунду.
Она резко двинулась в сторону, и я тут же поймал ее за запястье.
- Отпустите.
- Куда ты?
- Подальше от вас, - тихо, но резко ответила она.
- Неужели ты можешь быть еще дальше от меня?
Напряжение между нами только усилилось. Наши глаза встретились, и повисло молчание. Я прервал его первым.
- В любом случае, я не могу позволить тебе бродить одной, пока твои инстинкты так обострены.
Один звук, запах, резкое движение, и ты даже не заметишь, как они возьмут тебя в оборот, - спокойно, но настойчиво объяснял ей я, - пострадают люди.
Однако она не выглядела убежденной моими доводами. Я слегка ослабил хватку, проверяя ее настрой. Она будто начала поправлять волосы и в следующий момент попыталась резко выдернуть руку. Значит, наивность тоже ей не изменила за эти годы. Она посмотрела на меня одновременно зло и обиженно. Я не сдержал улыбку. В некоторых вещах она все еще была как ребенок.
- Ваша опека становится навязчивой, позвольте? – снова спряталась она под напускную жеманность.
Я неохотно отпустил ее.
- Я не хочу переборщить с давлением, но тебе не кажется, что ты сама все усложняешь?
- Я вернусь домой сама, - ответила она.
- Это вряд ли, Эсми.
Она прищурено посмотрела на меня и пошла на восток. Я двинулся следом. Через пару-тройку минут Эсми обернулась и поняла, что я все еще иду за ней. Она прошла несколько метров и резко побежала вперед.
Я бросился следом.
Что бы ни значили ее слова о человекоубийстве, именно на востоке был город. Я должен был быть рядом, потому что она могла, независимо от желания, напасть на людской запах и не остановиться. Потому что за эту ошибку, я был уверен, она будет проклинать себя. Потому что она будет проклинать меня за то, что я не удержал ее.
Неожиданно она остановилась и застыла на месте, словно учуяв или услышав что-то. Она побежала вглубь леса, не разбирая направления, преодолевая препятствия, которые можно было вовсе избежать. Я понимал что-то изменилось. Я лишь мог надеяться, что она учуяла расположение зверя, а не города.
Лучше бы она учуяла город.
Но это была скала. Та самая. Здесь она когда-то решила оборвать свою жизнь. Она пробежала по ней и, резко уйдя в сторону, начала спускаться вниз. Она как одурманенная металась среди зарослей. Да что же, черт возьми, снова привело ее сюда?! Я был напуган и зол. Я не мог понять, что она пытается там найти.
- Что ты ищешь, Эсми?
Как только я оказался рядом с ней, я замер. Запах будто проник мне под кожу и ударил в голову. Она склонилась над небольшим участком земли. Он был пуст и непримечателен для всех кроме нее. Кроме меня. Я не мог поверить, но я отчетливо знал, моя догадка верна.
Она спрыгнула со скалы с ребенком.
Его запах был безумно похож на тот, как пахла сама Эсми в ее человеческой жизни. Даже вампир мог бы спутать их тогда. Но я был рядом с ней достаточно долго, чтобы навсегда запомнить ее аромат и теперь чувствовал разницу. Это был еще более тонкий, нежный запах новой жизни, так несправедливо подорванной и навсегда потерянной по воле судьбы.
И теперь мать, потерявшая свое дитя, рвала траву руками и гневно рычала. Все было бесполезно. Никто не виноват и ничего не изменить. Это делало потерю отчаянней, а боль от нее яростней. Ничто не могло помочь ей ни тогда, ни сейчас. Теперь у нее было только время. Время, чтобы пережить утрату и вечность, чтобы помнить о ней.
- Эсми, - взывал я к ней.
Я пытался оторвать ее от земли, крепко обхватив за плечи и талию, но она будто приросла к этому жуткому месту.
- Эсми, родная, я прошу тебя, пойдем домой…
- Не трогайте меня, - она резко крутанулась в кольце моих рук и попыталась оттолкнуть меня, - уходите!
Я удержал ее. Ее терзания и собственное отчаянье сделали меня сильнее. Я чувствовал, если упустить Эсми сейчас, я мог навсегда потерять ее. Кто знает, куда бы гнала ее эта режущая боль в груди, где бы она искала место для забвения… Я так жадно хотел, чтобы оно было рядом со мной, но она непреклонно отталкивала меня.
- Оставь свои попытки, - спокойно попросил я, - я не уйду.
- Я хочу остаться одна, - прокричала она.
- Для чего?
Она промолчала.
- Чтобы подумать? – подсказал я ей, - Проматывать в голове случившееся снова и снова, рвать себе душу и все больше ненавидеть себя за то, что изменить было выше твоих сил?
Она отвернулась.
- Где он? – едва слышно прошептала она.
- Его должно быть нашли вместе с тобой и похоронили…
- Где?
- Я не знаю, Эсми.
- Мой малыш похоронен без имени, неизвестно где, я не смогу даже приходить к нему!
- Он уже в лучшем мире.
- Ты не можешь знать это, – бросила мне она.
- Ты не можешь знать, что это не так, - я осторожно коснулся ее лица, - ему уже не помогут твои терзания. А для того чтобы помнить, разве тебе нужна его могила?
- Почему ты не хочешь, чтоб я знала, где он похоронен?
Потому что тогда ее потеря станет еще более реальной. Со временем человеческие воспоминания ослабнут, а многие и вовсе покинут ее. Но если у нее будет постоянное напоминание, она заберет эти истощающую боль и горечь в свою новую жизнь.
- Я хочу помочь тебе, - отозвался я, - оставь свое прошлое, Эсми. Напоминания о нем не принесут тебе ничего кроме страданий…
Мы долго сидели возле той скалы. Время было тем самым ценным, чем я обладал и мог поделиться с ней. Ее ребенок. Он мог бы быть нашим общим и его никогда у нас не будет. Внутри все разрывалось от тоски и разочарования.
Уже стемнело, но мы не двигались. Она прощалась не только с сыном, она прощалась с прошлым.
- В тот вечер дамы, как принято, развлекали себя игрой на пианино и пением, - неожиданно раздался в ночи ее тихий голос.
Я прислушался. Она говорила почти шепотом, будто сама с собой. Вспоминала, чтобы навсегда забыть.
- Я держалась в стороне, пока мой муж обсуждал какие-то дела с несколькими джентльменами. Так бывало всегда. Я была застигнута врасплох, когда хозяйка вечера настойчиво попросила меня спеть под ее аккомпанирование. Отказаться было бы очень невежливо, и я согласилась.
Я знал о том, как она притягивала внимание, возможно лучше, чем она сама. Благодаря ее талантам, внешности и мягкому характеру, в нее влюблялись люди, а она даже не подозревала об этом.
- Я долго потом жалела о своем решении.
Я услышал ее странный смех.
- По дороге домой, муж едва сдерживал гнев. Так бывало часто, но я наивно надеялась, что все обойдется...
В одно мгновение все внутри меня замерло. Медленно сквозь небытие начали просачиваться страх и дурное предчувствие.
- Он сказал водителю остановить у набережной, мне хотелось верить, чтобы проветриться и успокоиться. Когда он вышел из машины и не закрыл дверцу, я поняла, что должна последовать за ним.
Я убрал руки с ее плеч и немного отодвинулся назад. Я не умел читать мысли, но за два столетия, чутье не подвело меня ни разу. Все мои инстинкты обострились, будто через мгновение появится опасность.
- Только загорался рассвет, и кроме нас там никого не было. Муж был в ярости от моего выступления на публике. Я не перебивала, чтобы его ярость поутихла, но он распалялся сильнее. Я сделала такую глупость…
Она опустила голову и прикрыла глаза, словно пытаясь вспомнить, превозмогая себя.
- Когда я извинялась, то сказала, что в следующий раз обязательно спрошу его позволения. Я видела, как его лицо посерело и попятилась назад. Это определенно была моя главная ошибка.
Он взорвался.
Ее голос опустился до шепота.
- Вы знаете, что к боли привыкаешь так же как к нежности?
Мой мир треснул. Он бил ее. Этот мерзавец силой выбивал из нее ее задорность, жизнелюбие и красоту. Уродовал ее тело и заставлял сердце сжиматься от страха. Мое горло онемело от яда.
Зверь, столетиями сдерживаемый в самых дальних уголках моей сущности, рычал и вырывался наружу. Все мои барьеры рухнули.
- Муж, казалось, знал. И это распаляло его еще больше…